ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мужественность приобрела более точный, менее абстрактный смысл, чем женственность. Многие склонны считать женственность качеством; но, согласно мнению большого числа мужчин и женщин, мужественность – разделенный с другими набор допущений и ценностей, которые мужчины могут принять или отвергнуть. Вы любите футбол? В таком случае вы также любите духовную музыку, пиво, колотить людей, лапать дам за груди и деньги. Предпочитаете регби или крикет? Значит, обожаете «Дайр Стрэйтс» или Моцарта, вино, щипать дам за задницы и деньги. Macho, nein danke? Вывод: вы – пацифист, вегетарианец, усердно не замечаете прелестей Мишель Пфайффер и считаете, что только пустоголовые кретины слушают Лютера Вандросса.

Очень легко забыть, что мы можем выбирать и отсеивать. Теоретически человек способен любить футбол, пиво и духовную музыку одновременно, но при этом питать отвращение к лапанью дам за груди или щипанию за задницы (последние два увлечения вы вольны, если угодно, расставить в обратном порядке); есть такие, кто восхищается Мьюрел Спарк и Брайаном Робсоном. Интересно, что мужчины более склонны к перемешиванию составляющих, чем женщины: одна моя коллега-феминистка буквально отказывалась верить, что я болею за «Арсенал» – ее убеждение сформировалось после одного нашего разговора, когда мы обсуждали дамский роман. Неужели я способен читать такую книгу и в то же время таскаться на стадион? Скажите женщине, что любите футбол, и в ее глазах сразу окажетесь в весьма посредственной категории мужского пола.

И тем не менее я должен признать, что моя злобная ярость во время игры с «Ковентри» явилась логическим следствием того, что началось четырьмя годами ранее. В пятнадцать лет я не мог выбирать и отсеивать и не понимал, что культура совсем не обязательно дискретна. Если я шел на стадион, то считал, что обязан со всей возможной страстью размахивать копьем. Вероятно, футбол, учитывая мою периодическую безотцовщину, давал отчасти шанс наполнить пустую тележку в супермаркете мужественности, а я еще не умел определить, что из товаров дрянь, а что стоит сохранить на будущее. Кидал в нее все, что видел – и ту самую попавшуюся на глаза злую, слепую ярость.

Мне еще повезло (именно повезло, потому что моей заслуги тут никакой), что вскоре наступило отвращение. Повезло главным образом в том, что женщины, о которых я мечтал, и мужчины, с которыми хотел подружиться (в то время именно в таком порядке, в каком я расставил эти глаголы), в противном случае не имели бы со мной никакого дела. Попадись мне девчонка, поощряющая мою мужскую воинственность, и меня могло бы понести. (Как там гласил девиз эпохи вьетнамской войны? "Женщины говорят «да» мужчинам, которые говорят «нет».) Но есть очень много болельщиков – тысячи, – не желающих и не ощущающих потребности осознать свою агрессивность. Я беспокоюсь за них, я их презираю, и я их боюсь. Многие уже взрослые люди, хорошо за тридцать, с детьми; поздновато им грозиться отрывать соперникам головы, а они все равно грозятся.

Кэрол Блекбурн

«Арсенал» против «Дерби» 31.03.73

Я чувствую, что мне пора встать на защиту точности моей памяти и памяти других болельщиков. Я никогда не вел футбольного дневника и начисто забыл сотни и сотни игр; но соотносил свою жизнь с календарем встреч «Арсенала», и всякое значимое событие носило футбольный оттенок. Впервые был шафером на свадьбе – в тот день мы проиграли 0:1 «Сперз» в третьем туре розыгрыша Кубка Футбольной ассоциации, и я слушал репортаж о роковой ошибке Пэта Дженнингса на продуваемой ветрами корнуоллской автомобильной стоянке. Кончилась первая настоящая любовная связь – накануне, в 1981 году, «Арсенал» разочаровал болельщиков ничьей с «Ковентри». Вполне объяснимо, что эти события отложились в памяти – непонятно, почему запомнились другие. Моя сестра вспоминает, что дважды ходила на стадион, но это все, что осталось у нее в голове. А я помню, это было в 1973-м – она побывала на матче с «Бирмингемом» и мы выиграли 1:0 (гол забил Рей Кеннеди, а Лайам Брейди играл впервые). Второй раз она попала на «Хайбери», когда в 1980-м мы выиграли у «Стока» 2:0 (голы забили Холлинс и Сэнсом). Мой брат по отцу приобщился к футболу в январе 1973-го; в тот раз «Арсенал» свел вничью игру с «Лестером» на Кубок, но почему это помню я, а не он – большая загадка. А когда кто-нибудь утверждает, что в 76-м ходил на матч с «Ньюкаслом» и мы выиграли 5:2, я обязательно вмешаюсь и поправлю – 5:3. Зачем? Почему просто не улыбнуться и не согласиться: да, игра была великолепная?

Представляю, как мы раздражаем, какими выглядим свихнутыми, но ничего не можем с собой поделать (мой отец в 40-х был таким же, когда дело касалось футбольного клуба Борнмута или крикетной команды Хэмпшира). Какая разница: кто забил и сколько забили? Не спорю, оплошность Пэта в игре с «Тоттенхэмом» не так важна, как женитьба Стива, но для меня оба события замысловато соединились в некое отличное единое целое. Видимо, память одержимого более креативна, чем у обыкновенного человека; не в том смысле, что создает новое, а в том, что причудливо кинематографична – с перескоками и новомодными штучками с делением поля экрана. Кто, кроме футбольного болельщика, рассказывая о свадьбе друга, вспомнит, как на грязном поле у кого-то выскользнул мяч? Одержимость предполагает похвальную живость ума.

И живость ума позволяет мне определить дату моего вступления в отрочество: это случилось в четверг, 30 ноября 1972 года, когда отец повез меня в Лондон купить кое-что из одежды. Я выбрал оксфордские штаны, черный джемпер с воротом поло, черный плащ и черные сапоги на высоких каблуках. Я помню этот день, потому что в субботу, когда «Арсенал» победил «Лидс Юнайтед» 2:1, я был на стадионе в новом наряде и чувствовал себя лучше, чем обычно. Новый прикид потребовал новой прически (вроде как у Рода Стюарта, но только не торчком), а новая прическа породила интерес к девчонкам. И одно из этих трех новшеств изменило все.

Игра с «Дерби» была поистине грандиозной. После периода апатии, которую вызвало окончание эксперимента с тотальным футболом, «Арсенал» опять стал таким, каким был всегда: коварным, яростным, упорным, труднопобеждаемым. Взяв верх во встрече (кстати, против действующего чемпиона), команда впервые после года двойной победы получала шанс подняться на высшую ступень первого дивизиона: у нее было такое же количество очков, как у «Ливерпуля», который в тот же день играл с «Тоттенхэмом» на своем поле. Читая программу, всякий понимал, как поразительно уравновешено футбольное везение: если бы мы победили «Дерби», то могли бы выиграть чемпионат. Но нам не хватило трех очков, и этот дефицит открылся именно в тот день. В следующую субботу мы встретились в полуфинале с «Сандерлендом» – клубом второго дивизиона – и опять потерпели неудачу. Два поражения побудили Берти Ми фактически распустить команду, но ему так и не удалось собрать новую, и через три года он ушел сам. Если бы мы выиграли хотя бы в одном из тех двух матчей (а мы могли и должны были победить в обоих), новейшая история «Арсенала» сложилась бы совершенно иначе.

В тот день была предначертана судьба «канониров» на следующее десятилетие, но я не слишком расстроился. Накануне вечером девушка, с которой я дружил уже три или четыре недели (помнится, за две недели до этого мы вместе смотрели у приятеля запись четвертьфинала со стадиона «Стэмфорд Бридж» между «Арсеналом» и «Челси»), послала меня подальше. Я думаю, что она была красива – с длинными с прямым пробором волосами и нежными глазами лани, как у Оливии Ньютон-Джон. От ее красоты меня охватывало нервное, жалкое молчание, которое я и хранил почти все время, пока продолжалась наша связь; неудивительно, что она ушла от меня к парню по имени Дэз – он был на год старше меня и, что не могло не удивлять, в то время уже работал.

Всю игру я ощущал себя абсолютно несчастным (сам не знаю, почему я смотрел ее со стороны под табло – наверное, решил, что сгущенная энергия северной трибуны не соответствовала моему настроению), но не оттого, что происходило передо мной: впервые за пять лет моего увлечения «Арсеналом» я был безразличен к событиям на поле – в голове едва отложился результат: мы проиграли 0:1 и потеряли шанс занять первое место. Команда все еще пыталась сравнять счет, но я инстинктивно чувствовал: гол забить не удастся; даже если центральный полузащитник противника схватит мяч руками и запустит в судью, «Арсенал» не реализует одиннадцатиметровый. Разве мы можем выиграть или хотя бы свести матч вничью, когда я настолько несчастен? Футбол вновь превратился в метафору.

16
{"b":"12187","o":1}