ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Смерть от совещаний
Нежданное счастье
По следам «Мангуста»
Кофейня на берегу океана
Ложь во спасение
Эринеры Гипноса
Работа под давлением. Как победить страх, дедлайны, сомнения вашего шефа. Заставь своих тараканов ходить строем!
Шоу обреченных
Сидней Рейли. Подлинная история «короля шпионов»
Содержание  
A
A

Десять лет назад, писал Вильсон, у царя была армия численностью всего лишь 80 000 человек. Сейчас она выросла до 640 000, не считая войск резерва и милицию, татарскую кавалерию и так далее. Более того, не было никого смелее, чем русский солдат. Он мог быть жестоким, но ни одни войска на свете не могли столь же успешно совершать марши, переносить лишения и голод. В таком росте российской мощи Вильсон обвинял близорукость ее союзников, и в первую очередь Британию. «Россия, — заявлял он, — использовала в своих целях события, от которых страдала Европа, взяв в свои руки скипетр всемирного господства». А в результате царь — человек, по его мнению, «опьяненный властью», представлял теперь даже большую потенциальную угрозу британским интересам, чем когда-либо являл Наполеон. Оставалось только наблюдать, как он намерен использовать свою огромную армию, чтобы расширить и без того обширную Российскую империю. «Существуют несомненные доказательства, — заключал генерал, — что он уже решился исполнить завещание Петра Великого».

Тесное знакомство в свое время Вильсона с русским монархом (недаром же тот пожаловал ему дворянский титул), а также с его армией на поле боя обеспечило его сочинению непререкаемый авторитет. Однако хотя большая его часть могла привести в ярость тех, кто был сторонником более тесного сотрудничества России и Британии, репутация генерала-паникера и сенсационные утверждения гарантировали ему широкое внимание прессы и его коллег по парламенту. Некоторые редакционные статьи и обозрения приветствовали его предупреждение, как весьма своевременное, тогда как другие осуждали Вильсона за клевету на дружественную державу и за то, что они называли ненужной паникой. В обширном критическом разборе книги, содержавшем не менее сорока страниц, журнал «Quarterly Review» («Ежеквартальное обозрение»), занимавший тогда прорусскую позицию писал: «Давайте не будем из-за простого предположения, что однажды она станет слишком опасной, разрушать наш союз со старой союзницей, от величия которой мы сейчас получаем и, весьма вероятно, будем и впредь получать все растущие выгоды». Вместо этого в выражениях словно взятых из сегодняшней статьи об англо-русских отношениях, предлагалось ограничить любое соперничество до «вполне управляемого уровня».

Хотя Вильсон не испытывал недостатка в поддержке со стороны интеллигенции и либералов, ненавидевших Александра из-за авторитарности его правления, а также со стороны разделявших аналогичные взгляды газет и журналов, большинство его осуждало. Тем не менее его книга, большая часть которой была основана на ложных посылках, породила дебаты относительно каждого шага России, которые продолжались века в прессе и в парламенте, с трибуны и в памфлетах. Первые семена русофобии были посеяны. Страх и подозрительность по отношению к новой и малознакомой великой державе с ее обширными ресурсами и неограниченными людскими резервами твердо и решительно внедрились в умы англичан. Призраку русской опасности суждено было остаться там надолго.

* * *

Вильсон был не единственным, кто опасался, что русские смогут использовать свои кавказские владения в качестве трамплина для продвижения к Константинополю или даже к Тегерану. Турок и персов давно уже тревожили те же проблемы, и летом 1811 года, когда Наполеон вторгся в Россию, они отложили в сторону свои давние раздоры и вместе начали борьбу против вероломного захватчика. Обстановка выглядела для них весьма многообещающей: ведь Александр начал выводить войска с Кавказа, чтобы использовать их дома, а оставшиеся русские подразделения несли тяжелые потери. В одном из боев персы заставили сдаться целый полк вместе со знаменем — неслыханное унижение для русских. «Можно себе представить радость и веселье при персидском дворе, — писал один из комментаторов. — Русские теперь больше не слыли непобедимыми». По крайней мере так представлялось дело шаху, которому уже виделись грядущие победы, которые позволят ему вернуть свои потерянные владения.

Однако все подобные надежды быстро разбились вдребезги. Втянутый в борьбу не на жизнь, а на смерть с Наполеоном, находившийся в отчаянном положении Александр сумел заключить сепаратное соглашение с турецким султаном, возможным союзником шаха. В обмен на прекращение боевых действий русские согласились вернуть туркам фактически все захваченные у них за несколько последних лет территории. Такое решение стало болезненным для Александра, зато оно давало его изрядно истощенным войскам на Кавказе столь необходимую передышку и позволяло сконцентрировать все свои силы против персов. Русские все еще болезненно переживали позорное поражение, понесенное от войск шаха, использовавших преимущество, которое давало им пребывание генерала Малкольма с группой английских офицеров, и горели желанием отомстить. Подходящий случай не заставил себя долго ждать.

Однажды в безлунную ночь 1812 года небольшой русский отряд под командованием молодого 29-летнего генерала Котляревского тайно пересек реку Арас, Аракс со времен Александра Великого, которая сегодня служит границей между Ираном и Советским Союзом. На другом берегу стоял лагерем куда больший по численности отряд ничего не подозревающих персов под командованием упрямого сына и наследника шаха Аббаса Мирзы. Тот благодушно упивался своими недавними успехами в боях с ослабевшими русскими, убаюканный явно спровоцированными самими русскими донесениями, что они его очень боятся. Наследник был настолько самоуверен, что игнорировал предупреждение двух британских офицеров, предлагавших выставить пикеты для наблюдения за рекой, и даже отвел те, что там уже располагались. Его советниками были капитан Кристи — бывший соратник Поттинджера по путешествию, помогавший персам в качестве пехотного эксперта, и лейтенант Генри Линдсей, офицер — артиллерист могучего сложения, ростом почти семь футов, которого местные сравнивали с их собственным легендарным героем, великим Рустамом.

Теперь, когда Россия и Британия стали союзниками в борьбе с Наполеоном, члены миссии Малкольма получили приказ в случае возникновения военных действий немедленно покидать воинские соединения, за которыми были закреплены, чтобы избежать любого риска политических недоразумений. Но русские ударили так внезапно, что Кристи с Линдсеем, не желая, чтобы персы подумали, что они бежали с поля боя, решили игнорировать приказ и сражаться со своими подопечными, к которым успели привязаться. Они отчаянно пытались собрать свои войска и целый день умудрялись отражать яростные атаки русских, даже несколько отбросив их назад. Но в ту ночь войска Котляревского атаковали в темноте, заставив персов в панике стрелять друг в друга. Аббас Мирза, уверенный, что все потеряно, приказал своим войскам отступать. Когда Кристи игнорировал этот приказ, Аббас прискакал сам, схватил знамя и приказал своим людям покинуть позицию. В последовавшем хаосе Кристи упал, сраженный русской пулей в шею.

Согласно донесению другого члена миссии Малкольма, лейтенанта Вильяма Монтейта, привязанность подчиненных к Кристи была так сильна, что «больше половины батальона, который он воспитал и обучил», были убиты или ранены при попытках вытащить его с поля боя и доставить в безопасное место. Однако их усилия оказались напрасными. На следующий день русский патруль нашел смертельно раненного английского офицера. «Он решил не сдаваться живым», — сообщал Монтейт. Если бы ему пришлось предстать перед военным трибуналом, то, как пишет Монтейт, он сказал бы, что нарушил приказ, «чтобы сражаться, а не бежать с поля боя». Человек огромной силы, Кристи буквально разрубил несчастного русского офицера, который пытался его поднять.

Котляревскому отправили срочное донесение о том, что на поле боя найден тяжело раненный британский офицер, который отказывается сдаться. Немедленно последовал приказ, невзирая на возможную опасность, разоружить его и доставить в безопасное место. «Кристи оказал самое отчаянное сопротивление, — пишет Монтейт, — и рассказывали, что он убил шестерых, пока его самого не застрелил казак». Позднее его тело обнаружил врач английской миссии, который похоронил его на месте гибели. «Так погиб самый смелый офицер и дружелюбный человек, который когда-либо жил на свете», — заключает Монтейт, хотя русским и не удалось за время краткой встречи познакомиться с его дружелюбием. Самодовольство и самоуверенность Аббаса Мирзы, позволившие противнику захватить его войска врасплох, по некоторым сведениям, стоили персам 10 000 жизней, тогда как русские потеряли только 124 солдата и трех офицеров. Сверх уничтожения персидской армии Котляревский захватил дюжину из четырнадцати бесценных ружей Линдсея, по утверждению русских, снабженных гравировкой: «Шаху шахов от короля королей». Недавнее поражение русских было щедро отомщено.

18
{"b":"12186","o":1}