ЛитМир - Электронная Библиотека

Именно эта беда и постигла сэра Венделла. Он без особых оснований возомнил себя величайшим из всех магов, которого в Камелоте не способны оценить по достоинству. Поэтому он стал мечтать о переселении в иной мир, где его таланты в области магии расцвели бы махровым цветом. И стал подыскивать себе уютное местечко для переселения, делая вылазки в сопредельные Камелоту пространства, якобы ради пополнения книжного собрания. Москва, откуда он ухитрился доставить в Камелот несколько книг в стиле «фэнтези», произвела на не искушенного в житейских делах книжного червя Венделла сильное впечатление. Ему представилось, что в этом мире у него не найдется конкурентов…

Этой слабостью сэра Венделла воспользовался Реми. Честолюбивые люди теряют способность к адекватным оценкам окружающего мира и себя в этом мире. Чародеи умеют использовать таких людей и прекрасно знают, какую пользу можно извлечь из чужого честолюбия. Реми уговорил наивного, воспитанного на книгах человека оказать кое-какие услуги.

В благодарность Венделлу была обещана помощь такого могущественного мага, как Реми, в делах, касающихся переезда лорда-библиотекаря и обустройства его на новом месте, например где-нибудь в Москве или Петербурге. Да хоть в Рио-де-Жанейро, где в каком-то смысле чародеем быть еще интереснее!

И Венделл дрогнул, согласившись стать не только агентом-осведомителем мессира Реми, его глазами и ушами в Камелоте, но и проводником его идей. И прежде всего он с энтузиазмом стал плести интриги против Маргариты, потому что так угодно было мессиру Реми.

– Аркону сэр библиотекарь считал совершенно диким местом, населенным необразованными и жестокими варварами, и уговорил тебя отправиться именно туда, полагая, что в таких условиях цивилизованному человеку, а тем более женщине, просто не выжить, – говорил Роман. – Ему и в голову не приходило, что ты сумеешь найти общий язык с аборигенами. Он не учел одного – ты и вправду прекрасно чувствуешь «загадочную славянскую душу»… Кто-кто, а ты после московской жизни легко сумела там адаптироваться.

Будучи человеком, не подготовленным к службе спецагента, лорд-библиотекарь сделал несколько мелких промашек, выходя на связь с Реми, и своими действиями выдал себя с головой. Впрочем, и после разоблачения Венделл долго отпирался и не признавал свою вину, и лишь недавняя трагическая гибель его хозяина и крушение всех надежд, связанных с тайной службой, заставили библиотекаря стать откровеннее. Сейчас он заключен под стражу в замке Мерлина, и вскоре ему надлежит предстать перед королевским судом Камелота.

Роман, узнав, что его возлюбленной грозит нечто гораздо более страшное, чем внимание главы Алого клана, вновь кинулся в Аркону, куда, по его мнению, скрылась сбежавшая из Москвы Маргарита (ведь она была очень недовольна, вынужденно покинув вместе с ним затерянный славянский анклав, и наверняка при первой возможности туда вернулась).

Но к драматическому моменту появления демона из преисподней Роман опоздал. Впрочем, обо всем происходившем в кабинете Маргариты он был уже наслышан, и даже в красках. Ах, если бы он вовремя очутился рядом с прекрасной донной, то не позволил бы Реми даже помыслить о Бока дель Инферно! И почему несчастному дону Раймундо всегда так не везет!

Следы Маргариты снова затерялись, и Роман решил вернуться в Камелот, чтобы оттуда начать новые поиски, но оказался буквально втянутым внеземным ветром в пещеру, где и обнаружил свою возлюбленную, попавшую в плохую компанию членов Алого клана.

Морган клялся страшными клятвами, что не намерен был причинять Маргарите зло, Кармин под видом Гарольда Хардимура был прикомандирован к Маргарите исключительно как охранник и информатор, а все остальное – собственная инициатива этого жалкого предателя.

Кармину (вопреки его надеждам) Морган предъявил ряд обвинений в нарушении магического кодекса; предать учителя и попытаться воспользоваться незаконно добытым артефактом для причинения смерти человеку, в союзе с которым состоишь, – одно это каралось весьма жестоко, а ведь были и другие проступки.

– Кстати, тебя ожидает еще один неприятный сюрприз, – признался Маргарите Роман.

«Неужели еще не все? Да сколько же можно?» – устало подумала она и, не удержавшись, спросила:

– А нельзя ли для разнообразия что-нибудь приятное?

– Все что будет в моих силах, – галантно поклонился Роман. – Но прежде вспомни, не желала ли ты кому-нибудь превратиться в жабу?

– В жабу? Да что ты? Как можно пожелать такое человеку…

И вдруг Маргарита осеклась. Ведь пожелала же! Правда, не всерьез и не кому-то конкретному, просто ляпнула что-то в шутку, адресовав пожелание неизвестно кому… неужели исполнилось?

Тогда Жанна ни с того ни с сего решила поклясться: «Да пусть превратится в жабу та из нас, кто позволила себе двурушничать!» «Ладно, пусть превратится, я согласна», – легкомысленно ответила ей Маргоша, начисто забыв, что ее пожелания в то время имели обыкновение тут же сбываться! О, какой ужас!

– Я… я не хотела, – забормотала она. – Я не имела в виду никого конкретного! Я не верю, что кто-то мог пострадать… Неужели это…

– Анна, – закончил ее фразу Роман. – Коллеги заволновались, что она не приходит на работу, зашли ее проведать и заволновались еще больше: в окнах днем горел свет, работал телевизор, но на звонки в дверь никто не отозвался. Дверь вскрыли с милицией, ожидая самого страшного, но нашли в пустой квартире лишь одинокое земноводное… Учительницы решили, что жаба – домашняя питомица завуча. Вполне в стиле Анны.

Чтобы домашняя жаба не погибла до тех пор, пока отыщется ее хозяйка, рептилию перенесли в школьный живой уголок. Я позволил себе ее проведать и пообщался с ней на недоступном педагогическому коллективу языке. Она призналась, что работала на Реми, правда, не в качестве спецагента, наделенного серьезными полномочиями, а в качестве заурядного стукача.

– Нет, – прошептала Марго, по щекам которой уже текли слезы – не то от жалости к Анне, не то от жалости к себе, не то от сознания жестокости и несовершенства этого мира…

– Да, – грустно ответил Роман. – Да, как ни противно об этом думать. Ей была обещана вечная молодость и красота, и несчастная Анна готова была на все ради подобной награды. Она слишком долго и безнадежно завидовала Жанне, наделенной этими дарами…

– Не плачьте, милая леди, – вмешался Морган. – Мы примерно накажем эту особу. Я лично займусь этим, и она проклянет тот миг, когда пошла на поводу у собственного тщеславия и согласилась помогать черному инквизитору.

– Нет-нет! – горячо возразила Маргарита. – Она и так уже наказана… С людьми такое случается часто – по неосторожности или из-за человеческой слабости они становятся осведомителями, и это ломает прежде всего их собственные жизни. Мне их всегда было так жаль. Превращения в жабу для наказания Анны более чем достаточно. Нужно поскорее вернуть ей человеческий облик.

Ни Роман, ни тем более Морган не разделяли подобные взгляды, но согласились, что Маргарита имеет право проявить милосердие к разоблаченной предательнице. В конце концов, личная вина Анны и вправду была не столь уж страшна.

Другое дело – Кармин. Список его прегрешений был и длиннее, и страшнее… И милосердия он, по общему мнению, не заслуживал, хотя Маргарите было трудно это признать – в ее сердце все равно шевелилась жалость. Если уж привыкаешь считать человека своим другом, то до последнего не можешь поверить, что он и вправду способен на дурные поступки. Вдруг на него просто затмение нашло?

Гарольд-Кармин, лишенный магических сил, похоже, вместе с ними потерял и все прочие жизненные силы. Он сидел в углу, безвольно привалившись к каменной стене, и равнодушно слушал, как решается его судьба. От его недавней наглой самоуверенности не осталось и следа, он даже не находил слов, чтобы вмешаться в разговор. Все решали другие…

Сложившуюся ситуацию Роман и сэр Морган обсуждали по-деловому (если и не как добрые приятели, то и не как заклятые враги). Справедливо было замечено, что общая борьба людей сближает. Даже если они – чародеи с многовековым стажем.

80
{"b":"12195","o":1}