ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Когда «Уолден» приятным майским вечером победил «Типтри» 3:0 и что-то там завоевал, кажется, Эс-секский кубок старшеклассников, на стадионе ощущалась такая теплота, какую никогда не встретишь в профессиональном футболе. Немного приверженных зрителей, хорошая игра, футболисты, которые искренне любят свой клуб (Лес больше никогда ни за кого не играл и жил в одном городе со всеми товарищами по команде). После финального свистка болельщики выскочили на поле, и это совершенно не воспринималось как акт агрессии, бравада или захват пространства: зрители вышли поздравить братьев, сыновей, мужей. А основное ощущение фанатов известных профессиональных клубов – недовольство: с этим ничего не поделаешь – профессиональный спорт, если он дорог поклоннику, всегда раздражает. Но иногда очень хочется от этого отдохнуть, вообразить, будто игроки «Арсенала» все, как один, выходцы из четвертого или пятого округов Лондона, каждый где-то работает, а в футбол играют потому, что им это нравится и нравится выступать за свою команду. Сантименты, да и только, но клубы вроде «Уолдена» вызывают сантименты: иногда хочется, чтобы музыка, которая сопровождает выход арсенальцев на поле, начала бы пробуксовывать, как на стадионе «Кембридж Сити», а игроки переглянулись бы и громко расхохотались.

Чарли Николас

«Арсенал» против «Лутона» 27.08.83

Неужели есть хоть малейшая возможность не замечать повсюду предзнаменований? Через два года, летом 1983-го, я завязал с работой, чтобы стать писателем, а через пару недель «Арсенал» против всех ожиданий подписал контракт с главным сокровищем английского футбола – Чарли Николасом, «пушечным ядром», игроком «Селтика», забившим в предыдущем сезоне в Шотландии пятьдесят с чем-то голов. Теперь, когда Чарли был у нас, я чувствовал, что никак не могу провалиться с моими заумными, но трогательными пьесами, первая из которых – о, бездонная сила воображения! – была о том, как школьный учитель превратился в писателя.

Теперь просто рассуждать, что не следовало связывать карьеру Чарли со своей, но тогда я был не в силах устоять перед этим соблазном. Оптимизм Терри Нейла, Дона Хоуи и прессы в целом захватил меня. По мере того как летом 1983-го шумиха вокруг Чарли становилась все лихорадочнее (если честно, то таблоиды делали из него идиота еще до того, как он забивал мяч), я начинал верить, что газеты пишут обо мне. Очень может быть, грезил я, что в самом скором времени из меня тоже получится "пушечное ядро' телевизионной драмы и Уэст-Энда (хотя в то время я понятия не имел ни о том, ни о другом, а о сцене вообще высказывался весьма пренебрежительно).

Но такое явное и синхронное совпадение всего этого до сих пор меня поражает. Последняя новая заря наступила в 1976 году, когда пришел Терри Нейл и в клубе появился Малкольм Макдональд. Тогда я собирался ехать в университет. Год спустя пришел Чарли (пару месяцев мы лидировали в первом дивизионе и играли хорошо, как никогда). А я оправился после ужасных заварух в Кембридже и перебрался в Лондон начинать новую жизнь. Наверное, футбольные команды, как и каждый из нас, обречены на неизбежную смену этапов в процессе своего существования, а у меня и у «Арсенала» их больше, чем у других, и потому мы так подходим друг другу.

В этом смысле Чарли оказался очень точным индикатором моих удач. Вместе с другими сорока тысячами зрителей я был на его первом матче. «Арсенал» играл здорово, и хотя Чарли не забил ни одного мяча, он выполнил свою задачу, и мы победили 2:1. В следующей игре, уже после Рождества, на поле «волков», он стал автором двух голов. Потом во встрече с «Манчестер Юнайтед» выглядел апатичным и выпадал из команды: «Арсенал» сдал этот матч, и хотя счет был 2:3, фактически не начинал играть (надо сказать, что до 27 декабря Чарли не забил ни одного гола на «Хай-бери», а в тот день реализовал пенальти в игре с «Бирмингемом», и мы приветствовали его подвиг так, словно это были целых три мяча и не в ворота «Бирмингема», а в ворота «Тоттенхэма»).

Первый сезон Чарли Николаса в «Арсенале» обернулся провалом как для него самого, так и для всей команды. И когда в конце ноября-начале декабря подвели результаты, Терри Нейл оказался не у дел.

В это время другое «пушечное ядро» – от литературы – также не попало в цель: я закончил свою высокохудожественную пьесу, но получил ответ с вежливым и ободряющим отказом. Новый мой опус тоже завернули, правда уже не так любезно. Пришлось заниматься самой гнусной работой: частным репетиторством, корректурой чужих текстов, замещением учителей – только чтобы заплатить аренду. К Рождеству положение не изменилось, и, похоже, в течение ближайших нескольких лет какого-то прорыва не предвидится. Эх, надо было болеть за «Ливерпуль» и связать свою судьбу с Рашем, тогда бы к маю получил Букеровскую премию.

В 1983 году мне было двадцать шесть лет, а Чарли Николасу только двадцать один; разглядывая на трибунах сотни таких же, как у него, причесок и серег, я внезапно понял, что мои уже редеющие волосы не пригодны для его стиля, и пожалел, что не могу вписаться в общество его подражателей; и еще я понял, что мои герои не стареют, как я: мне будет тридцать пять, сорок пять, пятьдесят, а им – никогда: Полу Мерсону, Рокки, Кевину Кэмпбеллу… я больше, чем на десять лет старше своих любимцев из нынешней команды. Даже ветеран – старина Дэвид О'Лири, чье положение в «Арсенале» совсем не то, что было прежде, – на год младше меня. Теперь Дэвида редко выпускают на поле в первом составе – заботятся о его скрипящих суставах и пошатнувшемся здоровье. Но это не имеет никакого значения – в действительности я все еще на двадцать лет моложе О'Лири и на десять лет моложе всех двадцатичетырехлетних. В каком-то смысле так оно и есть: они делали то, чего я никогда не смогу; иногда мне кажется: если бы я сам забил гол в ворота, что у северной стороны, и выбежал к своим фанатам, то сумел бы наконец распроститься с детством.

Семимесячная икота

«Кембридж Юнайтед» против «Олдхэм Атлетик» 01.10.83

Так начался очередной типичный кембриджский сезон. Футболисты «Юнайтед» выиграли одну встречу, пару игр свели вничью и пару раз проиграли. Но они всегда так начинали. В октябре я с друзьями видел, как наша команда со счетом 2:1 обыграла «Олдхэм» (за который, кстати, выступали Энди Горам, Марк Уорд, Роджер Палмер) и скрылась в удобной непроглядности середины таблицы, а мы отправились домой, приготовившись к еще одному сезону пустоты.

Таким он и получился. Между 1 октября и 28 апреля «Кембридж» не сумел переиграть «Пэлас» на своем поле, «Лидс» на чужом, «Хаддерсфилд» на своем, «Портсмут» на чужом, «Брайтон» и «Дерби» на своем, «Кардифф» на чужом, «Мидлсбро» на своем, «Ньюкасл» на чужом, «Фулхэм» на своем, «Шрубери» на чужом, «Манчестер Сити» на своем, «Барнсли» на чужом, «Гримсби» на своем, «Блэкберн» на чужом, «Свонси» и «Карлайл» на своем, «Чарльтон» и «Олдхэм» на чужом, «Челси» на своем, «Брайтон» на чужом, «Портсмут» на своем, «Дерби» на чужом, «Кардифф» и «Уэнсди» на своем, «Хаддерсфилд» и «Пэлас» на чужом, «Лидс» на своем, «Мидлсбро» на чужом, «Барнсли» на своем и «Гримсби» на чужом. Тридцать одна игра без единой победы – рекорд Футбольной лиги, причем семнадцать на своем поле… и все семнадцать я видел. И еще кое-что на «Хайбери». Пропустил я только одно поражение «Юнайтед» на своем поле, когда команда в третьем туре розыгрыша Кубка Футбольной ассоциации проиграла «Дерби» – девушка, с которой я в то время жил, решила в качестве рождественского подарка свозить меня в Париж (увидев дату на билетах, я постыдно не сумел скрыть своего разочарования, и она явно обиделась). А вот мой друг Саймон из семнадцати игр Лиги одолел шестнадцать: перед семнадцатой он раскроил голову о книжную полку в лондонской квартире, и его подруге пришлось спрятать ключи от машины, поскольку он на изумление все еще порывался отправиться из Фулхэма на «Эбби».

30
{"b":"12187","o":1}