ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Запрещения британским офицерам и политикам путешествовать в чувствительных регионах не были в Большой Игре новинкой; как реально можно было запретить частные инициативы таких смельчаков, как Муркрофт, Хейуорд, Шоу, Барнаби и других? Кроме напоминаний о возможном изъявлении официального неудовольствия или предписания о высылке, как это было с Барнаби, реальных средств остановить их не было. Их действия при необходимости можно было официально дезавуировать, но сведения, которые они привозили из «свободной охоты » или других столь же тонко замаскированных предприятий, принимались военными, как правило, весьма доброжелательно. Был ли прямо или косвенно одобрен поход подполковника Стюарта или, возможно, даже больше чем одобрен, в старых бумагах Лондонской Индийской библиотеки не говорится. Как признает сам Стюарт, отчасти цель его маскировки состояла в том, чтобы предупредить разоблачение британскими дипломатами в Тегеране; те сделали бы все, что в их силах, чтобы его остановить. Такова характерная картина бесконечной войны между Министерством иностранных дел, традиционно оппозиционным по отношению к «наступательной политике», и военными, зацикленными на противостоянии «проискам» Санкт-Петербурга. Весьма похожий конфликт существовал между российским Министерством иностранных дел и царскими генералами, особенно «ястребами» из Ташкента и Тифлиса.

25 ноября Стюарт прибыл в отдаленный пограничный город Махомадабад, который должен был стать его наблюдательным постом. Персидскому губернатору он представился армянином из Калькутты, который прибыл закупить в этих местах знаменитых туркменских лошадей. Под прикрытием этой легенды он начал с осмотра и покупки коней на собственном конезаводе губернатора. Одновременно он приобретал друзей и завязывал знакомства на базаре, чтобы, не вызывая подозрения, узнавать от торговцев и прочих местных путешественников, которые прибывали и уходили почти ежедневно, о том, что происходило за границей. Но наблюдение за передвижениями генерала Скобелева в Южном Транскаспии не было единственной целью подполковника Стюарта. Когда он пробыл в Махомадабаде нескольких недель, то, к своему удивлению, узнал, что в город прибыл другой англичанин. Как оказалось, им был Эдмунд О'Донован, специальный корреспондент «Дейли Ньюс», безрассудный очевидец начала кампании против туркмен. Первоначально он намеревался сопровождать отряды Скобелева, но этому воспротивился сам генерал. Теперь он хотел добраться до туркменской цитадели Геок Тепе прежде, чем русские начнут ее штурм, который казался неизбежным. После месячной подготовки началось большое наступление войск Скобелева. О'Донован, задержавшийся с отъездом из-за чинимых персами препятствий и собственной болезни, вел в Махомадабаде переговоры со знакомыми туркменами насчет безопасности своей поездки в Геок-Тепе.

Хотя в течение последних трех недель Стюарт видел О'Донована почти ежедневно, он решил не раскрывать своего истинного лица. Его маскировка оказалась чрезвычайно убедительной — весьма проницательный О'Донован даже похвалил его прекрасный английский. На это Стюарт ответил весьма находчиво: «Калькуттские армяне получают очень хорошее образование». Только перед расставанием он все рассказал земляку, который отказывался верить, пока не увидел его паспорт. В последующем отчете О'Донована о его приключениях «Оазис Мерва: путешествия и приключения к востоку от Каспия» он всецело признает совершенство маскировки Стюарта. Наконец в январе 1881 года О'Донован получил приглашение посетить Геок-Тепе. Туркменские вожди, которые поначалу совершенно правильно думали, что он — простой корреспондент английской газеты, теперь склонились к мысли, что он — посланник британского правительства и может им помочь. О'Донован поспешил пересечь границу, надеясь добраться до Геок-Тепе раньше Скобелева. Но приглашение запоздало: русские уже окружили крепость и начали ее обстрел. Англичанин прибыл как раз вовремя, чтобы собственными глазами увидеть в бинокль с вершины близлежащего холма поспешное бегство охваченных паникой побежденных туркмен и услышать рассказы оставшихся в живых о безжалостной и мстительной резне, устроенной по приказу Скобелева. Российские войска не забыли оскорбительного для них предыдущего поражения от защитников Геок-Тепе.

Все это дало О'Доновану богатый материал для длинного и яркого репортажа о падении крепости в пустыне, который должен был вызвать в Европе большой шум. За массивными стенами Геок-Тепе находилось 10 000 туркмен, большая часть их конницы, а также почти 40 000 гражданских жителей. У Скобелева были 7000 пехоты, конница, 60 пушек и батареи ракет. Поначалу сопротивление было жестоким и решительным, русские оказались под яростным огнем с крепостных стен. Оборонительные сооружения были отлично укреплены; кроме того, со времени прошлой попытки русских штурмовать их дополнительно укрепили под руководством туркмен, изучивших русские крепости в Каспийском регионе. Хотя артиллерия и ракеты Скобелева производили внутри крепости кошмарное опустошение, они не смогли серьезно повредить стены. Опасаясь, что, если осада затянется, к туркменам могут прибыть подкрепления, Скобелев принял радикальное решение. Он приказал саперам рыть подкоп под стену, которую предстояло подорвать и таким образом разрушить оборону. Чтобы ускорить работу, генерал каждый день у входа в туннель засекал время работы команд. Если рыли быстро, офицер, отвечающий за работу, награждался водкой и шампанским и получал поздравления. Если рыли слишком медленно, офицер получал взбучку перед своими подчиненными.

К 17 января, пока наверху продолжался жестокий бой, саперы незаметно подобрались к стенам на двадцать пять ярдов. Продвижение их стало замедляться из-за трудностей в снабжении землекопов воздухом, однако в конце концов туннель был готов. Две тонны взрывчатки были доставлены по нему добровольцами точно под стены. Мину подорвали около полудня 24 января, причем войска в полной готовности ждали команды на штурм. Одновременно на ту же часть стены обрушилась вся мощь артиллерии и ракетных батарей Скобелева. Результатом стал огромный взрыв, который поднял ввысь гигантский столб земли и щебня. Взрыв и огонь артиллерии пробили в стене брешь шириной почти пятьдесят ярдов, мгновенно уничтожив несколько сотен защитников. Русские штурмовые отряды тотчас ворвались в крепость; еще в нескольких местах, используя складные лестницы, поднесенные предыдущей ночью под покровом темноты, солдаты Скобелева вскарабкались на стены. Захват крепости сопровождался свирепой рукопашной схваткой. Не готовые к внезапному появлению русских внутри крепости и все еще ошеломленные силой взрыва, туркмены начали отступать. Вскоре это превратилось в безумное бегство: защитники бежали через пустыню, сопровождаемые тысячами испуганных мирных жителей, и всех их яростно преследовала конница Скобелева.

Именно тогда началась настоящая резня: победители мстили туркменам за свое предыдущее поражение. Никто не щадил ни маленьких детей, ни стариков. Всех беспощадно рубили российские сабли. Всего погибло, как считают, 8000 беглецов. Еще 6500 тел лежали непосредственно внутри крепости. «Все вокруг было завалено трупами, — с чувством сообщал позднее армянский переводчик своему британскому другу. — Я сам видел младенцев, заколотых штыками или порубленных на куски. Многих женщин перед смертью изнасиловали. В течение трех дней, — рассказывал он, — Скобелев позволял своим войскам, среди которых было много пьяных, насиловать, грабить и резать». В оправдание этого генерал впоследствии заявлял: «Я придерживаюсь того принципа, что продолжительность мира находится в прямой зависимости от резни, которую вы устраиваете врагу. Чем сильнее вы на них давите, тем дольше они сидят тихо». Это, утверждал он, куда более эффективный метод умиротворения неприятных соседей, чем традиционный британский, использованный Робертсом в Кабуле: публичное повешение главарей порождает только ненависть, а не страх. Конечно, туркмены, которые в течение почти двух столетий грабили российские караваны, нападали на их пограничные посты и обращали подданных царя в рабство, больше не должны были становиться источником неприятностей… Собственные потери Скобелева составили 268 убитых и 669 раненых. Среди погибших оказались генерал, два полковника, майор и десять младших офицеров. Сорок офицеров были ранены. Неофициальные источники считают, что потери Скобелева были больше, и утверждают, что русские всегда преуменьшали собственные потери и преувеличивали их у врага.

101
{"b":"12186","o":1}