ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

* * *

Тем временем дела в крепости, куда еще не долетели новости о приближении спасательной экспедиции, обстояли хуже некуда. Среди солдат многие были больны или ранены, офицеры вынуждены были есть лошадей, чтобы как-то поддержать силы. Никуда нельзя было деться от ужасного зловония, испускаемого полуразложившимися останками животных и нечистотами нескольких сотен обитателей крепости. И внезапно все кончилось. Впервые Робертсон узнал о разгроме врага ночью 18 апреля, когда часовые доложили, что какой-то человек подполз к стене и что-то прокричал, хотя никто не разобрал ни слова. Человек отступил в темноту, очевидно, опасаясь, что в него выстрелят. Но немного погодя он вернулся, и дозорные на стенах расслышали его слова. «По всей крепости разнеслась весть, что осаждавшие сбежали», — записал Робертсон в отчете об их испытаниях. Но предпринимать какие-то действия ночью Робертсон не стал, с большой долей вероятности предполагая, что это лишь уловка врага.

На следующее утро он выслал хорошо вооруженный отряд, чтобы выяснить правду. Вскоре подтвердилось, что враг действительно исчез по неизвестным причинам. Немедленно было направлено сообщение Келли, и той же ночью получен ответ: полковник надеялся достичь Читрала на следующий день. Даже после того, как его колонны преодолели перевал Шандур, читральцы оставались в убеждении, что такие незначительные силы не смогут выбить их из собственных твердынь, которые они считали неприступными. Кроме того, Умра Хан обещал послать Шеру еще 2000 своих пуштунов, чтобы начать последний штурм крепости, но обещания не выполнил, войска оказались отчаянно необходимы на юге. Тогда Шер с остатком сподвижников сбежал. Осада, которая продолжалась полтора месяца и стоила жизни сорока одному защитнику, закончилась.

Когда 20 апреля отряд Келли прибыл в Читрал, Робертсон и его люди напоминали ходячие скелеты. Колонна из Гилгита выиграла гонку. Авангард генерала Лоу все еще сражался за перевал Ловарай. Никто не сомневался, что в бегстве врага главная заслуга принадлежала выдающемуся прорыву Келли и его блестящих бойцов через горы, который вынудил читральцев отказаться от продолжения борьбы. Когда весть о спасении гарнизона достигла Лондона, подвиг Келли газетчики воспели как «один из самых замечательных маршей в истории» — вывод, с которым нельзя не согласиться. С юга первыми добрались до Читрала только неделей позже далеко ушедшие вперед от основных сил корреспондент «Таймс» капитан Янгхасбенд и его друг майор Родерик Оуэн, который представлял «Пионер» из Лакхнау. Они даже не пытались получить у Лоу разрешения самостоятельно ехать через враждебную территорию, зная заранее, что получат отказ. Вечером они отобедали с Робертсоном и Келли и распили драгоценную последнюю бутылку бренди в доме, который в дни Аман-аль-Мулюка служил резиденцией Янгхасбенда, а затем дал приют штабу Шера. Британские офицеры высоко оценили фанатическую храбрость врага, особенно пуштунов. Но настоящими героями, по единодушному мнению, были силачи из сикхских пионеров, люди низшей касты, которые на службе у Роберт-сона и Келли сражались, проявляя редкостную силу духа и профессионализм. Чем хуже становились условия в крепости, чем страшнее становился огонь врага, тем отчаяннее сикхи рвались в бой. Именно они, писал позже Янгхасбенд, в действительности спасли гарнизон.

Вскоре до Читрала дошло известие, что Умра Хан также покинул поле боя. Загрузив одиннадцать мулов сокровищами своего дворца, он благополучно добрался до Афганистана, оказавшись вне пределов досягаемости преследователей. Перед этим он освободил двух британских офицеров, захваченных после матча в поло и переданных ему Шером. С офицерами обращались неплохо, и Умра Хан даже извинился перед ними за способ, которым их пленили. «Умра Хан, — по наблюдению Робертсона, — вел себя как джентльмен». Кроме того, он оказался более удачлив, чем его читральский союзник Шер, который через десять дней бежал из столицы. Шер имел несчастье оказаться в руках у одного из своих противников, который морил его голодом, пока не передал в руки англичан вместе с полутора тысячами его сторонников. Шера отправили в изгнание в Индию, где он с ожесточением отозвался об Умра Хане: «Видеть его больше не хочу. Нарушил все наши договоренности и сбежал, как трусливая лиса». Несомненно, Умра Хан, сидевший в своем убежище в Афганистане, мог бы то же самое сказать о нем.

Британия пребывала в эйфории от новостей из Читрала, поскольку опасалась самого худшего. Майор медицинской службы Робертсон вернулся признанным политиком и восторженной королевой Викторией был посвящен в рыцари. Келли готовился к тому же, но вместо этого был назначен адъютантом королевы и получил орден Бани. Хотя рыцарства, которое он, как многие полагали, заслужил, Келли не получил, но остался в памяти солдат той армии обозников, с которыми совершал прославленный форсированный марш через горы. Капитан медицинской службы Генри Витчерч, вынесший с поля боя умирающего офицера после неудачной разведки в начале осады, удостоился Креста Виктории. Кроме того, еще одиннадцать отличившихся англичан были награждены орденом «За выдающуюся службу». Наконец, орденов и наград были удостоены многие отличившиеся туземные офицеры и рядовые. Все, кто принял участие в деле, получили дополнительное жалованье за шесть месяцев и трехмесячный отпуск. Возможно, все это в самом деле было лишь «незначительной осадой», как скромно обозначил в подзаголовке своего отчета о ней Робертсон, но со временем выяснилось, что среди тех, кто принял в ней участие, — будущий фельдмаршал, по крайней мере девять будущих генералов и множество рыцарей. С точки зрения карьеры Читрал оказался явно подходящим украшением их послужного списка.

Теперь возник острый вопрос: что делать с Читралом? Будет ли он аннексирован, подобно Хунзе, или восстановлен независимым под властью дружественного Британии правителя? Эта проблема стала предметом горячих дебатов в военных и политических кругах, и сторонники «наступательной школы» неизбежно вступили в конфликт с теми, кто одобрял «умелое бездействие». Хунзу заняли, чтобы защитить ее от российского вторжения, не поступить ли так же и с Читралом? Но как раз за прошедшие месяцы условия в памирском регионе резко изменились. Почти незаметно на фоне драматической осады Лондон заключил с Санкт-Петербургом договор, который окончательно установил границу между российской Центральной Азией и Восточным Афганистаном. Памирское «окно», так долго волновавшее британских стратегов, наконец закрылось. С согласия Абдур Рахмана узкий коридор земли, который раньше никому не принадлежал и простирался в восточном направлении до китайской границы, стал теперь афганской суверенной территорией. Не превышая в некоторых местах и десяти миль в ширину — минимальное расстояние между Британией и Россией в Центральной Азии, — этот коридор гарантировал, что их границы нигде не соприкоснутся. По общему признанию, он гарантировал русским постоянную власть над большей частью памирского региона. Англичане знали, что, если Санкт-Петербург решит захватить остальную часть этого региона, они будут фактически бессильны это предотвратить. Но, по крайней мере с британской точки зрения, теперь существовала официально признанная граница, за пределы которой Санкт-Петербург продвигаться не мог — за исключением, конечно, боевых действий в случае войны.

Это урегулирование, естественно, имело тесную связь с вопросом о Читрале. «Наступательная школа» утверждала, что, раз новые границы подпустили русских еще ближе к перевалам, ведущим к Читралу и Северной Индии, надо держаться за территорию крепче, чем когда-либо. Индийское правительство также присоединилось к этой точке зрения, сообщив Лондону, что предлагает разместить в Читрале постоянный гарнизон и проложить к нему стратегическую дорогу от Пешавара через перевал Малаканд. Единственный дополнительный путь для переброски войск на случай кризиса из Индии в Читрал проходил через Гилгит, но даже поздней весной, как обнаружил Келли, этот проход все еще заваливало снегами, и действовала только дорога из Индии до Гилгита. Однако, несмотря на эти аргументы в поддержку сдерживания, либеральный кабинет лорда Росбери уже принял решение, вызванное прежде всего нежеланием снова угодить с Читралом в затруднительное положение. Правительство метрополии аннулировало решение Калькутты, и теперь в Читрале не должно было остаться ни войск, ни политических советников. Среди причин, объяснявших такой шаг, называли чрезмерность затрат на содержание гарнизона, а также на строительство и защиту дороги, которая проходила бы через двести миль враждебной территории, контролируемой пуштунами. Более того, Лондон утверждал, что такая дорога может стать обоюдоострым оружием и использоваться равно как защитниками, так и захватчиками.

124
{"b":"12186","o":1}