Содержание  
A
A
1
2
3
...
50
51
52
...
91

– Заткнись, мент поганый! Что ты знаешь о любви, о мести, о чести, о благородстве?! Если ты еще раз прервешь меня, я успею пристрелить тебя раньше, чем ты захлопнешь пасть! Ты понял, сука?! И не забывай, что только что пристрелил раненного из пистолета, где полно твоих отпечатков пальцев на глазах четырех свидетелей.

Эй ты, юный кентавр! – обратилась она к Виталию.

– Его зовут Виталий, – мягко сказал Кузнецов.

– Да, Виталий, сядь рядом с подполковником и следи, чтобы он не наделал глупостей.

Виталий встал и сел рядом с Мыльниковым. Тот не пошевелился.

Тамара вдруг мгновенно успокоилась и, как ни в чем ни бывало, произнесла.

– Господа, извините мне этот постыдный срыв. Я все же женщина и перенесла сегодня не меньше, чем вы.

– Мы понимаем вас, княжна, – мягко сказал Кузнецов.

Такое обращение явно приободрило Тамару и она уже совсем уверенно продолжала:

– Семен, ты еще попросишь у меня извинения. Но твоя реплика говорит лишь о том, что из хама не будет пана. Только человек с рабской душой не понимает сакральной сущности мести. Ради этой мести я бы легла не только под тебя, но и под всю вашу ментовку. Тем более, что опыт у меня есть. В 1993-м меня насиловало во взятом Белом доме целое отделение омоновской сволочи.

Тамара сказала явно больше, чем следовало бы. В сущности, она не хотела ни рвать с Семеном до конца, ни заниматься исповедальным стриптизом перед этими не столь уж знакомыми ей людьми. Но, тем не менее, слова были сказаны.

– Сколько же вам тогда было, княжна? – потрясенно спросил Кузнецов.

– Чуть меньше двадцати.

– Тогда мы проиграли, – горько заметил профессор.

– Еще выиграем! – твердо сказала Тамара. И обратилась к Мыльникову.

– Ну, что, Сема, остаешься с нами, или идешь своей дорогой?

Она внимательно смотрела на Мыльникова.

– Извини, Тамара – глухо произнес Мыльников. Его порыв прошел, и он все же не хотел окончательно рвать с нею.

Тамара помедлила.

– Семен, я тебя прощаю. Но мне нужно доказательство твоей искренности.

– Замочить еще одного раненного? – с усталой иронией спросил Мыльников.

– Нет, отдать пистолет профессору.

Мыльников помедлил. Потом медленно вынул пистолет, взял его за ствол и протянул рукояткой Кузнецову.

– Не берите голой рукой, профессор, – сказала Тамара.

Кузнецов помедлил.

– У меня нет ни перчаток, ни какой-нибудь тряпки. А, черт с ним!

И он осторожно взял пистолет у Мыльникова двумя пальцами за самый край рукоятки.

– Положите его в тот карман, что застегивается, профессор, – сказала Тамара. – Вам его не понадобится выхватывать. Его надо просто до поры сохранить.

– Не слушайте ее профессор. Положите так, чтобы можно было воспользоваться. Мы не знаем, что нас еще ждет. Он на предохранителе. Предохранитель, если не знаете сбоку. Да именно тут, – сказал Мыльников, глядя как Кузнецов, осторожно осматривая пистолет, касается предохранителя.

– А ты, княжна, дура – устало продолжил Мыльников. Он был полностью опустошен и даже не знал уже после всего случившегося, что же он сам хочет. – Наши отношения мы обсудим позже. Если ты, конечно, захочешь. А пока давайте к делу. Я пригожусь вам как подельник. А мою долю, как, впрочем, и долю каждого из нас определим потом. И хватит детективов. Остальное и так ясно. Наверное, не только мне. Так что прежде чем приступить к делу, давайте покороче. Если не возражаете продолжу я.

Итак, Половцев как-то вышел на эту библиотеку. Но кто-то его уже пас. Кто-то из конкурентов, из этих самых хоругвеносцев. Они его выследили, наверное, где-то здесь. Ранили. Он скрылся в подземный ход. Добрался до выхода на стройплощадке Тонкова. Вышел, свой путь постарался скрыть. Потом почувствовал себя совсем плохо. Добрался до площади. И умер на крыльце ФСБ, дав предварительно наводку вам, профессор. Ваш знак. И намекнул, что искать следует у Володи Тонкова, нарисовав букву «В».

Да, кстати, он был уверен, что ваш человек в ФСБ расскажет вам обстоятельства дела. Что тот и сделал.

– Почему вы думаете, что у меня есть человек в ФСБ? – спросил Кузнецов.

– Да не валяйте вы дурака! По всему видно, что есть. Это, разумеется, не ваш агент. Кишка у вас тонка, иметь агентов в спецслужбах. Но с кем-то вы наверняка сотрудничаете на взаимовыгодных основах.

Ну, а дальше убийца сам оказался убит. Ее светлость знает как. Я ей рассказывал.

– Но мы то не знаем, – вдруг вставил реплику дотоле молчавший Алексей.

– Княжна расскажет, – устало сказал Мыльников. – Но здесь важно вот что. Половцев, прячась, обронил, а, кстати, может быть и выбросил, чтобы отвлечь внимание преследователя, один свиток из найденной библиотеки. А его убийца, Ступаков, этот свиток подобрал. Для чего Половцев взял этот свиток с собой, мы уже никогда не узнаем. Да это и не важно. Важно другое. Ступаков отчего-то понес его к тому, кого считал своим соратником. Но он ошибся. А далее и закрутилась вся эта эпопея со стрельбой. Убийством цыганского попа, цыганского барона, а потом и гибель самих убийц при задержании.

– Святослав Михайлович, а ведь вы все верно предполагали. Юра нашел библиотеку. Взял один из свитков и выбросил его, как вы и говорили! – громко и восторженно прямо-таки завопил Алексей. Возможно стравливая в этом вопле накопившееся напряжение.

– Спасибо за комплимент, Леша, но не перебивай старших, – сказал Кузнецов. И уже обращаясь к Мыльникову, спросил, – а почему так важно знать, отчего Ступакову потребовалась помощь?

– Не понимаете, профессор? Да потому что если это так, то у нас есть еще одни конкуренты, которые сумели внушить опасения даже такому волку, как Ступаков.

При этих словах Тамара вдруг вскочила на ноги. Еще не понимая, что происходит, тяжело вскочил на ноги и Мыльников. Кузнецов же наоборот, повалился на землю, прячась за труп Муртазова.

Тамара выхватила свой пистолет и начала стрелять в темный проход, из которого все они пришли в этот подземный зал. В ответ раздался глухой стон и ругательства. А потом из темноты ударила автоматная очередь. Мыльников на раздумывая, закрыл собой Тамару. А очередь предназначалась именно ей.

Пули попали в Семена и отбросили его на Тамару. Она тоже не удержалась на ногах, но не была задета. Уже в падении она выстрелила еще раз. А потом, прижатая обмякшим телом Мыльникова к стене, сумела освободить руку и выстрелила еще.

Из темного прохода не раздавалось ни звука. Потом послышался легкий шорох. Потом возня и ругательства. И, наконец, из темноты вышли двое. Один из них был цел и не вредим, в руках у него был автомат. Другой был ранен, но стоял на ногах. С плеча его стекала кровь. В здоровой руке он держал пистолет.

– Ну, что, патроны кончились, сука, – сказал подходя к Тамаре тот, что был с автоматом. – Бросай ствол, скидывай своего мента и вставай.

Говорящий имел вид откровенно бандитский.

– Эй вы все, вставайте тоже, и к стене. Серега последи, чтобы без глупостей.

Алексей и Виталий медленно поднимались на ноги. Тамара пошевелилась, выползая из-под тела Семена. Зашевелился и Кузнецов, полу прикрытый трупом Муртазова. И тут как будто из-под самого трупа раздался выстрел.

Пуля попала автоматчику в бедро и мгновенно свалила его на землю. Автомат выпал у него из рук. А сам он был в шоке от такого ранения. Из развороченной ноги хлестала кровь.

Раненному бандиту же с пистолетом не хватило реакции быстро отреагировать на случившееся. Он начал поворачиваться в сторону Кузнецова, но был сбит с ног Виталием. Который ловко выбил у него из рук пистолет. Алексей, между тем, быстро подскочил к автоматчику и подобрал его оружие.

Тамара была уже на ногах, быстро меняя обойму в своем пистолете. Чего она не могла сделать, придавленная телом Мыльникова.

– А ведь он вас спас, княжна, – сказал Кузнецов вставая. – Ценою собственной жизни.

– Он жив, профессор, – спокойнее, чем можно было ожидать в этой ситуации, сказала Тамара.

51
{"b":"12185","o":1}