ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Елена Хорватова

Магия черная, магия белая

Одна из причин плачевного состояния нашего мира заключается в том, что люди не верят в волшебство.

Чарльз де Линт. Лезвие сна

Время давно перевалило за полночь, и лишь редкие окна домов на продуваемом всеми ветрами Ленинградском шоссе продолжали светиться. Ночная жизнь Москвы ощущалась здесь не так явно, как в центре, где-нибудь на вечно не спящей Тверской, в сторону которой убегали по асфальтовой полосе одинокие автомобили.

Но и на окраине спали еще не все жители стоящего на отшибе микрорайона. Кто-то гулял с собакой, кто-то возвращался со свидания, кто-то торопился в ночной магазин (потому что как всегда неожиданно кончился хлеб, а хотелось бы приготовить к позднему футбольному матчу бутерброды под пивко)…

Никто из этих людей, занятых своими повседневными делами, конечно же не следил за тем, что происходит на плоской крыше шестнадцатиэтажной башни. Да и не разглядеть это было снизу в ночной темноте.

А на крыше копошился крошечный старичок в ватнике, снимая криво сбитые деревянные щиты с какого-то агрегата. Наверное, сотрудник РЭУ приводил в готовность некое техническое устройство. Такие хлопоты из-за внезапной бытовой аварии – дело обычное. Может быть, в многоквартирном доме что-то стряслось с коммуникациями?

Но старичок освободил из-под щитов нечто, напоминающее старинный телескоп и мало пригодное для устранения аварий, и с усилием, преодолевая порывы ветра, развернул громоздкий прибор, припав к окулярам, чтобы разглядеть звезды. Можно было подумать, что шустрый старичок – любитель астрономии и вышел к ночи на крышу, чтобы полюбоваться на какое-нибудь загадочное явление в звездном небе. Может быть, ожидалось затмение Луны или звезда Альфа в созвездии Центавра вела себя нынче необычным образом?

Но старый звездочет считал себя вовсе не астрономом, а астрологом и полагал, что звезды способны открыть тайны человеческих судеб. В данный момент его интересовала грядущая жизнь одной молодой женщины, с которой он даже не был знаком, но надеялся вскоре познакомиться. По просьбе некоей весьма влиятельной особы старик составлял космограмму, в которой намеревался отразить все предначертанные роком события, ожидающие юную даму…

– Так-так… – пробормотал он вскоре. – Весьма интересно. Весьма. Эк ведь, как оно все складывается… Встреча состоится! Да-да, состоится, без всякого сомнения. И она близка. Что ж, придется привыкать к переменам…

И дедок снова замаскировал под неопределенный хозяйственный объект свой телескоп, стоявший у вентиляционной трубы рядом со старой бетономешалкой, примотанной к трубе цепью. Крышу дома, обнесенную высокими бортами, вообще использовали как хозяйственный двор.

ГЛАВА 1

Здание суда, бывшее в незапамятные времена, лет сто назад, престижной женской гимназией и сохранившее в силу этого некоторое благородство фасада, выходило в старинный переулок, давным-давно разрушенный и перестроенный до такой степени, что уже и очертания его утратились и казалось, что это лишь бессмысленное нагромождение зданий и дорога между ними, ведущая из ниоткуда в никуда.

Маргарита обогнула случайно уцелевший квартал старой застройки с ампирным особнячком, растерянно глядевшим низкими окнами на своих многоэтажных соседей, и вышла на набережную Москвы-реки.

Впрочем, собственно набережная, с гранитными парапетами, тротуаром и речной водой, плещущей в выложенный камнем берег, была где-то далеко внизу. А тут, над рекой, на высоком холме, поросшем зеленой травкой, устроили нечто вроде скверика – разбили газоны, проложили дорожки и даже поставили пару лавочек, с которых открывался впечатляющий вид на противоположный берег. Благородное, дореволюционной архитектуры здание Киевского вокзала со знаменитой башенкой, фонтан, украшенный суперсовременной скульптурой из никелированных труб (устроители клялись, что эта конструкция символизирует «Похищение Европы»), сверкающий фасад дорогой гостиницы (одного из совладельцев которой, по слухам, уже застрелили на крыльце собственного дома в период передела собственности)… Пешеходный мост, закрытый стеклянным куполом, играл на солнце всеми своими гранями, вдалеке плыл над рекой шпиль университета, а с другой стороны, за Бородинским мостом, отливал рафинадными боками Белый дом. Если бы не две безобразные трубы, торчащие на Бережковской набережной, открывавшаяся панорама была бы просто замечательной…

Но Маргарита водила глазами по родному московскому пейзажу, не замечая никаких красот. Она только что, вот сейчас, в здании Хамовнического суда, развелась с мужем, и теперь ей было о чем подумать, кроме архитектурно-ландшафтных изысков.

Что ж, омерзительная процедура развода и раздела имущества завершилась. Квартиру сохранить удалось, дачей пришлось пожертвовать, но это не самая страшная из потерь… Маргарита уже привыкла, что постоянно чего-то лишается. Сперва из ее жизни исчезли друзья мужа, осыпавшие Марго комплиментами и любившие устраивать в их с Игорем доме веселые застолья, – просто вдруг, в один день, все как-то враз перестали приходить и даже звонить. Потом из дома исчезли деньги – их почему-то перестало хватать даже на самое необходимое. Потом стал исчезать муж, медленно, постепенно, проводя с женой все меньше и меньше времени, пока не исчез из ее жизни окончательно…

Впрочем, как раз окончательно он все-таки не исчез – нет-нет и появлялся, чтобы унести что-нибудь из вещей, на что, как полагал, имел полное право. Из дома исчезал то телевизор, то сервиз, то торшер, то теплый плед, и квартира приобретала все более и более аскетичный вид.

Марго решила, что разумнее махнуть на все рукой. Не биться же насмерть за каждую кастрюлю или электроприбор с бывшим любимым человеком (неприятное слово – «бывший», ведь всего каких-то полгода назад Маргоша, несчастная дурочка, пребывала в уверенности, что ее брак близок к идеалу). Если Игорю нужна кастрюля, но не нужна Маргарита, с этим, увы, ничего не поделаешь.

Только квартиру, оставленную ей отцом и матерью, она уступать не собиралась. И, можно сказать, битва выиграна. Муж, окончательно переставший с сего дня быть мужем, обещал обжаловать решение суда, но адвокат утверждал, что шансов у него почти нет.

М-да, битва выиграна… и что же дальше? Маргарите двадцать восемь лет, уже и тридцатник не за горами. Возраст вполне зрелый – а чего она добилась? Одинокая женщина, если не сказать «брошенная», ни семьи, ни ребенка, ни близких, ни престижной работы, ни интересного дела… И что ее ждет? Будет теперь возвращаться вечерами в пустую квартиру, чтобы посмотреть очередной дурацкий сериал или почитать библиотечную книгу о жгучей латиноамериканской любви. А ее единственным верным другом станет холодильник, услужливо предлагающий то бутербродик; то пирожное и нашептывающий, что никому не нужной одинокой женщине хорошая фигура вовсе ни к чему и глупо отказываться от последних мелких радостей в этой унылой жизни.

И тут перед Маргаритой, погрузившейся в неприятные раздумья, прошла, нет, не прошла, скорее прошествовала, старушка. Впрочем, слово «старушка» как-то не подходило к этой особе, несмотря на весьма солидный возраст. Скорее ее можно было назвать пожилой дамой. Дама была элегантной и ухоженной до кончиков ногтей, а на голове у нее красовалась потрясающая шляпа. В таких безукоризненных по фасону головных уборах обычно щеголяет английская королева, а здесь, в Москве, в районе Плющихи, такая шляпка – большая редкость…

Хотя как знать, может быть, у респектабельной пожилой леди и королевы Елизаветы и вправду одна модистка – по нынешним временам ничего невероятного в таком предположении быть не может. Вдруг здесь гуляет любимая теща какого-нибудь олигарха, который проживает в Лондоне и, чтобы побаловать «дорогую мамулю», присылает ей посылочки с изысканными шляпками, шотландским виски, настоящим английским кексом и чаем «Эрл Грей»…

1
{"b":"12193","o":1}