ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кандагара он достиг благополучно, несмотря на несколько опасных ситуаций по дороге, но там ему не повезло, и вскоре после прибытия он слег. Конолли настолько ослабел, что в какой-то момент испугался, что умрет, но один из доброжелательных паломников сумел вернуть ему здоровье. Однако только он начал выздоравливать, как прошел весьма опасный слух, что он — английский шпион, работающий на Камрана, в то время воевавшего с Кандагаром. Так что Конолли пришлось покинуть свое болезное ложе и впопыхах убираться из города, где он провел только девять дней. 22 ноября, на этот раз в сопровождении нескольких торговцев лошадьми, он прибыл в Кветту, расположенную у подножия большого Боланского перевала. Этот южный двойник Хайберского перевала мог стать для агрессора местом вторжения в Индию. Две недели спустя, одолев перевал в 60 миль, Конолли достиг берегов Инда. Наутро он переправился через него на пароме. Его одиссея в 4000 миль от Москвы до Индии была завершена.

Одно то, что ему удалось проделать весь этот путь и остаться в живых, было огромным достижением. Другим в этом смысле повезло куда меньше. Но Конолли сделал гораздо больше. Пройдя по тому самому пути, который, вероятнее всего, изберет русская армия вторжения, он смог прояснить многие вопросы, в ответах на которые нуждались лорд Элленборо и другие ответственные за оборону Индии. Разумеется, наиболее точные и ценные военные и политические наблюдения предназначались только для его начальников. Но кроме этого он написал книгу, в которой рассказал всю историю своих приключений и скитаний. Озаглавленная «Путешествие в Северную Индию сухопутным путем из Британии через Россию, Персию и Афганистан», она была опубликована три года спустя, в 1834 году. В обширном приложении он детально исследовал возможности, открывающиеся перед планирующими вторжение в Индию русскими генералами, и вероятность их успеха.

Конолли утверждал, что существуют только два возможных пути, которыми может воспользоваться русская армия, достаточно крупная, чтобы иметь шанс на успех. Проще говоря, первый путь включает захват Хивы, марш на Балх, затем преодоление Гиндукуша, как сделал это Александр Македонский, и наступление на Кабул. Оттуда армии предстояло продвигаться через Джелалабад и Хайберский перевал на Пешавар и наконец форсировать Инд возле Аттока. По его мнению, начальная атака на Хиву будет предпринята скорее со стороны Оренбурга, нежели с восточного побережья Каспийского моря. Этот маршрут длиннее, зато лучше обеспечен водой, чем путь через Каракумы. К тому же живущие вдоль него племена подчинить легче, чем опасных туркмен. Более того, добравшись до северного побережья Аральского моря, русские войска на лодках или плотах могут переправиться к устью реки Оксус и затем подняться по ней до Хивы. Захват Хивы и последующее продвижение в Индию представлялось в высшей степени амбициозным предприятием. Состоять оно могло бы из нескольких последовательных кампаний, на проведение которых понадобилось бы от двух до трех лет.

Вторым возможным маршрутом, открытым для русских генералов, мог стать захват Герата и использование его в качестве плацдарма для концентрации войск. Оттуда по тому пути, которым он сам попал в Индию, можно было двинуться через Кандагар и Кветту к Боланскому перевалу. До Герата можно было добраться либо по суше через уступчивую Персию, либо через Каспийское море с выходом на Астрабад. Как только Герат оказался бы в руках русских или был бы захвачен дружественной Персией, армия «могла бы расположиться там на долгие годы, причем любая нужная цель сразу оказалась бы в пределах достижимого». Уже самого ее присутствия могло оказаться достаточным, чтобы взбудоражить народы Индии, облегчив тем самым путь вторжения, так как в этом случае англичане столкнулись бы с атакой изнутри.

Решительно настроенный захватчик мог бы даже использовать оба маршрута одновременно, указывал Конолли. Но какой бы путь он ни избрал, оставалось одно весьма существенное препятствие, способное перечеркнуть все надежды на успех. На любом из маршрутов агрессору предстояло миновать Афганистан. «Афганцы, — писал Конолли, — мало что выиграли бы, если бы русские вошли в их страну, зато им было много чего опасаться ». Более того, они фанатично ненавидели персов, от которых в весьма значительной степени зависели русские. «Если афганцы, как нация, — продолжал он, — решат сопротивляться захватчикам, трудности похода легко смогут стать непреодолимыми». Они будут сражаться до последней капли крови, непрерывно атакуя русские колонны из своих горных укрытий, нарушая снабжение продовольствием и перерезая линии связи и маршруты отхода.

Однако если бы среди афганцев продолжился раскол, как было в тот момент, русские получили бы возможность с помощью посулов и обещаний натравить одну группировку на другую. «Поодиночке, — писал Конолли, — лидеры небольших держав не могли бы оказать существенного сопротивления европейскому захватчику, с ними нетрудно справиться, поощряя их амбиции против соперников в родной стране, или выиграть вдвое больше, натравив их на Индию». Потому для интересов Британии было чрезвычайно важным, чтобы Афганистан оказался объединенным под властью сильного единого правителя в Кабуле. «Понадобились бы чрезвычайно большие посулы, чтобы соблазнить правителя отказаться от надежного и выгодного союза с нами, — утверждал Конолли, — и вовлечь его в предприятие, которое, будучи в лучшем случае сомнительным, привело бы к его краху в случае неудачи». А если бы русские сумели выдвинуть предложения, «достаточно заманчивые, чтобы соблазнить правителя», следовало либо поднять ставки, либо организовать его свержение.

Конолли настоятельно советовал своим начальникам поддержать притязания на престол афганского вождя из Герата Камран Шаха. Можно было только сожалеть о его отвратительном характере, зато у него с англичанами был общий интерес — не дать «житнице Центральной Азии» Герату попасть в руки ни давно претендовавшим на него персам, ни русским. Более того, в Герате ни для кого не было секретом, что Камран весьма заинтересован в союзе с англичанами. «Если в борьбе с персами он останется один, — предупреждал Конолли, — то только вопросом времени станет захват Герата их превосходящими силами, и дорога в Индию будет открыта для русских».

За тот год, что Конолли отсутствовал, в Лондоне и Калькутте продолжали расти подозрения насчет намерений русских. Особенно сетовали на пассивную политику предшествующего правительства консерваторов «ястребы» из кабинета Веллингтона. Их пугало видение разгромленных и подчиненных Санкт-Петербургу Турции и Персии, ставших русскими протекторатами. Лорд Элленборо, которому его друг Веллингтон предоставил в Индии полную свободу рук, все больше убеждался в экспансионистских целях России. Он убежден был, что царь использует какую-нибудь хитрость, чтобы вывести свои армии на дистанцию прямого удара по Индии. По мере того как постепенно слабела Персия, русские расширяли свое влияние и военное присутствие по всей стране. За русскими купцами повсюду следовали русские войска, для которых их защита была только лишь предлогом. Достаточно было нанести на карту успехи в продвижении русских торговых аванпостов, чтобы увидеть линию наступления в сторону Индии. Но Элленборо верил, что в эту игру играют двое и что превосходство английских товаров должно остановить продвижение русских купцов. Это была та самая стратегия, за которую напрасно агитировал своих начальников Муркрофт. Теперь, пять лет спустя, она стала официальной английской политикой.

Муркрофт мечтал увидеть, как Инд используют для доставки британских товаров на север, к границам Центральной Азии, где их караванами можно было перебросить через горы на базары древнего Шелкового пути. Однако к его страстным доводам не прислушались. Теперь, когда эту идею вновь подал сам Элленборо, руководство компании восприняло ее с энтузиазмом. Поскольку сведений о водном пути почти не было, сначала решили его разведать, чтобы убедиться, что он судоходен. Это было куда проще сказать, чем сделать, ведь Инд протекал по обширным территориям, не контролируемым компанией, особенно в Синде на юге и в Пенджабе на севере. Местные правители почти наверняка бы стали возражать. Тогда Элленборо нашел блестящее, хотя и несколько окольное решение.

34
{"b":"12186","o":1}