ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Это невры! – воскликнул Басадос, указывая на зверей. – Я знаю, они обращаются в волков…

Воины обходили селения, не трогая волчьих стай…

Но недолго сдерживали доводы Иданфирса царей сколотских и вождей племен.

– Хорошо, братья мои, – сказал Иданфирс на совете, – время принять бой. Но выйдем из этих болот на земли агафирсов. Там развернем свой строй и станем против Дария. Так я думаю.

– Царь Иданфирс сказал мудро. Надо покончить с персами. Чтобы впредь не зарились на землю нашу. Мост через Истр – единственный обратный путь Дария. Греки с шестьюстами триерами охраняют его. Но греки-ионийцы стремятся к свободе – так объяснил мне один ольвиец. Если они действительно хотят этого, мы им поможем. И греки должны помочь нам. Пусть разберут мост.

– Старейшина Басадос был среди персов, и, очевидно, сам Папай навеял ему эту мысль. Пусть царь его Скопасис и сам он едут к Истру, – молвил Иданфирс.

– Царица Пата с дружиной поможет катиарам, если греки будут сопротивляться, – сказала Пата, и все одобрительно закивали головами.

– А чтобы не думал царь Дарий плохо о нас, с завтрашнего дня начнем тормошить его, – блеснул зубами Иданфирс. – А особенно под вечер, когда усталые персы усядутся есть…

Скопасис радовался, что Пата вызвалась сопровождать его и катиаров. Но не понравилось иное – царь Иданфирс усылает его прочь от основного войска, чтоб не спорил и не смущал других… Сейчас, когда за спиною многочисленный враг, не время противиться Иданфирсу, не время показывать, кто из них сильнее. Но после победы сколоты поймут, кто должен стоять во главе всего войска.

…Хотя много в лесу тропинок, но тропинки Аспака и Опии сошлись. И оружейник, давший себе слово даже не смотреть в ее сторону, спросил:

– Зачем савроматы носят бронзовые зеркальца за поясом? Я свое давно выбросил.

Опия испуганно взглянула на юношу.

– Как? И ты не боишься теперь? У савроматов бронзовое зеркальце самая дорогая вещь. Если разобьется или потеряется зеркальце – погибнет скоро его владелец. Посмотри в мое, только не урони!

На золотистой глади зеркальца проступали лепестки крупной ромашки, а стебелек ее переходил в держак. Аспак посмотрелся в ромашку, пустил зайчик на хмурый, заросший мхом ствол осины.

– Почему не поехала со мной? Почему удрала?

– Савроматки умеют себя защищать.

– Я хотел, чтобы ты стала моей женой.

– Но ты не спросил меня. – Опия забрала у Аспака зеркальце, вложила его в футляр.

– У сколотов мужчина сам выбирает жену.

– Сколоты имеют не одну жену?

– Да, чем более знатный муж, тем больше у него жен.

– Сколько у тебя?

– Ни одной еще, – смутился Аспак, но глаза Опии радостно блеснули, и Аспак понял, что девушка не презирает его. – Ты будешь первой.

– Я хочу быть единственной женой у своего мужа.

– Не так у сколотов. Когда муж погибает в бою или умирает, жена ложится рядом с ним в могилу.

– Живая жена?

– Она убивает себя. Чтобы вместе быть и в стране мертвых. Так принято у сколотов.

– Нет у нас такого обычая. Я не смогу жить среди сколотов. Савроматки владеют луком, копьем, ездят верхом. А ваши женщины сидят на возах и выполняют рабскую работу.

– Не хочешь стать женой сколота?

– Если какому-то сколоту я понравлюсь, а он мне, то пусть берет свое и идет со мною жить на Танаис, как делали когда-то праматери и праотцы савроматов.

Чтобы он, Аспак, изменил роду, бросил катиаров и отправился в страну савроматов? За это боги покарают его, а Табити не пошлет ему сына… Надо забыть Опию. Среди сколотских девушек Аспак найдет верную жену, боги пошлют ему и стада, и табуны, и детей.

Аспак повернул лошадь и исчез между деревьев. Опия придержала своего гнедого, глядя вслед. Не рассказала ему Опия еще об одном обычае савроматском. Не может иметь мужа савроматка, пока не убьет хоть одного врага…

Утро выдалось ясным. Солнце еще пряталось за стеной деревьев, но над широким озером оно чувствовалось во всем: в прозрачном воздухе, в чистой воде, в росистой траве и ветвях.

Аспак снял с шеи гривну, расстегнул острополую куртку, вышитую на воротнике и груди сорочку. Бережно положил на землю фигурку Табити. Разделся, взял в руки комок глины и натер лицо, грудь, ноги, нырнул и долго плавал, разводя руками щекочущие водоросли. Вода была теплой, теплее воздуха.

Опия с подругами подошла к озеру с противоположной стороны.

Раздевшись, девушки прыгнули в воду. Опия осталась в одной рубахе на берегу в кустах. Узнала Аспака. А тот, едва посмотрев на савроматок, стал на отмели, закинул голову, повернулся в сторону, где всходило солнце за деревьями. Положил руки на воду, расслабив мускулистые плечи. Прозрачные капли стекали со светлой бороды и длинных, до плеч, волос. Стоял зажмурившись.

И Опии из-за куста захотелось коснуться Аспака, она даже руку протянула. А в другой зажала гривну с бронзовыми львицами.

Сквозь лес пробился резкий звук рога – то глашатай Иданфирса звал в дорогу.

– Почему не купалась? – спросила подруга.

Опия вздохнула и лишь теперь расслышала звуки рога. Подумала: не везет ей, савроматы отправляются к Истру, и неизвестно, встретит ли она там хоть одного перса. А сколоты будут добывать здесь персидские головы. Опии стало не по себе – так и возвратится она с войны без единой вражьей головы…

Подруги побежали, Опия шла медленно и скоро отстала. Она смотела из-за деревьев, как собираются савроматы и катиары. Царица Пата несколько раз оглянулась, вероятно, в поисках Опии; вот она говорит что-то служнице, и та побежала к озеру. Опия взобралась на дерево. Уселась на толстой ветке, тяжело вздыхая. Пусть царица едет к Истру на переговоры с греками, Опия не упустит возможности снять хоть одну голову перса. И добудет-таки право выбрать себе возлюбленного. Девушка вспомнила слова Аспака: «Я хотел, чтобы ты стала моей женой», его русую бородку, купанье…

Обоз савроматов оставался при Иданфирсе. Это хорошо, подумала Опия, позже она незаметно присоединится к своим.

– Где была? Служанка царицы искала тебя, – только и сказал земляк Опии.

– Заблудилась, дядя, я в лесу.

– Оставайся теперь с нами. Где ты будешь искать царскую свиту? Савроматам эти места неведомы.

4

Гобрий, склонившийся над греческим планом земли скифов, резко повернулся к Дарию:

– Надо поворачивать к Истру на полдень. Нечего делать в болотах, здешние племена все равно разбежались, и от их пожитков мало пользы, даже отар нет. Конница скифов нападает на нас с юга. Значит, их главные силы там.

Барт пытался было сказать, что болота преградили путь из-за грехов наших да еще за нарушение законов Заратустры, но его остановил взгляд Дария.

Барт подумал, что, будь царь из магов-мидийцев, все развернулось бы иначе. Вот маг, которого убил Дарий, всего восемь лун стоял у власти, а сколько… Барт испугался своих мыслей и оглянулся на присутствующих. Дарий чересчур терпим не только к иноверцам-персам, но и к покоренным народам. Смешно вспомнить! В Вавилоне, когда царь усмирил непокорных, оставил нетронутым золотую статую нагого мужчины – вавилонского бога. А хорош кусок – больше десяти локтей высоты. Так нет, оставил вавилонцам, хотя каждому ясно, что золото, оно только золото, и не может бог иметь человеческое подобие.

Нет, слаб царь Дарий, вот если бы… Барт снова опасливо оглянулся. В шатре окончили обсуждение и ждали от царя последнего слова.

– Поворачиваем на полдень, – молвил царь и, подойдя к Гобрию, склонился над планом.

Кони и люди повернули на юг, но еще долго чавкала грязь под ногами и засасывала колеса, а над ними висли тучи комаров и мошек.

Наконец головные отряды ступили на твердый грунт.

Переезжая неглубокий овраг, Гаусана встретил скифов. Это была большая группа всадников. Скифы заметили врагов, но двигались спокойно, даже несколько торжественно. Отряд Гаусаны настороженно остановился. Теперь персы уже могли хорошо разглядеть скифов. Их было несколько сотен, ехали они скученно, окружив повозку, в которой сидело пять седобородых стариков.

12
{"b":"12192","o":1}