ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Тот, кто видел, как Джон Варне – симпатичный, элегантный мужчина – играет в футбол, дает интервью или просто выбегает на поле, оценит потрясающий комизм ситуации, постояв хоть раз рядом с хрюкающим, донельзя разжиревшим расистом-орангутаном, который издает обезьяньи вопли и швыряется бананами (расисты тоже бывают симпатичными и элегантными, но такие никогда не приходят на стадион). Хотя не исключено, что бананы – отнюдь не проявление расизма, а гротескная форма приветствия: возможно, славившиеся скорым умом и сообразительностью ливерпульцы таким образом здоровались с Барнсом, считая, что он их поймет, ведь встречали же болельщики «Сперз» Ардайлза и Виллу в 1978 году серпантином по-аргентински (в мою теорию трудно поверить, но еще труднее поверить, что среди фанатов так много людей, которые исходят злостью, потому что в их клуб пришел один из лучших игроков мира). Но какой бы истерически смешной ни казалась эта сцена и что бы там ни подразумевали болельщики «Ливерпуля», зрелище получилось тошнотворно отвратным.

В «Арсенале» подобной грязи вроде бы не наблюдалось, но существовали другие проблемы – с антисемитизмом. На террасах и на трибунах болели черные ребята, и наши лучшие футболисты – Рокасл, Кэмпбелл и Райт, тоже черные – пользовались большой популярностью. Но до сих пор время от времени можно услышать, как какой-нибудь идиот смеется над черным из команды противника. (Однажды я обернулся, чтобы осадить человека, который вздумал дразнить обезьяной Пола Инса из «Манчестер Юнайтед», и с удивлением обнаружил, что собирался наорать на слепого. Вот тебе на: слепой расист!) А иногда, когда черный совершает промах, упускает шанс, либо, наоборот, не упускает шанса, или начинает спорить с судьей, мое свободное от предрассудков либеральное "я" в панике трясется от дурных предчувствий, и я шепчу: «Пожалуйста, не надо ничего говорить… Пожалуйста, не портите мне все» (заметьте, мне, а не тому бедолаге, который вынужден играть на виду у очередного злобного фашистского штурмовика – вот ведь как современный, свободомыслящий человек потакает жалости к себе). А затем поднимается на ноги какой-нибудь неандерталец, тычет пальцем в Инса, или Уоллеса, или Барнса, или Уокера, и у меня перехватывает дыхание: он обзывает его мудилой, дрочилой или того хуже, но я испытываю нелепое чувство столичной гордости, поскольку при ругательстве отсутствует определение – ведь если бы я смотрел игру где-нибудь в Мерсисайде, на западе или на севере Англии, где нет многорасового сообщества, все было бы совсем по-другому. Не правда ли, странно испытывать благодарность за то, что один человек ругает другого человека мудилой, а не черномазым мудилой?

Не стоит говорить, что я ненавижу, когда на некоторых стадионах травят черных игроков. Будь я посмелее, то либо а) схватился бы с особо заядлым обидчиком, либо б) перестал бы ходить на футбол. Перед тем как осадить того слепого, я долго прикидывал, насколько он крут. Насколько круты его кореши? И насколько круты мои? И дернулся только тогда, когда услышал в его голосе плаксивость и понял, что мне не грозит взбучка. Но тот случай – редкость. Обычно я предпочитал думать, что подобные типы сродни тем, кто курит в метро, унижая и белых и черных – всех, кому это неприятно. Что же до того, чтобы не ходить на стадион… скажу так: футбольные арены для всех, а не только для расистских придурков, и если перестанут ходить приличные люди, игра окажется в опасности. Отчасти я верю в это (лидские болельщики потрясающе справились с грязью, которая захлестывала их стадион), к тому же не ходить на футбол я все равно не смогу – не позволит сила моего увлечения.

Я хочу того же, чего хотят похожие на меня болельщики: чтобы комментаторы проявляли больше непримиримости, чтобы «Арсенал» настоял на удалении зрителей, которые распевают песни о том, как Гитлер сжигал евреев, чтобы все игроки – и белые и черные – решительно продемонстрировали расизму свое отвращение. (Вот если бы вратарь «Эвертона» Невилл Саутхолл в знак протеста против гнусных выкриков каждый раз уходил с поля, все проблемы решились бы через две недели, но я понимаю, что этого никогда не будет.) Как бы я хотел стать большим и сильным, чтобы самому разбираться с возникающими вокруг проблемами соразмерно своему гневу.

Король Кенилуортской дороги

«Лутон» против «Арсенала» 31.08.87

Мои далекие от футбола друзья и родственники не видели более ненормального человека, чем я: они убеждены, что у меня мания, и, вероятно, так оно и есть. Но я знаю тех, кто скажет, что моя активность – все игры на «Хайбери», несколько матчей на полях противника и одна-две встречи второго состава и юношеской команды – не так уж и велика. В присутствии людей, вроде Нейла Кааса, болельщика «Лутона», который повел меня и моего единокровного брата в качестве своих гостей смотреть игру «Арсенала» на «Кенилуорт-ро-уд», когда на «Лутоне» действовал запрет принимать приезжих фанатов, я начинаю чувствовать себя полным дилетантом, каковым они меня и считают. 0 Нейле Каасе нужно знать следующее:

1) Он, естественно, ездит по средам в Плимут и таким образом тратит драгоценный выходной (бывает он также в Вигане, в Донкастере и вообще повсюду; как-то по дороге домой из Хартлпула сломался автобус, и он со всей честной компанией семь раз просмотрел «Полицейскую академию-III».

2) Когда я с ним познакомился, он только-только вернулся из кибуца, но узнав его поближе, я совершенно не мог понять, как это он решился так надолго оторваться от своих «шляпников», и Каас объяснил, что в ту пору лутонские болельщики собирались устроить бойкот домашним играм в знак протеста против альянса с Милтоном Кейсом. Нейл сознавал: как бы искренне он ни поддержал всеобщее начинание, ему не совладать с собой, разве только если он сбежит на другой край света.

3) В результате необычного стечения обстоятельств, о которых здесь нет места рассказывать, он во время игры с «Куинз Парк Рейнджерз» оказался в директорской ложе, где был представлен членам комитета как «следующий председатель города Лутона».

4) Он единолично выжил из клуба Майка Невилла и нескольких других игроков, уверяя, что постоянно находится у тоннеля, откуда появляются команды, и будет жестоко и непрестанно наказывать тех, кто недостоин чести играть за его любимую команду.

5) «Индепендент» как-то отмечала, что на главной трибуне стадиона сидит крикун, который ревет не хуже вола и портит удовольствие от игры всем, кто находится поблизости; посмотрев однажды игру вместе с Нейлом, я должен был с грустью констатировать: да, речь шла именно о нем.

6) Он присутствует на каждой открытой.встрече в Лутоне, где болельщики общаются с тренером и членами комитета, но в последнее время начал сильно подозревать, что больше ему не позволят задавать вопросов. Нейл от этого в полном недоумении, но я-то помню, что некоторые из его вопросов – вовсе не вопросы, а громогласные и нелицеприятные обвинения в непригодности и некомпетентности.

7) Он направил в лутонский комитет предложение увековечить Рэдди Энтика, чей гол на последней минуте на «Мейн-роуд» предотвратил вылет команды во второй дивизион.

8) Утром по воскресеньям (даже если он вернулся после субботней гулянки незадолго до матча) Нейл играл за «Буши-Би» – команду лиги Маккаби, хотя в последнее время имел много дисциплинарных проблем, а теперь, когда я пишу эту книгу, вообще посажен на скамью запасных.

Данная литания содержит некую правду о Нейле, но не ту, согласно которой он несколько весело и иронично относится к собственным перегибам, будто они вовсе и не его, а кого-нибудь другого, например, его младшего брата. Удаляясь от «Кенилуорт-роуд», он становится очаровательным, всем интересующимся и неизменно вежливым человеком – по крайней мере, по отношению к незнакомым, и значит, его субботняя ярость – порождение исключительно «Лутона».

«Лутон» – клуб небольшой, и у него не так много болельщиков (примерно между четвертью и третью от количества фанатов «Арсенала»). Смотреть ту игру было интересно не из-за футбола – встреча закончилась с сереньким результатом 1:1, хотя сначала мы вели после гола Дэвиса. Забавно было наблюдать, с каким чувством собственника входил на стадион Нейл – будто именно он все эти годы тянул на себе клуб. Он знал каждого третьего болельщика и останавливался, чтобы переброситься словцом то с одним, то с другим. Когда же он посещает выездные матчи, то кажется отнюдь не пылинкой в огромной вражеской армии, а знакомой и узнаваемой личностью среди разношерстных двух сотен человек, а то и меньше – если игра неинтересная и проводится в середине недели.

39
{"b":"12187","o":1}