ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ой, мамочка! – пискнула Аня, схватившись за рукав Салтыкова и не сводя глаз с огромных рубинов, отбрасывающих в луче света красные отблески на лица людей.

Поддерживая одной рукой близкую к обмороку даму, другой рукой штабс-капитан потянулся к ларцу и вытащил некий длинный и узкий предмет, обмотанный полоской холста.

– Девочки, клянусь, это оружие! – прошептал Валентин, срывая со своей находки холстинку.

И вправду, это оказался старинный кинжал в серебряных ножнах, инкрустированных богатой россыпью крупных аметистов.

Тут уж и Аня рискнула взять самый маленький сверточек. В нем прятались два бриллиантовых перстня.

– Бог мой, сколько же здесь каратов? – ошеломленно прошептала она, любуясь четкими гранями прозрачных камней. – Никогда не видела ничего подобного!

Бриллианты чистой голубой воды были и впрямь на редкость красивы, а отделка перстней, обрамлявших камни, поднималась к настоящим вершинам ювелирного мастерства.

– Для оценки придется обратиться к знающему ювелиру, – заметила Елена Сергеевна, к которой, похоже, возвращались ее обычные рассудительность и хладнокровие. – Но то, что не три карата, как в моем кольце, я тебе и сама скажу с большой долей уверенности. Это как-никак подарок императрицы, а не купца Лиховеева, моего второго мужа… Не меньше восьми каратов, если не все десять, да и антикварная ценность несомненная.

Кладоискатели склонились над бриллиантовым перстнем, любуясь своей находкой. Это было похоже на сон.

– Что ж, господа, – заговорила наконец Елена Сергеевна, – вот теперь у нас есть настоящий повод принести из погреба бутылочку и поднять по бокалу за удачу! Ей-богу, мало кому так везет!

Елена Сергеевна умолчала о том, что в погреб следует пойти не только за вином… В радостной суматохе нужно не забыть забросать оставленную яму и навести хоть какой-то порядок, иначе любой поймет, что клад уже найден. А охотится за уже найденным кладом много проще, чем за сокровищами, скрытыми от глаз людских невесть где…

«Впрочем, какой-такой любой может оказаться в запертом винном погребе? – подумала было она. – Да, но ведь кто-то же шастает по комнатам Привольного как у себя дома! Он и погреб не обойдет… »

Мысли Лели вот-вот вернулись бы к загадочным призракам… Хорошо, что Салтыков отвлек Елену Сергеевну от этих размышлений.

– Поднять по бокалу – дело хорошее! Но сначала все же давайте затащим ларец в комнаты, – предложил Валентин. – Не оставлять же несметные ценности в прихожей? Тем более, Леночка, ты, кажется, боялась позднего визита поручика Степанчикова? Мне как-то неохота демонстрировать настырному юноше наши находки. Увы, пригласить для переноски тяжестей мужиков из деревни я тоже по понятным причинам не рискну, так что, пардон, милые дамы, но приходится вновь взывать к вам о помощи… Итак, поднимаем ларец и несем его в гостиную. Ну-ка, девочки, взяли!

– Погодите! – закричала вдруг Елена Сергеевна. – С кладом следует сделать еще кое-что, прежде чем можно будет внести его в дом и как-либо использовать эти вещи. Иначе они не принесут счастья!

– Боже милостивый! – Валентин опять шутливо воздел руки к небу. – Неужели «Отче наш» нужно было прочесть над кладом пятьсот пятьдесят раз, а ты, поленившись, прочла всего лишь сто двадцать?

– «Отче наш» я прочла столько раз, сколько требовалось, а именно сорок. И это вовсе не моя прихоть! А теперь следует окропить клад святой водой, а потом подержать каждый найденный предмет над пламенем свечи. И еще – все золотые вещи необходимо на целые сутки оставить в проточной воде… Только после этого они до конца очистятся от влияния черных сил.

– Это все было в инструкции, полученной от старой знахарки? – поинтересовался Валентин. – Кто бы мог подумать, что пользование старинными кладами – такая сложная штука. К заграничному авто и то инструкция попроще. И что характерно – авто даже в проточной воде выдерживать не нужно.

Но тут Анна на правах хозяйки вступилась за Елену Сергеевну и потребовала, чтобы Салтыков прекратил ерничать и лучше подумал бы, каким образом пристроить золото в проточную воду, раз уж существует такая примета. А старухе Меланье надо сделать подарок в благодарность за ее советы – как знать, может быть, без них клад никогда бы и не нашелся.

И никаких поводов изощряться в остроумии нет, ну просто совершенно никаких, ни малейших. Если, конечно, остроумец – не законченный циник, недостойный, чтобы его принимали в приличном обществе.

Пристыженный штабс-капитан прикусил язык и даже извинился перед дамами за свое легкомысленное поведение в столь драматических обстоятельствах. Похоже, мнение Анны было Салтыкову совсем небезразлично.

Во искупление грехов Валентин предложил следующий способ омовения золота проточной водой – по парку тек глубокий и быстрый ручей, превращавшийся после искусственных запруд в цепочку прудов, когда-то красивых, а теперь мутных, застоявшихся. Подернутые ряской пруды, увы, не годились для магической цели, а вот сам ручеек вполне мог бы смыть с сокровищ следы влияния темных сил. Нужно только сложить золотишко в крепкий мешок и опустить в воду ручья, закрепив надежной веревкой.

Вечер прошел в делах и хлопотах, впрочем, весьма приятных – вся компания, устроившись в столовой, разбирала обретенные ценности. Салтыков извлекал из ларца и разворачивал очередную вещицу, встречаемую восторженными возгласами дам, потом практичная Елена Сергеевна вносила ее в опись, а Анна из суеверных соображений держала предмет над пламенем свечи, после чего складывала все золотые вещи в холщовый мешок из-под картофеля…

За этими занятиями кладоискатели, совершенно незаметно даже для самих себя, выпили пару бутылок вина, прерываясь и поднимая тосты за то, чтобы сокровища принесли удачу. Опьянения никто не чувствовал, видно, потому, что и без вина все были приятно возбуждены.

– Боже, какая красота! Неужели Екатерина дарила всем своим фаворитам столь же роскошные подарки? – удивлялась Аня. – И как казна выдерживала подобное мотовство?

– О, твой предок был еще не из самых удачливых, а может быть, просто не из самых алчных, поскольку винил себя в порочной связи с императрицей и предавался моральным терзаниям. А вот, например, один из его соперников, граф Дмитриев-Мамонов, за годы своего фавора получил от Екатерины подарков на 900 тысяч рублей, – отозвалась начитанная Елена Сергеевна. – А тогдашние, екатерининские 900 тысяч теперь, поди, соответствуют десятку миллионов. Да к тому же, узнав, что граф влюблен в юную фрейлину Дарью Щербатову, Екатерина не только предоставила неверному возлюбленному полную свободу, позволила жениться на предмете его страсти, но и подарила ему несколько деревень и две тысячи крестьян в виде выходного пособия… Твоего прапращура тоже, судя по всему, не обижали, но до высот Мамонова он не поднялся… Подумаешь, мешок золотых безделушек с каменьями. Мелочь!

– Ах, Леля, пожалуйста, не надо… Мне до сих пор стыдно за это позорное пятно на моей родословной…

– Анечка, ну зачем стыдиться собственных предков, а тем более осуждать их? – подал голос Валентин. – Они жили как могли, сообразно своей эпохе и играли по правилам, навязанным им со стороны. Один из моих предков тоже имел роман с государыней Екатериной, правда, в те времена, когда она еще не была государыней. Так что ж теперь, считать, что он опозорил весь род Салтыковых?

Дамы, запнувшись, с удивлением уставились на Валентина. Почему-то никому никогда не приходило в голову, что знаменитый Сергей Салтыков, один из первых придворных красавцев XVIII века, мог иметь хоть какое-то отношение к бедному пехотному штабс-капитану, чудом вырвавшемуся из фронтовых окопов. Мало ли в России Салтыковых, и далеко не все из них состоят в родстве.

Сергей Салтыков, к которому была неравнодушна и сама всемогущая Елизавета, дщерь Петрова, предпочел несчастную, неродовитую, никому не нужную и всеми забытую ангальт-цербстскую принцесску, выданную замуж за племянника императрицы к великому неудовольствию последнего.

52
{"b":"12196","o":1}