ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ладно, пойду распоряжусь насчет экипажа.

К вечеру воздух стал немного прохладнее, откуда-то потянуло свежим ветерком и поездка в город оказалась не такой утомительной, как была бы в разгар дня под палящим солнцем.

– Послушай, Феликс, а где у вас тут можно купить приличную шляпу?

– А, брат, надоело в форменной судейской фуражке ходить? Конечно, жарко и неудобно. Тут, на юге, слава Богу, можно позволить себе размундириться. Правда, с модными магазинами у нас в городке не очень-то, сам понимаешь, такая дыра... Я лично предпочитаю все, что нужно, выписывать из Москвы и Петербурга. А местные господа, насколько мне известно, за покупками захаживают к купцу Ованесову, он владелец самого лучшего модного магазина в этих местах...

– Как ты сказал? К купцу Ованесову? – переспросил Дмитрий. – Вот-вот, именно к господину Ованесову-то нам и следует зайти непременно! Всенепременнейше!

– Митя, ты стал таким загадочным! То тебя в дом земского начальника тянет, то в лавку Ованесова...

Колычев, погрузившись в свои мысли, ничего не ответил. Феликс тоже замолчал, и минут десять они ехали в полной тишине. Когда вдалеке уже показались окрашенные розовым закатным светом развалины турецкой крепости, живописно смотревшиеся на фоне темнеющего неба, и вот-вот должна была открыться панорама городка, Дмитрий вдруг сказал, неизвестно к кому обращаясь:

– А Заплатин тоже носит летнюю шляпу фасона «панама»...

– О чем ты, Митя? – удивился Феликс. – Что вам всем далась эта «панама»! Следователь, когда приезжал, тоже все о «панаме» толковал. Сумасшествие какое-то!

– Феликс, дело в том, что по вагону, в котором ехала твоя жена, прогуливался некий господин в «панаме». Его видела супруга земского начальника. Помнишь, мы говорили о ее показаниях? Я узнал об этом от следователя. Так вот, «панама» и есть предполагаемый убийца.

– А я, как на грех, сказал следователю, что у меня много подобных шляп! – заныл Феликс. – Какой я дурак, Митя! Вечно меня черти за язык тянут...

– Сказал и хорошо. Хуже было бы, если бы ты принялся врать и выкручиваться – вот это как раз наводит на подозрения. А так, мало ли, есть у тебя «панамы» или нет – в здешних местах каждый второй господин из благородных носит летом подобные головные уборы.

Номер для знатных гостей, самый роскошный, с ванной, балконом и двумя спальнями, был свободен, и его сиятельство не преминул занять дорогие апартаменты.

По мнению Дмитрия, можно было устроиться и в более скромных комнатах – речь шла всего об одной ночи. Но Феликс уже настолько сроднился со своим аристократическим положением, что приобрел стойкую привычку сорить деньгами.

Ужин князь заказал в номер и попросил официанта сервировать его на балконе, где стояли пара плетеных стульев и небольшой столик.

– Митя, мы с тобой не успели договорить, – как бы между делом начал Феликс, пригубив из бокала вино и поглядывая вдаль, на тихое вечернее море. – По поводу того, что Заплатин носит шляпу фасона «панама», а в вагоне Веры видели господина в такой шляпе... Скажи, ты подозреваешь, что убийца – Алексей?

Колычев ответил не сразу. Он тоже поднес к губам бокал, пригубил светлую, терпкую, пахнущую свежим виноградом жидкость и только тогда медленно произнес:

– Этого нельзя исключать. Мотив у него, как я понимаю, был. Ревность, месть – из-за этого чаще всего и убивают.

– Но этого не может быть, я не верю! Неужели Алексей способен убить женщину? Убить Веру? Это было бы так страшно!

У Феликса задрожали губы, но он еще долго бормотал какие-то невнятные слова, не то оправдывая Заплатина, не то проклиная.

Колычев молчал, никак не развивая тему причастности Алексея к убийству.

– Да, Митя, у Заплатина ведь алиби! – спохватился вдруг Феликс. – Мы забыли, что в тот вечер он принимал гостей...

– О его алиби можно всерьез не говорить – на примере твоего собственного ложного алиби видно, какова их цена. Если чуть не десять человек поклялись следователю, что ты был вместе с ними, то неужели же они откажут в такой малости своему приятелю, даже если он и отсутствовал несколько часов на собственной вечеринке. Полагаю, гостям было там неплохо и без хозяина...

– Значит, все-таки убийца – Заплатин?

– А вот с подобными выводами лучше никогда не торопиться. Теоретически Заплатин может оказаться убийцей – почему бы и нет? Но для убийцы он ведет себя странно – этот наглый, откровенный шантаж, этот агрессивный тон... Такое впечатление, что Заплатин уверен – убийца ты и думает, что ты его смертельно боишься, и презирает тебя за это, хотя и решился воспользоваться случаем и сорвать денег. Если предположить, что он сам и убил Веру, то его игра слишком уж сложна и цинична, требует стальной воли, холодного расчета, полного владения своими чувствами... А ведь Заплатин всегда был человеком, излишне подверженным эмоциям. Вспомни, когда он выступал на студенческих митингах. то ухитрялся до такой степени взвинтить и себя и толпу, что студенты творили дела, в которых сами не могли дать себе после отчет. Какое-то коллективное сумасшествие! Сколько наивных мальчиков, воодушевленных этим эмоциональным подъемом, были отчислены из университета за «политику» и даже оказались в ссылке! Может, со стороны Заплатина за этим и стояла некоторая доля цинизма, но уж стальной воли и железных нервов лидера, на мой взгляд, не наблюдалось – слабый, истеричный человек, научившийся всего лишь красиво говорить... И убийство из ревности предполагает некоторую психическую неустойчивость, излишнюю чувствительность, неумение сдержать свои порывы. Но при этом такая сложная игра – наметить из числа приятелей жертву, которая выступит в качестве будущего обвиняемого, предоставить этому человеку ложное алиби, потом обобрать при помощи шантажа, навести на него подозрение, сфабриковать улики и выдать следствию, чтобы отвлечь внимание от собственной персоны... Ты полагаешь, Заплатин способен на столь многомерную интригу?

– Не знаю, Митя. Я уже ничего не понимаю. Как хорошо, что ты оказался рядом в такой тяжелый для меня момент... Если бы я был один, я бы давно потерял голову!

Глава 13

Наутро Феликс встал ни свет ни заря и готов был сразу же отправиться в дом земского начальника. Колычеву стоило некоторого труда уговорить его повременить с визитом – нельзя же явиться в чужой дом до завтрака, нужно соблюдать приличия.

Они прогулялись по набережной, выпили кофе в кофейне, причем Колычев зачем-то долго выяснял у хозяина, появится ли тут сегодня рыбак Христо Амбарзаки и в какое время он должен прийти в кофейню... Покинув заведение, Колычев направился к магазину купца Ованесова, а Феликс, жаждавший визита к земскому, вынужден был тащиться за ним. В магазин, однако, никто из них не вошел, только издали полюбовались на полуприкрытые полотняными тентами сверкающие витрины, за стеклом которых среди прочих товаров красовались и мужские «панамы»...

Когда Феликс понял, что уже изнывает от нетерпения, и собрался, не выбирая выражений, сообщить об этом Дмитрию, Колычев наконец решил, что пора явиться в дом земского начальника Куропатова.

Нил Тимофеевич Куропатов принял молодого князя Рахманова с радостным удивлением. Вероятно, ему давно хотелось сблизиться с богатым аристократом, и невнимание князя сильно обижало старика-земского, но гордость и осознание собственного, далеко не последнего, положения не позволяли ему делать первые шаги к сближению самому.

– Я ведь, Феликс Феликсович, еще и дедушку вашего, старого князя, хорошо помню, – предавался воспоминаниям Куропатов. – Светлая ему память. Душевный был человек! Это по его наущению я в свое время по земской стезе пошел... Да-с. А вы, Дмитрий Степанович, позвольте полюбопытствовать – в судебном ведомстве служите? И вы ведь тоже, я чай, с университетским образованием? Весьма приятно, весьма. Дипломированного юриста всегда отличишь... Ведь вот и батюшка ваш, Феликс Феликсович, – земский вернулся к беседе с князем, но тут же замялся, поняв, что коснулся неприятной для гостя темы. – Хм, м-да... Впрочем, мы и с тетушкой вашей, покойной княжной Рахмановой, были дружны. Железного характера дама, должен вам доложить! Настоящий Талейран в юбке.

18
{"b":"12194","o":1}