ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

13.19

Купчиха приехала домой на 12 минут позже лебяди, задержавшись в магазине по пути. Но когда она наконец приехала, то прислуга ей сообщила, что лебядь только что уехала и что наверху продолжает оставаться разстрига, недавно приехавший с лицедеем, также уехавшим, но до приезда лебяди. На этот раз не чужие переживания и не собственные колебания наносили ей удар. Теперь уже обстоятельства совершившиеся помимо нее и творимые делами не так как она хотела. Купчиха не привыкла к этому. Она почувствовала, что не знает как поступить и села в прихожей.

Что нужно здесь разстриге. Ждет он ее или мужа? Что за неурочное свидание? Что всем этим мужчинам нужно от ее мужа. Ей было даже как то странно, что она заинтересовалась своим мужем. Но теперь она решила его защищать сама не зная почему.

Почему эти мужчины вертятся вокруг него. Сперва лицедей, потом кожух, а теперь и разстрига?

Но она не додумала своих дум как пришли другие.

Почему уехала лебядь. Что мог, спрашивается сказать ей разстрига, чтобы заставить ее покинуть ее после их встречи в лесу и куда то исчезнуть?

Не привыкши много рассуждать и колебаться, она поднялась наверх повидать разстригу. Он лежал на диване и смотрел по сторонам в потолок. Когда ручка двери повернулась, он услышав это подумал: наконец и увидев купчиху: начинается и просиял от удовольствия.

Что с вами, спросила купчиха.

Я ослаб и должен был лечь

Отчего?

От голода

От голода?

Разумеется. Уже двадцать минут второго, а я собирался сегодня нарочно поесть пораньше, час назад.

Так в чем дело.

Да в том, что никак не могу доехать до лесу, где мы должны были завтракать. Впрочем я утешен.

— Чем?

— Да тем, что повидимому никто из нас не завтракал, так как лежа здесь я все время принимаю друзей. Простите, но я останусь лежать.

— Пожалуйста

— Мне все равно не долго осталось жить. А вы, как вы поживаете. Это очень мило с вашей стороны, что вы приехали меня навестить.

— Я вовсе не приехала вас навестить. Я приехала сюда вслед за лебядью. Мы сидели в лесу и никого не дождались, кроме лицедея, который приехал, повертел хвостом и уехал опять неизвестно почему и неизвестно куда. Тогда решили мы ехать сюда и я отправила ее вперед, так как дома ничего нет, и мы решили устроить здесь пикник, благо завтрак пропал. Но почему уехала лебядь?

— Не знаю. Когда я ее хотел зарубить она всячески хотела остаться, а когда я преисполнился самого мирного состояния она обозвала меня лицедеем, тогда как я разстрига, и уехала

— Что это значит зарубить

— Зарубить это значит рубить за. Вот же лежит ваш эспадрон.

— Что он помешался. Купчиха начинала быть злой.

— Что за остроумие вы мне уготовили, разстрига, это вам нейдет. Удивительно вы скучны со всеми вашими обстоятельствами.

— Обстоятельствами. Но тут нет никаких обстоятельств. Тут чистая работа.

— Ну вот и желаю чтобы она была продуктивной. Если же вы голодны, то приходите в столовую, я вас чем нибудь накормлю.

— Спасибо. Но вы уже хотите уйти.

— А что? спросила купчиха, уже направляясь к выходу.

— Что вы, разговор ведь еще не кончился.

— Мне некогда мой друг. В два часа меня уже ждут в конюшнях.

— Отлично, разстрига поднялся и сел, но я вам должен сказать несколько вещей, необычайно важных

— Это будет долго.

— Так же скоро, как и все делается сегодня.

Купчиха вернулась и села напротив разстриги. У нее пропала всякая охота интересоваться всеми этими событиями. Сразу она насытилась и больше ничего уже не хотела. Она потеряла к ним вкус и их ощущение. Но смутно она чувствовала, что это ее слабость, так как из-за этого события проносятся мимо нее, а она не принимает в них никакого участия. Поэтому ее равнодушие было скорее напускным.

— Пожалуйста покороче, добавила она, так как образование миров из туманностей меня не захватывает.

— Вот как раз об этом я и хочу вам сказать несколько слов, дорогая купчиха, так как не могу вас не предостеречь.

— Не говорите загадками.

— Нисколько, я вам хочу сказать, что вы рискуете. Так как в своем поступательном движении закручивающая спираль туманности все захватит и вы все равно будете захвачены, но помимо вашей воли. Но так как это поведет к различным неудобствам, то я вам советую быть захваченной по доброй воле и вашей, а не чьей нибудь другой.

— Спасибо за заботы. Все вы ныне заботливы, но я надеюсь уберечься.

— Возможно.

Разстрига встал потирая руки и прошелся. Купчиха смотрела на него вопросительно без нетерпения.

— Но ведь вы не убереглись от того, чтобы пригласить сюда завтракать лебядь.

— Из желаний вполне естественных

— А кто вас научил, что надо остерегаться ошибок только неестественных. Естественные много опаснее.

— Туманно. Для кого опаснее

— Для нас для всех.

— Но я пока никаких опасностей не вижу.

Разстрига укоризненно посмотрел на купчиху. Купчиха поняла, что это неправда. Она сдалась.

— Ваш укоризненный взгляд говорит, что я ошибаюсь и что опасности существуют. Но я их не замечаю.

— Вот об этой вашей слепоте я и говорю. Берегитесь, расшибетесь.

Он опять прошелся сгорбившись и потирая руки.

— Что же делать

— Взять два сырых и свежих яйца, белки сохранить в одном стакане, желтки в другом. Насыпав в желтки сахарный песок стереть гоголь-моголь, сахару сыпьте очень много, чтобы было очень густо и бело. Когда гоголь-моголь будет готов влейте в него два отложенных белка, опять стирайте, пока белок не разойдется и вы не получите двойную порцию гоголя-моголя. Между тем, если вы будете сбивать желток и белки вместе, то сколько бы вы не обнаружили прилежанья ничего не поможет.

— А это вы думаете поможет.

— Я в этом убежден. Ваше горло отдохнет и за завтраком вы сможете говорить сколько угодно.

— Вы ошибаетесь надеясь, что если я буду завтракать с вами, то буду красноречива, а если речь идет о завтраке не с вами, то какое вам до этого дело. Зачем вы вмешиваетесь?

— Меня самого вовлекают. Здесь лебядь рыдала и просила исповеди забывая, что я разстрига

— Рыдала. Почему?

— Очевидно потому, что говоря действуя уступая вы не даете себе отчета, что вы говорите, как действуете и отчего уступаете?

Купчиха почувствовала себя одинокой.

— Вы правы, я не знаю жизни. Но я никогда не думала, что я ее знаю.

— Вы не думали, а этого мало друг. Вы должны начать думать. И вы думаете. Теперь вам остается знать.

— Я вас слушаю

— Мы все бились полтора часа желая разрушить рамки, в которые загнала нас диалектика и ветер сегодняшнего утра: из этого ничего не вышло. Вместо этого мы обнаружили что те, кому мы верили не заслуживают доверия, так как они нас обманывают, и что еще хуже обманывают сами того не замечая. Мы обнаружили, что мы обманываем сами и сделали ряд попыток исправиться и стать на ноги. Не знаю случалось ли с вами подобное. Но это случилось и с вашим мужем, и с нашими женщинами, и с лицедеем, и со мной. Я сам несколько раз пытался встать на ноги и все гадал. Теперь я знаю, хотя и не все, но готов узнать, что каждый из нас изменяет с каждым из нас и что под нами ничего и впереди у нас ничего и ничего нет, кроме миража позади. Поэтому я знаю, что я умираю, хотя бы я мутил и иронизировал и не верил тому, что я вам говорю.

Мы слишком умудрены опытом, слишком все видели и знали и слишком нам нечего испытывать, так мы его уже испытали. Поэтому я и вижу и знаю и все мы видим и знаем и вы уже видите и знаете, что все прошло и остается только взлететь на воздух. Вы верили только в ваших лошадей и охоты, как умница в свою химию, кожух в свои двигатели, швея в свои платья, лицедей в свою болтовню, щеголь в свое великолепие и как я ни во что не верил. А вот теперь я верую в Бога, а вы уже не будете верить вашим лошадям. Они сбросят вас на первом повороте. Я вас больше не буду задерживать. Мир с вами. Спасибо за приглашение. Я не буду завтракать. Я буду ждать теперь мою жену. Мне сказали, что она звонила сюда.

36
{"b":"121881","o":1}