ЛитМир - Электронная Библиотека

– Слушай, может быть, ты воздержишься от своих мрачных воспоминаний? Они не прибавляют нам оптимизма, – огрызнулся рыцарь.

Интересно, он и вправду употребил слово «оптимизм» или это вольности магического перевода? А вот тон у него раздраженный, этого не скроешь…

Маргарита решила, что пора вмешаться. Увы, два ее кавалера не испытывали друг к другу особой симпатии, но сейчас был совсем неподходящий момент для препирательств.

– Мальчики, вы только не поднимайте бучу! Нам сейчас не до того!

– Подымать бучу вообще не в моей натуре, – отозвался Беорф. – Я избегаю всяких споров с рукоприкладством и стараюсь побыстрее пресечь любой конфликт. Но не стоит забывать, что я беорит, а беориты не уважают тех, кто их презирает! Надеюсь, каждый дурак поймет это недвусмысленное предупреждение и предпочтет держаться подальше.

– Это кто тут дурак, сэр медведь? Скажи спасибо, что с нами дама! – огрызнулся Гарольд.

М-да, поскольку Беорф говорил о дураке, а не о дураках (во множественном числе) и тем более не о дуре, ясно было, кто из присутствующих, по его мнению, тот самый «каждый дурак». Но микроклимат в небольшой компании подобные замечания не улучшают.

Правильно говорят – два медведя в одной берлоге не живут. Хотя из этих парней медведем был только один, да и то наполовину.

Ох, нахлебаюсь я еще со своими сопровождающими, подумала Маргоша, подбирая полы собственного плаща, промокшего от дождя и долгого соприкосновения с мокрой травой.

Плащ пришлось накинуть на плечи не только из-за непогоды – ведь это был подарок Нининсины, уверявшей, что, где бы Маргоша ни оказалась и во что бы ни были одеты окружающие люди, никто не удивится ее виду, если на ней будет волшебный плащ. Все будет казаться естественным. И Маргарита уже успела на собственном опыте убедиться в верности этого обещания.

Но возле самых камней Беорф остановил ее и сказал:

– Обличие поменять надо, госпожа.

И добавил несколько слов на языке, который был Маргарите вроде бы понятен, хотя смысла она уловить так и не смогла. Это было одно из старославянских наречий, может быть, даже древнерусское. Прозвучало слово «милость»… Безотказно действовавший в Камелоте невидимый магический переводчик не вмешался – видимо, предполагалось, что в данный момент в его услугах нет нужды. Но о какой милости говорит Беорф? О чем он просит?

Маргарита сосредоточилась, попыталась вспомнить страницы своего рукописного словарика – древне-современно-русского (она им обзавелась, когда проходила в институте тексты древнерусской литературы). Сложность была в том, что слова казались знакомыми, многие закрепились в русском языке до нынешних времен, но при этом полностью изменили свое значение. Да к тому же в древности они употреблялись в непривычной форме с иными окончаниями. Сколько ей пришлось позубрить, чтобы читать памятники русской литературы в оригинале, а не в приблизительных переводах своих современников!

Ну что, казалось бы, могли наши предки сделать из простенького глагола «быть»? А вот им кое-что удалось!

Бех – я был.

Бе – он был.

Бехом – мы были.

Бесте – вы были…

Похлеще, чем «ich bin, du bist»[6], хотя язык вроде бы и родной…

Итак, милость… Милость? Ну конечно же, так называли верхнюю одежду, плащ. Беорф говорил о ее волшебном плаще, а вовсе не «милость к падшим призывал», как могло бы показаться! Маргарита сосредоточилась и мысленно призвала на помощь тающие чары взаимопонимания. Славянская речь беорита вновь стала вполне связной, во всяком случае для московской ведьмы.

– Ваш плащ, госпожа, и одежда под ним вполне пригодны для Арконы, а вот прическу следует поменять, – объяснял знаток арконских нравов. – Волосы надо заплести в косу. Идти простоволосой не леть, неподобно.

«Неподобно» – кажется, это значит «непристойно», мысленно отметила Маргоша, понимавшая собеседника все лучше и лучше.

Хорошо, что хоть плащ не отказал. На самом-то деле платье из Камелота пригодно только для самого Камелота, в этом Маргоша была уверена. Моду, царящую в Арконе, она даже вообразить себе не могла. Но там, где люди говорят на древнерусском языке, вряд ли популярны наряды, выдуманные бриттами…

А об убранстве головы, которую плащ оставлял открытой, пришлось подумать. Маргоша быстро заплела волосы в косу (не самая любимая прическа, но на первый случай сойдет). Головной викканский обруч из бабушкиного наследства был вместе с другими магическими атрибутами прикреплен к ожерелью-минимизатору. Сняв с цепочки круглый брелок, выросший до нужного размера прямо в ее руках, Маргарита водрузила на голову старинный серебряный обруч, украшенный изображением месяца, повернутого рожками вверх.

Беорф в целом одобрил ее приготовления, но напомнил, что женщине требуются еще и ризы – украшения, свисающие на лицо, лучше всего из жемчуга или из золота…

Никаких риз под рукой у Маргариты не оказалось, поэтому пришлось просто повесить на лоб свой пентакль. Серебряный месяц, наверное, плохо гармонировал с золотой звездой пентаграммы (по мнению Маргоши, смешивать украшения из золота и серебра – дело не для людей с тонким вкусом), и она повернула обруч, спрятав месяц под косой, чтобы он не привлекал внимания.

Теперь ее вид не должен был вызвать особого удивления в том месте, куда она направлялась.

– Мне тоже следует что-нибудь на себя нацепить? – поинтересовался Гарольд. – Я не хотел бы разгуливать с побрякушками на лбу!

– Сэру Гарольду нужно менять облик? – поинтересовалась Маргоша у Беорфа. – Он этого не хочет.

– Он может идти и так. Всем ясно, что он варвар. А варвар – он варвар и есть…

– Это кто варвар? – взвился Гарольд. – Да ты сам последний дикарь!

– Успокойтесь, сэр рыцарь! Варварами, насколько я помню, славяне называли всех чужеземцев. В этом нет для вас обиды.

– А вот мне, госпожа, нужна ваша помощь, – напомнил Беорф. – Вы обещали полностью изменить мою внешность. Я не должен быть похожим на беорита.

– Вот как? Ты же гордишься своим происхождением, – поддел его Гарольд.

– Тебе не понять нашей борьбы, – буркнул Беорф. – Это всего лишь вынужденная маскировка, чтобы иметь возможность вернуться на родину. Беориты не отступают! И наша жизнь посвящена настоящему делу, а не ерунде, как у куртуазных рыцарей, занятых только преклонением Прекрасной Даме. Более дурацкое занятие трудно придумать, потому что и дамы дуры, и рыцари их дураки!

– От дурака слышу, – ответил Гарольд в стиле, до боли напомнившем Маргоше о перепалках в московских автобусах. – А еще под делового человека косит, медведь-сепаратист!

– И этот белокурый ангелочек еще будет гадать, какая из присущих ему черт вызывает у окружающих желание пнуть его посильнее! – не остался в долгу Беорф.

ГЛАВА 19

Чтобы отвлечь мужчин от очередного спора, Маргарита занялась колдовством – самое время, пока Беорф не претворил свою угрозу насчет пинка Гарольду в жизнь, поработать над его имиджем. Вот тут уж потребовались настоящие сильные чары личины.

Гарольд, пребывая во власти раздражения, нашел эту задачу чрезвычайно трудной.

– Да, тут изрядно повозиться придется, – заметил он. – Сказать, что это существо обладает звериной внешностью, значит нанести оскорбление животному миру.

Беорф лишь оскалил в его сторону клыки, и вправду наводящие на неприятные раздумья о хищных медвежьих пастях.

Впрочем, забыв о своем раздражении, Гарольд тут же принялся помогать Маргарите советами. Он, как художник, оценивающий чужой этюд, отходил на пару шагов, задумчиво окидывал Беорфа взглядом и кидал очередную идею:

– Прежде всего прибавьте роста и стройности. Выше, еще выше… Вот теперь, пожалуй, достаточно. И талию не мешало бы обозначить. Просто чуть-чуть стройности придайте. Цвет глаз поменяйте! Светлее, еще светлее! А кожу надо сделать смуглой. И не забудьте про нос – вместо этой бесформенной картофелины лучше вылепить что-нибудь тонкое, с горбинкой. Во-во, то что надо! Брови погуще! Нет, лучше верните прежние, не такой дикий вид будет. Может быть, попробуем бороду?

вернуться

6

Я есть, ты есть (нем.).

39
{"b":"12195","o":1}