ЛитМир - Электронная Библиотека

Но ни подумать, ни попрепираться от души ведьмы не успели – какой-то мощный поток подхватил их, закрутил и потянул к центру круга. Удержаться было просто невозможно – какой там сквозняк, дамы попали в настоящий смерч…

Еще не успев осознать, что происходит, Жанна почувствовала, как ее руки обрастают перьями и превращаются в крылья. Кот Персик вцепился в эти перья мертвой хваткой, явно намереваясь сопровождать Жанну хоть в преисподнюю.

Рядом с Жанной в воздушном потоке крутились два лебедя…

После того как Маргоша вместе с сопровождавшими ее мужчинами шагнула в круг и произнесла заклинание, все вокруг окуталось туманной дымкой.

Рассеялся туман быстро, и поначалу появилось ощущение, что ничего волшебного так и не случилось. Маргарита и ее спутники по-прежнему стояли внутри огражденного камнями круга, под ногами у них была та же трава, а чуть в стороне возвышалась раздвоенная вершина Заячьи Уши.

Будучи не в силах скрыть разочарование, Маргоша шагнула из круга и только тут поняла, что пейзаж изменился: невдалеке равнина обрывалась, и дальше до самого горизонта синело бескрайнее море…

– Добро пожаловать на Новый Буян, господа, – сказал Беорф.

Тон его, однако, был совсем не таким радостным, каким должен быть тон человека, вернувшегося на любимую родину.

– А этот Новый Буян – милое местечко, – заявил Гарольд. – Здесь вполне можно жить…

Маргарита не успела ничего ответить своим кавалерам. Со стороны берега к ним бежала толпа людей, настроенных, судя по всему, довольно агрессивно. Во всяком случае, топоры и рогатины придавали им весьма воинственный вид.

– Засланцы! Засланцы! – кричали они (Маргоше поначалу померещилось другое слово, менее приличное, но, вероятно, трех путешественников вовсе не желали унизить, их просто приняли за шпионов, прибывших в Аркону с загадочной и враждебной миссией). – Варвары! Вред чинить придоша, вражины! Лихо сеять! Лови их, аки курей! Обходи вражьих засланцев ошуюю и одесную!

Спутники Маргоши одновременно выхватили мечи.

– М-да, атмосфера накаляется, – усмехнулся Гарольд, демонстрируя личное мужество и презрение к опасности, каковыми и должны отличаться настоящие рыцари. – Но это полезно для кровообращения. Разгоняет застоявшуюся кровь.

– Может случиться и кровопускание, – напомнил ему беорит. – А это лишает сил. А порой и жизни…

– Я лично чувствую прилив сил и бодрости в момент, когда всякие твари начинают размахивать топорами.

Увы, желающих размахивать топорами становилось вокруг все больше и больше.

– Вот они, ваши славянские нравы! – с упреком сказал Беорф Маргарите, словно именно она несла ответственность за здешние настроения и взгляды. – Боюсь, не отобьемся, слишком их много. Порубят в капусту.

Быть порубленной в капусту Маргоше совсем не хотелось. А лорд библиотекарь еще уверял ее, что в этом мире, среди братьев-славян, ей будет особенно комфортно! Он ведь чем-то руководствовался, направляя Маргариту в Аркону… Неужели на гибель?

– Что ж, приятно было познакомиться с тобой, Беорф, – бросил Гарольд, сжимая рукоять меча с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. – Знаю, что мы доводим друг друга до белого каления, но сейчас твое присутствие очень кстати – два меча лучше, чем один, если хочешь проиграть эффектно.

– Послушайте, мы не должны бояться. Они не будут нас убивать, – несколько неуверенно произнесла Маргоша. – Славяне должны быть добрыми!

– Должны, но не обязаны. Вы полагаете, что они просто хотят с нами поиграть? – скептически возразил беорит, считавший этих людей врагами своего племени и посему отказывавший им в человеческих чувствах.

Присмотревшись к лицам сбежавшихся со всей округи и сбившихся в плотную орущую толпу людей, Маргоша тоже усомнилась в правоте собственных слов.

В конце концов, даже в те далекие былинные времена, когда Аркона навсегда покинула пределы большого мира, славяне особым миролюбием и добротой не отличались… Буквально самые первые русские князья, о подвигах которых рассказывает «Повесть временных лет», и те, судя по словам летописца, были начисто лишены добросердечия, как, к примеру, знаменитый вещий Олег, отправившийся покорять Царьград:

«И вышел Олег на берег, и приказал воинам вытащить корабли на берег, и разорил окрестности города, и перебил много греков, и множество палат разрушили и церкви пожгли. А тех, кого захватили в плен, одних иссекли, других замучили, иных же расстреляли, а некоторых побросали в море, и много другого зла причинили русские грекам, как обычно поступают враги».[7]

Вот вам и «Иду на вы!».

А сколько еще подобных описаний в древних летописях можно найти, буквально на каждой странице… ина много зла творяху русь. Оторвавшись от родной цивилизации, арконцы вряд ли культивировали в себе гуманизм.

Мысли Маргоши лихорадочно заметались. Сейчас она и ее спутники были весьма близки к тому, чтобы их самих братья-славяне посекаху или в море вметаша. Стоит сделать лишь несколько шагов, как трое пришельцев окажутся в объятиях толпы, гостеприимно размахивающей топорами и рогатинами. Можно было бы попробовать поторговаться с аборигенами за свою жизнь, но, судя по агрессивным выкрикам, арконцы не очень-то и стремились к переговорам.

Пентакль, неосмотрительно превращенный в головное украшение, стал нагреваться и пульсировать, предупреждая об опасности, а это само по себе не так уж и приятно, когда что-то искусственно подогревает лоб, а стало быть – мозг. Врачи советуют избегать подобных состояний, чреватых неадекватными реакциями, известными классическим определением: «Кипит мой разум возмущенный и в смертный бой идти готов…» Увы, смертный бой по всем приметам был не за горами.

Выставив вперед руку с волшебным кольцом, Маргарита громко закричала:

– Со мной сила Бальдра! Пусть хоть кто-нибудь придет к нам на помощь!

И тут толпа внезапно остановилась. В это было трудно поверить, но топоры арконцы опустили. Неужели некто и вправду вмешался в происходящее и завладел вниманием толпы?

ГЛАВА 20

Никто из пришельцев не понимал, что именно происходит, но они чувствовали, что это своевременное вмешательство не случайность и не ошибка. Кто-то намеренно отвлек от них нападавших. Прежде чем радоваться своему везению, они захотели узнать, кто именно их спасает.

Люди из толпы смотрели куда-то ввысь, и Маргоша тоже подняла глаза. Над ее головой в небе парили три белых лебедя, делая широкие круги и спускаясь все ниже и ниже…

– Знамение! – закричали арконцы. – Знамение божецкое! Пришельцы невинны, аки птицы белые, и чисты сердцем есмь! Грешны мы своим злоумышлением! Оружье извлекохом, мы, многогрешные, дабы на заклание предати правых сердцем! Проклятой земля нашей бысть за дела злые! Молите, братие, о прощении!

И арконцы, только что намеревавшиеся растерзать гостей острова, пали на колени и, протягивая руки, завыли на разные голоса. Что и говорить, загадочная славянская душа снова проявила себя во всей красе.

– Я же говорила, что славяне добрые и не станут нас убивать, – облегченно выдохнула Маргоша и шагнула навстречу признавшим свои ошибки братьям-славянам.

Три лебедя, спикировав с высоты, опустились на землю у ее ног. На спине одной из птиц приютился молодой котишка, что само по себе казалось странным, хотя обдумывать все странности сейчас было некогда.

«Пусть активируются чары взаимопонимания, – мысленно обратилась Маргоша к высшим силам. – Со мной сила Бальдра, и я хочу понимать речь арконцев в привычной для меня форме. Без аки, паки и извлекохом!»

– Это Царевна Лебедь! Царевна Лебедь вернулась в Аркону! – наперебой заголосили местные граждане («аки» и «паки» перестали слышаться Маргарите, что, безусловно, свидетельствовало – кольцо действует безотказно). – Гляньте, люди, месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит! Царевна Лебедь, хозяйка земли нашей, пришла навести в Арконе порядок! Счастье-то и на нас снизошло! Айда в город, братцы, пусть князь знает, что Царевна Лебедь явилась. Пусть встречает госпожу нашу с почетом.

вернуться

7

Естественно, в оригинале писалось: «…Овехъ посекаху, другые же мучаху, иныя же растреляху, а другые в море вметаша, и ина много зла творяху русь грекам…» и т. д., да еще и с использованием разных атавизмов вроде буквы «ять». По природной доброте и в интересах сохранения стилистического единства повествования автор опускает изложение оставшейся части летописи на языке оригинала.

41
{"b":"12195","o":1}