ЛитМир - Электронная Библиотека

Не говорите без крайней необходимости: «На худой конец возьму в долг». Влезать в долги всегда опасно. Самый дружелюбный кредитор станет лютым зверем, если утратит к вам доверие, и дружбе придет конец. Вы первый начнете избегать его, потому что он будет для вас живым укором. Даже если убыток для него не так чувствителен, он не простит вам, что вы его подвели. Самая самоотверженная семья устает давать деньги на несбыточные проекты. Иное дело, если ваше предприятие пойдет в гору. Став человеком опытным и платежеспособным, вы будете вправе прибегать к кредиту. Но не раньше, чем прикинете, какова будет ваша прибыль по самым скромным подсчетам. Никто не застрахован от случайностей, причем чаще всего случайности эти бывают неприятного свойства. Мы так легко обольщаемся, когда речь идет о нашем будущем. Лучше сохранить то, что имеешь, чем идти на риск и все потерять.

Вы скажете: «Это не средство нажить состояние». Совсем наоборот! Да и надо ли наживать состояние? Быть бедным и не иметь самого необходимого -большое несчастье; не меньшее несчастье — родиться богатым. В этом случае человек вырастает, не общаясь понастоящему с другими людьми, не разделяя их трудов, печалей, радостей. Он живет в пустыне, населенной метрдотелями. «Золотая молодежь» часто терпит поражение и впадает в нужду. Люди, которые начали с нуля и сами сколотили свое состояние, более человечны. Они помнят о том, кем они были. Правда, постепенно воспоминания изглаживаются из их памяти. Наступает день, когда они начинают мыслить как богачи. А ведь «новые идеи не рождаются в кварталах, где садятся обедать в белых манишках... Искусства убеждения недостает именно тем, кто в нем нуждается. Они слепы. Они теряют власть, потому что им не хватает знаний. Знания — достояние бедняка». Желаю вам нажить среднее состояние, желаю вам нажить его своим трудом.

Нет ничего дурного в том, чтобы человек — инженер, коммерсант, художник — разбогател благодаря своим способностям и упорству. Напротив. Общество возвращает ему то, что получило от него. Если бы он не внес никакого вклада или вклад его был невелик, конкуренты вытеснили бы его. И в социалистических странах уровень жизни известного композитора или директора завода выше, чем у остальных трудящихся. Впрочем, за исключением нескольких известных киноактеров, пары художников, десятка певцов да двух-трех авторов детективных романов, творческим личностям редко удается сколотить огромное состояние. По большей части крупные состояния создаются по-другому — путем сложных комбинаций и подсчетов, не укладывающихся в мозгу нормального человека. Организация акционерных обществ, слияние предприятий, удачные биржевые сделки, нахождение новых рынков сбыта, приобретение патентов и разнообразные спекуляции и махинации приносят миллиарды. Миллиардер может быть полон добрых намерений, но он теряет ощущение реальности. Успех делает его слишком доверчивым, он расширяет дело, но по воле рока его карточный домик внезапно рушится. Никогда не будьте слишком богаты. Для богача, как для завоевателя, главное — умение вовремя остановиться. Это редкий дар.

Богатство особенно опасно для вас, если вы дорожите способностью к художественному творчеству. Природа творчества такова, что, чем несчастнее и беднее художник, тем выше он воспаряет в своих произведениях. Стал ли бы Бальзак Бальзаком без нищеты, кредиторов, долговой тюрьмы, ростовщиков? За свою нелегкую жизнь ему приходилось сталкиваться с редчайшими человеческими типами, которых богач, надежно охраняемый в своем красивом особняке секретарями и слугами, никогда не узнает. Нужда заставляла его работать. Писал ли бы он по четыре романа в год, создавал ли бы в порыве вдохновения гениальные новеллы за одну ночь, если бы в дверях его не стоял некий страж коммерции, готовый тут же арестовать его, если он не заплатит по тому или иному векселю? Я своими глазами видел, как богатство погубило талант не одного музыканта и художника. Участи этой удается избегнуть лишь тем, кто и разбогатев продолжает трудиться так же, как. во времена бедности. Виктор Гюго владел огромным состоянием и умело распоряжался им, но до гробовой доски жил очень скромно. Бесплодие минует и тех художников, которые, подобно Бальзаку, не успев получить гонорар, тут же с безумной щедростью проматывают его. [...]

 [...]тей тратить деньги в соответствии со своими вкусами. С другой стороны, быть рабом денег низко. Хвалить человека и заискивать перед ним только потому, что он богат, недостойно. Конечно, богатство не мешает человеку быть умным и обаятельным; можно дружить и с богачом, ценя в нем ум и обаяние. Но богатство как таковое не должно вызывать у вас ни любви, ни ненависти. В особенности это касается людей творческого труда: художник может принять (и даже потребовать) плату за свою работу, но он ни в коем случае не должен опускаться до торговли своим талантом. Другая сложная проблема — это деньги в семейных отношениях. Я не могу одобрить отца, который, живя в довольстве, оставляет своих детей прозябать в нужде. Зависть, интриги вокруг наследства рождаются в тех семьях, где голодные волчата кружат вокруг старого разжиревшего волка. Если у вас есть возможность, помогите своим детям встать на ноги. Конечно, в том случае, когда их планы кажутся вам разумными. Если один из них чувствует сильную, непреодолимую тягу к какому-либо роду деятельности, не мешайте ему, пусть даже вкусы его не совпадают с вашими. Родители Бальзака, мелкие буржуа, жаждавшие респектабельности, отнюдь не поощряли склонности сына к литературной деятельности. Однако они дали ему содержание и год времени, чтобы попробовать свои силы. Разве было бы лучше, если бы они его прокляли? Вспомните свою молодость. Но, помогая своим детям, требуйте, чтобы они и сами себе помогали. У них не будет ни твердого характера, ни силы воли, если они не научатся преодолевать препятствия. Птица кормит птенцов из клюва и при этом учит их летать самостоятельно.

Писательский труд

Когда я спросил вас: «Как вы собираетесь строить свою жизнь?», вы ответили: «Быть может, писать». Надо или отбросить «быть может», или отказаться от от этого намерения. Если вы призваны стать писателем, вы станете им во что бы то ни стало. Виктор Гюго с детства хотел быть «Шатобрианом или никем»[26]. Прирожденный писатель пишет, потому что ему есть что сказать и выразить это он может лишь на письме. Если вас притягивает чистый лист бумаги, если вы готовы всем пожертвовать ради того, чтобы поведать миру мысли, которые теснятся у вас в голове, ища выхода, если вы знаете, что будете писать, несмотря на провалы, несмотря на враждебность критиков, если вы, как Пруст, испытываете чувство освобождения и триумфа, когда вам удается одной удачной фразой точно обрисовать человека, предмет или чувство, тогда в добрый час!

Но, вступая на эту стезю, знайте, что вы принимаете постриг и вам всю жизнь придется работать больше, чем человеку любой другой профессии. Когда видишь готовую, целостную и стройную книгу, то кажется, что перед тобой -творение природы. «Госпожа Бовари», «Адольф», «Отец Горио» естественны, как дуб или яблоня. Меж тем они — плоды огромного, невероятного труда. Взгляните на черновые рукописи великого произведения. Сколько перечеркиваний! Сколько вставок! Сколько исправлений в тексте и на полях! Какая странная бахрома листочков, подклеенных к гранкам? Конечно, случается, что в порыве вдохновения автор за ночь «выдает на-гора» целых тридцать страниц. Но какими бы вдохновенными ни были эти пламенные строки, они должны обрести окончательную форму, гладкость. Бывают и счастливые часы, но сколько тяжких дней, когда писатель никак не может выбрать сюжет для нового произведения! Сколько отвергнутых начал! Сколько разочарований в тех случаях, когда автор думал, что растит розу, а вырастил репейник.

Входящие сюда, оставьте не всякую надежду, но всякую лень и всякое тщеславие. Вам придется смотреть на свое творение со стороны, судить его и в случае необходимости осудить. Кроме того, умейте разглядеть его красоты, если они в нем действительно есть. Научиться верно оценивать свои произведения можно, только читая классиков. Вскормленный Чеховым и Кэтрин Мэнсфилд*, вы будете со смирением, порой с надеждой равнять свою прозу по их новеллам. Воспитанный на Бальзаке, Стендале, Прусте, вы будете строги к своим романам. Восхищаясь интеллектуальными фантазиями Свифта и Кафки, вы будете беспристрастно оценивать свои вымыслы. И остерегайтесь принять за новое то, что существует с незапамятных времен. Пример — кому принадлежат слова: «Вы действительно не знаете, за что оказались в этой тюрьме, именуемой жизнью, и за что страдаете, но вы знаете, что процесс...»? Думаете, это Кафка? Ничего подобного, мой дорогой: Виньи! Вот вам урок осторожности. Не советую вам копировать стиль мастеров (хотя Пруст многому научился, пародируя их[27]); если вы обладаете писательским даром, вам и самому не захочется подражать. Вы бессознательно позаимствуете у Толстого манеру представлять героев, у Бальзака — любовь к пространным вступлениям, у Стендаля — пылкую дерзость, но все остальное возьмете у самого себя и сами изготовите свой мед.

13
{"b":"121894","o":1}