ЛитМир - Электронная Библиотека

Все было устроено так, чтобы хозяин мог уйти от внешнего мира, укрывшись за толстыми стенами, и пребывать в покое, блаженном покое, который мессир Реми с годами научился ценить превыше всего. Века бурной жизни дали ему множество впечатлений: костры инквизиции, на которые он отправил десятки тысяч людей, пыточные подвалы Тайных приказов, застенки гестапо и камеры Лубянки… И он устал. Даже зло, которое он прежде творил охотно и с чувством, по велению сердца, перестало его удовлетворять. Ну погубишь еще одного человека, десять, сто, тысячу – и что? Внутри остается прежний холод и пустота.

Однако теперь Реми, носивший в России фамилию «Ремиз», лишился даже покоя: в его памяти занозой засела молодая ведьма, наглая девчонка, ухитрившаяся обвести его вокруг пальца и подорвать авторитет могучего мага, созданный неустанными трудами в течение долгих веков.

От ненависти Реми буквально терял голову и даже, вероятно в приступе безумия, решился попросить помощи у Моргана… Да, без сомнения, это привело лишь к окончательной потере всякого уважения со стороны магического сообщества. Теперь некогда всесильный Реми стал посмешищем в глазах магов и чародеев!

Что ж, он еще покажет, что его рано сбрасывать со счетов! Мерзкой девчонке не жить!

По слухам, она укрылась в королевстве Мерлина, что несколько осложняло задачу… Проклятый король Камелота ухитрился сделать свои земли недоступными для мессира Реми – великий чародей, черный маг и инквизитор для этого жалкого королишки, видите ли, персона нон грата!

Мерлин поклялся, что если Реми появится в его пределах, то лишь как пленник, лишенный магической силы и ожидающий приговора королевского суда. Надо было бы и с ним свести счеты, но врата в его мир для мессира закрыты, и заклятие чертовски сильное…

Выскочка король добился, чтобы его королевский суд был признан главенствующей инстанцией по преступлениям в сфере чародейства, волшебства и волхвования (и ему охотно предоставили это право, потому что остальные маги и чародеи не желали заниматься столь неблагодарным делом и выступать в качестве «меча правосудия»; служение магии не терпит пустой суеты, как и прочие служения).

Все магическо-правовые кодексы трактовались Мерлином весьма произвольно: король предпочитал разбирать дела не по закону, а по совести, и, если законодательной базы не хватало, на ходу досочинял новые пункты кодексов или поправки к старым.

Это сильно осложнило жизнь черным магам, но, к счастью, настоящего чародея не так-то легко изловить, лишить силы и доставить в Камелот, где он станет вяло дожидаться приговора. Так что строгость судебных решений компенсировалась чрезвычайной редкостью их вынесения.

Мессир Реми долго избегал сомнительной чести вступить с Мерлином в открытую конфронтацию, слишком много сил пришлось бы потратить впустую на борьбу. Однако из этого не следует, что Реми готов оставить все как есть. Глупый Мерлин не знает, с кем решил тягаться! Такой мастер интриги, как Реми, еще всем покажет, на что он способен. Он во все времена придавал большое значение тайным осведомителям, сексотам, доносчикам и агентам влияния. Не то чтобы он им доверял (человек, предавший одного хозяина, легко предаст потом и другого), он просто давно научился ловко пользоваться человеческими слабостями. И странно было бы на этот раз отказаться от прежних привычек.

Реми уже нашел слабого человека, готового стать игрушкой в его руках, и получил возможность влиять на события, происходящие в данный момент в Камелоте. И короля Мерлина Пятого, и молодую московскую ведьму еще ожидает ряд сюрпризов, не слишком приятных, увы!

ГЛАВА 13

Утром три ведьмы покинули постоялый двор, заплатив два золотых за ночлег и сытный завтрак. Гостьи и хозяин расставались в полном взаимном расположении: московские дамы были поражены дешевизной и качеством камелотского сервиса, а трактирщик пребывал в полном восторге от собственной предприимчивости, нагрев чужестранок на кругленькую сумму.

Бывшая тачка, в полночь вернувшаяся к обличию тыквы, валялась у крыльца, помятая и испачканная, но ведьмы без всяких проблем нашли возницу с экипажем, который, увидев золотой, обещанный ему за услуги странными тетками, не только подрядился везти их куда душе угодно, но и загрузил все оставшееся свободным от пассажирок и их багажа пространство в повозке тыквами, без слов догадавшись, что дамам это будет приятно.

Хозяин, прислуга и постояльцы высыпали во двор, чтобы проводить чужеземок с должным почетом. На прощание Анна, не удержавшись, произнесла речь просветительского характера, которую никто из аборигенов не понял, но которая тем не менее была встречена с большим энтузиазмом.

Куда именно везти щедрых дам, возница догадался не сразу, но когда Жанна предъявила ему миниатюрный портрет своей крестной, вмонтированный в медальон, парень удовлетворенно кивнул и направил лошадку в деревню, где проживала всем известная старая карга, являвшаяся, без всякого сомнения, ведьмой. В деревне никто не сомневался в ведьмовских талантах пришлой старушки, поэтому с ней никогда не ссорились и всячески ей угождали.

Наверное, и эти три дамы, направлявшиеся к ней в гости, были ведьмами. Надо бы довезти их побыстрей и смыться. Хорошо хоть, что он ничем их не обидел и был весьма почтителен и приветлив. Хотя, с другой стороны, за что их обижать – заплатили целый золотой за получасовую поездку и несколько тыкв, годных лишь на корм свиньям…

«Может быть, ведьмы бывают очень хорошие, во всяком случае щедрые, – размышлял про себя возница, – но лично я все-таки предпочитаю держаться от них подальше. Неловко как-то я чувствую себя в их обществе…»

Домик феи-крестной оказался именно таким, каким и должен быть домик почтенной, уважаемой феи, – чистеньким, уютным, утопающим в цветах.

Жители деревни почтительно кланялись хозяйке, вышедшей встретить гостей, но при этом предпочитали кланяться издали, оставаясь на безопасном расстоянии – то ли из уважения, то ли из страха…

Фея-крестная была очень рада видеть Жанну, свою любимицу, хотя по рассеянности не сразу вспомнила, как ее зовут. Что поделать, та не так уж часто выбиралась навестить старушку, а за проведенные в разлуке долгие годы имя можно было и запамятовать.

– Дорогая крестная, мы привезли вам кое-что, – защебетала Жанна. – Во-первых, тыквы для ваших экспериментов, а во-вторых, московские деликатесы к столу. Икра, семга, селедочка в винном соусе, колбаска копченая, шоколадные конфеты…

Фея-крестная недоверчиво повела длинным носом над привезенными гостинцами.

– Не стоило беспокоиться, – чопорно заметила она. – У меня нет ни в чем недостатка. Поселяне и поселянки из здешних мест приносят мне все необходимое, не знаю уж почему, и считают за честь, если я приму их дары. Надо сказать, для пожилой женщины – большое удобство, когда ее окружают искренней заботой. Добрая, нехитрая домашняя еда – вот и все, что мне надо. Я не из привередливых. Ладно, можете поставить на стол то, что привезли. Попробуем, ради разнообразия, чем там травят людей в вашем чужеземье.

Зоя споро приготовила бутерброды с икрой и рыбой (свежий хлеб она, как оказалось, не забыла прихватить с постоялого двора).

Но старая тетушка-фея отличалась на редкость консервативными вкусами и к бутербродам отнеслась недоверчиво.

– Я вижу, у вас в чужеземье совершенно разучились готовить, – ворчала она. – Испортить ухитряетесь все что можно, даже обычные сандвичи. Думаете, никто не заметит, что вы не положили верхний кусок хлеба? Что за дикие нравы – отнимать у людей кусок, который принадлежит им по праву!

– Это называется бутерброды… В нашем мире они гораздо более популярны, чем сандвичи.

Анна попыталась прочесть небольшую лекцию на гастрономическую тему, из которой неизбежно следовал бы вывод, что существуют разные подходы к приготовлению холодных закусок и многие, если не большинство людей, предпочитают бутерброды сандвичам именно потому, что желают сократить объем углеводсодержащих компонентов в составе блюда, то есть не злоупотребляют количеством хлеба вполне сознательно. Но развернуться старая фея ей не дала.

28
{"b":"12195","o":1}