ЛитМир - Электронная Библиотека

— Между прочим, Сиу, потенциальный конкурент, выпускает еще и парфюмерию — 120 наименований духов и около 40 видов одеколона, я специально интересовалась его продукцией.

— Да, всего и не перечислишь! А ведь тех немцев, кто служит на русских фирмах иняюрами, управляющими и бухгалтерами тоже нельзя сбрасывать со счетов! Согласитесь, для России от немецкой инициативы и предприимчивости большая польза. У нас недаром говорят — работает как немец. Нет, с мастерскими Крюднера все сложилось не так гладко, сложная каша там заварена, и бросить это дело на полпути я не могу…

— Вы заинтриговали меня, Александр Матвеевич, и увели разговор в сторону. Так стало быть, у вас есть какие-то факты, чтобы заподозрить Лидию в причастности к убийству шефа?

— Ох, Елена Сергеевна, мой любопытный друг, потерпите до завтра! Не могу я прежде времени открывать все карты контрразведки.

— Ну что ж, если вам угодно напускать на себя таинственность, полагаю, сегодня мне все равно больше ничего от вас не добиться. Ответьте напоследок только на один вопрос — контрразведка все же занялась нашим делом всерьез? Я была уверена, что внимательно выслушав нашего Михаила Павловича в Петербурге и обнадежив его, они с радостью отправили Мишу восвояси, чтобы и дальше почивать в покое…

— Вы ошибаетесь. Представитель отделения контрразведки Платон Васильев прибыл из столицы в Москву и исправно и всерьез занимается нашим делом. Он толковый офицер, в прошлом — кавалерийский ротмистр, потом служил в политическом сыске, а теперь перешел во вновь созданную службу по борьбе со шпионажем. Затем он тоже намерен посетить мадемуазель Лидию. Так что я советую вам не пренебрегать ее приглашением, хотя бы для того, чтобы познакомиться с прикомандированным к нам офицером контрразведки и узнать много нового и интересного. Как жаль, что мы с вами возвращались из Берлина поодиночке. Мне тогда так хотелось с вами поговорить и кое-что вам рассказать. И вообще железнодорожное путешествие в вашей компании на редкость приятно, потому что вы никогда не забываете о практической стороне жизни. О, эта божественная жареная курица из ваших рук! Она навсегда останется самым отрадным воспоминанием в душе одинокого холостяка…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

«Леля, где ты была?» — Пара кусочков из нашей головоломки.Тверда, как сталь, и опасна, как бритва.Лодка в речном тумане как лучшее средство от бессонницы. — Аромат одеколона «Наполеон».«Ишь, повадился, аспид, к нашему дому…» — Кто сумел побывать жандармом, тот останется им навсегда.В этой жизни не обойтись без риска.

Мы расстались, договорившись, что Александр Матвеевич заедет утром за мной по пути в Лефортово и мы отправимся к Лидии вместе. Мужа я решила назавтра с собой не брать, пусть остается на хозяйстве и занимается изучением прейскурантов на парфюмерные флаконы.

Домой шла в твердом убеждении, что жить, может быть, еще и стоит. Дверь мне открыла кухарка (у горничной Шуры был выходной).

— Елена Сергеевна, к вам тут приходил один, такой из себя видный мужчина, одетый в штатское, но по роже сразу скажешь, что из жандармов, не то из полиции, — конфиденциально сообщила мне кухарка, пока я снимала шляпу. — Господь Вседержитель, неужто опять что стряслосm с вами?

— Да ничего со мной не стряслось, что ты выдумываешь…

— Ой, чует мое сердце неладное! — запричитала кухарка. — Ой, чует… Мое сердце — вещун! И с пирогом мне сегодня удачи не будет… А все из-за жандармов проклятых, будь они неладны.

Сделав такой неожиданный вывод, добрая женщина скрылась в дверях кухни, из которых тянуло запахом сдобного теста. Видимо, там сидел пирог, обещавший стать творческой неудачей кухарки.

— Леля, где ты была так долго? — окликнул меня из кабинета муж.

— Погуляла и зашла в кондитерскую выпить горячего кофе.

— А к нам тут без тебя заходил один человек. Он очень хотел с тобой познакомиться, долго ждал, но так и ушел, не дождавшись.

— Это он так сильно напугал нашу кухарку, что она теперь боится за качество пирога, приготовленного в момент эмоционального шока?

— Вот чертова баба, вечно сует свой нос куда не следует, — ругнулся Миша, впрочем, довольно беззлобно.

— Не отвлекайся, — я не позволила Мише слишком уж углубиться в эту тему. — Ты так и так сказал, кто же это меня ждал.

— Офицер из петербургского отделения контрразведки. Я имел с ним несколько бесед, когда ездил в столицу, а теперь он прибыл в Москву, чтобы вплотную заняться делом Крюднера. Я очень рад, что командировали именно его. Насколько я успел заметить, человек он прямой, достойный доверия, в прошлом — кавалерийский ротмистр, воевал в Маньчжурии.

— Неужели к нам приходил Платон Васильев? — не удержалась я, забыв, что выдаю только что полученные у господина Легонтова сведения.

Миша замолчал и сделал долгую, как у актеров Станиславского, паузу.

— Да, к нам приходил господин Васильев, — подтвердил он наконец каким-то странным тоном и добавил. — Леля, а все-таки, где ты была?

— Дорогой, твоё любопытство порой становится совершенно несносным. Позволь мне, как пишут в романах, «с этими словами удалиться в спальню». И не говори, что еще слишком рано, чтобы туда удаляться.

У меня завтра трудный, но интересный день — я полагаю, что еще пару кусочков нашей головоломки удастся поставить на место, от чего и общая картина несомненно прояснится. Так что я хочу лечь спать пораньше, чтобы завтра скорее наступило.

Но одного желания поспать пораньше, конечно же, совершенно недостаточно, чтобы сразу уснуть. Я лежала в темноте, натянув на голову одеяло, и размышляла обо всех последних событиях. Мне хотелось просеять все, что я узнала о шпионаже и убийстве Крюднера, через мелкое сито и посмотреть, что там останется. Как ни крути, когда я пыталась откинуть несущественную шелуху случайных фактов, оставалась в итоге всегда Лидия.

Если прежде, думая о Лидии и ее несчастьях, я чувствовала, как мое сердце захлестывает доброта и желание помочь, теперь, когда истинность этих несчастий оказалась сомнительной, моя доброта стала увядать, как букет полевых цветов, забытый на солнцепеке (как все-таки приятно в начале бесконечной зимы вспомнить о таких вещах, как полевые цветы и яркое солнце!).

Кажется, у всех лиц, связанных с делом Крюднера, давно появилось подозрение, что Лидия замешана в убийстве своего хозяина и шпионаже, и только я почему-то долго не могла прийти к этому очевидному выводу. И при этом еще имею слабость втайне считать себя умной женщиной! Да, как ни отрадно пребывать в подобных иллюзиях, переоценивать себя не стоит…

И все же, эта девушка всегда казалась мне такой симпатичной, скромной, трудолюбивой и, вообще, средоточением множества достоинств… Да, в наши дни по внешности о людях судить невозможно. Самые симпатичные люди вдруг оказываются наделенными такими пороками, какие и вообразить-то себе трудно. Прискорбно все это, весьма прискорбно.

Конечно, я пока руководствуюсь только своей интуицией, а для обвинения человека нужны улики. Улики, улики… Но недаром же в Москву прибыл офицер контрразведки, и, наверное, он и улики раскопает — у него к этому делу явно больше интереса, чем у полицейских агентов из Сыскного. Легонтов прямо сказал, что не хочет прежде времени открывать карты контрразведки. Стало быть, какие-то козырики контрразведка припасла.

А если Лидия вообще была главной в этой шпионской шайке? Может быть, хрупкая, скромная девушка на самом деле тверда, как сталь, и остра, как бритва? Ведь загадочный Николай Петрович говорил мне в Берлине, что о германском агенте по кличке Пфау, или Павлин, практически ничего не известно. Почему бы Лидии не оказаться этим самым Пфау? Наверное, резиденту германской разведки очень удобно скрываться под личиной маленькой секретарши в полезной блузочке, выстиранной собственными руками…

57
{"b":"12197","o":1}