ЛитМир - Электронная Библиотека

— Господи! — прошептала Лиска, нащупав дрожащими пальцами едва ощутимый пульс. Другой рукой она осторожно отодвинула локоны. Это оказался парик, под которым находились короткие платиновые волосы, испачканные кровью.

Кен Ибсен.

Он лежал на земле, как выброшенная тряпичная кукла, с неестественно изогнутыми конечностями. В одной руке был зажат клочок бумаги — салфетка. Лиска извлекла ее из стиснутых пальцев и поднесла к свету. Какие-то рисунки и отрывочные фразы. Возможно, Кен Ибсен таким образом коротал время, поджидая ее. Внимание Лиски привлекли слова “…ответ в суде за его смерть”.

Прибежал запыхавшийся студент:

— Они уже едут. Почти сразу же неподалеку завыла сирена.

— Я принес фонарик, — сказал студент, направив луч в лицо жертвы.

Фонарик со стуком упал на мостовую. Студент отвернулся, содрогаясь в приступах рвоты. Очевидно, карьера патологоанатома начала казаться ему менее привлекательной.

Глава 23

Аманда Сейвард почувствовала его присутствие прежде, чем увидела. Страх сковал мышцы, словно смирительная рубашка, мешая повернуться.

Он стоял в тени гостиной; лунный свет, проникая через окна, падал на него, но тем не менее Аманда не могла разглядеть его лицо. Он ничего не говорил и не двигался, словно считая, что это поможет ему оставаться незамеченным. Она вспомнила, как думала в детстве: “Если я не буду шевелиться, меня никто не увидит”.

Может быть, если она притворится, что не замечает его, он исчезнет?

Стараясь не спешить, Аманда направилась в столовую. Она не слышала звука его шагов по паркету, но когда обернулась, то увидела, что он стоит в тени коридора, наблюдая за ней.

Аманда задерживала дыхание до тех пор, пока ей не показалось, словно кто-то ее душит. Потом она с ужасом осознала, что так оно и есть. Его большие руки стиснули ей горло. Аманда вцепилась в эти беспощадные руки, пытаясь освободиться, но он снова притянул ее к себе, собираясь повалить на пол. Каким-то чудом ей все-таки удалось вырваться, и она бросила на него взгляд через плечо, прежде чем побежать. Это был Энди Фэллон с багровым отечным лицом, остекленевшими глазами и вывалившимся изо рта языком.

Проснувшись, Аманда спрыгнула с кушетки и налетела на старинный морской сундук, служивший ей кофейным столиком. Царапая себе горло, она расстегнула “молнию” хлопчатобумажного свитера, который надела, так как он придавал ей ощущение безопасности. Тело под свитером было покрыто потом.

Наконец Аманда осознала, что произошло, и из глаз ее хлынули слезы. Она столько раз проходила через эти муки! Неужели они никогда не кончатся? Опустившись на колени, Аманда закрыла лицо руками.

Она так устала! Физически, душевно, эмоционально. Устала от бессонницы, стресса, ночных кошмаров и чувства вины.

На мгновение Аманде захотелось, чтобы рядом оказался кто-то, с кем можно было бы разделить это непосильное бремя. Нелепая фантазия! Ей суждено быть одинокой, хочет она того или нет. Судьбу не интересуют чьи-то мнения, нужды и пожелания.

Она сидела на полу в темноте, дрожа от напряжения и холодного пота, стараясь не плакать, так как от этого не было никакого толку. Плач — всего лишь трата энергии, которую она не может себе позволить. Это был один из немногих полезных уроков, преподанных ей отцом.

Аманда закрыла глаза и стала делать дыхательные упражнения, стараясь успокоиться. Некстати пришло воспоминание о сильной руке на ее плече. Она видела темные глаза Сэма Ковача, смотрящие на ее отражение в зеркале дамской комнаты, слышала тревогу в его голосе. На мгновение она позволила себе представить ощущение, которое могла бы испытать, положив ему голову на грудь и застыв в его объятиях.

Ковач казался ей надежным, как скала. Аманда сомневалась, что его вообще можно выбить из колеи. Но она не станет прибегать к его помощи. Он последний человек, которому она позволила бы заглянуть ей в душу, чтобы попытаться приручить копошащихся там змей. Ей суждено справляться с ними собственными силами, что она и делала очень долгое время. Просто сейчас она чувствовала себя такой усталой и одинокой…

Вздохнув, Аманда заставила себя подняться и обойти комнаты на первом этаже. Она бродила по молчаливому дому, как зомби, ничего толком не видя и смутно сознавая, что ищет нечто, не поддающееся обнаружению. Вернувшись в гостиную, Аманда долго стояла, тупо уставясь на стену, где висели фотографии, сделанные ею в течение многих лет. Черно-белые снимки, пейзажи и натюрморты. Как сказал бы психотерапевт, проекция внутреннего “я” фотографа.

Время шло незаметно. Аманда не знала, как долго простояла там — пять минут или час, — когда позвонили в дверь. Звук испугал ее: она не понимала, происходит ли это наяву или в очередном ночном кошмаре.

Звонок прозвучал вновь. С бешено колотящимся сердцем Аманда подошла к двери и посмотрела в глазок. На пороге стоял Ковач. Не будучи уверенной, что ее воображение не играет с ней шутку, она тем не менее открыла дверь и молча уставилась на него.

— У вас горел свет, — заговорил Ковач, смущенно и встревоженно глядя на нее. — Я понял, что вы не спите. Разве я ошибся?

Аманда машинальным движением попыталась поправить волосы.

— Я… э-э… заснула на кушетке.

— Тогда прошу прощения, если я вас разбудил.

— Что вам нужно, сержант?

Ковач переминался с ноги на ногу, ссутулившись и держа руки в карманах пальто.

— Для начала было бы неплохо оказаться в тепле.

Поежившись, Аманда шагнула назад, позволяя ему войти. Посмотрев в зеркало, висящее над столиком в холле, она пришла в ужас. Темные круги вокруг глаз, бледная кожа, спутанные волосы, затравленный взгляд. Лучше бы сержант застал ее обнаженной — тогда он, по крайней мере, не обратил бы особого внимания на лицо, выдающее душевное состояние.

— Я не оторвал вас от… от важного дела? — осведомился Ковач.

“Если и оторвали, то от терзавших меня демонов”, — подумала Аманда.

— Что вы здесь делаете?

— Просто оказался поблизости.

Увидев в зеркале, что он внимательно смотрит на нее, она резко повернулась; боль в шее и плече заставила ее поморщиться.

— Плимут за пределами вашей юрисдикции.

— Я не на службе. У меня здесь друзья. Вы знаете Джона Куинна?

— Знаю.

— У меня возникла к нему пара вопросов по поводу вашего парня — Энди. Я все еще не уверен, что он умер в одиночестве и по собственной воле. Конечно, мог произойти несчастный случай. Но если он был не один, значит, кто-то сбежал с места происшествия, и я хочу узнать, кто это, и задать ему несколько вопросов.

Аманда одной рукой разгладила складки на свитере, а другой провела по волосам. Ей была ненавистна мысль, что Ковач видит ее такой… такой уязвимой. Это слово пульсировало у нее в голове, словно нерв, по которому ударили молотком.

— И что же вам сказал мистер Куинн?

Аманда не могла себя заставить посмотреть ему в глаза, как будто он и без того не видел, в каком она состоянии. “Если я не буду шевелиться, меня никто не увидит…”

— У него есть кое-какие мысли. — Ковач пожал плечами. — Вообще-то я не слишком верю в психоанализ. Порой люди совершают преступления просто потому, что у них гнилое нутро. А порой их подталкивает к этому прошлое.

— Психоанализ иногда помогает выявить серийных убийц, — сказала Аманда. — Но сейчас вы имеете дело не с серийным убийцей — и вообще не с преступлением.

— Семья Фэллон могла бы с вами не согласиться — двое ее членов умерли неестественной смертью в течение недели, — заметил Ковач. — Как бы то ни было, уходя от Куинна, я вспомнил о вас, лейтенант.

— Почему?

— На панихиде я забыл спросить, просмотрели ли вы досье, которое вел Фэллон, расследуя дело Кертиса — Огдена?

— Вы собираетесь сообщить мне, что Огден был тайным любовником Энди и потенциальным серийным убийцей?

— Просто я пытаюсь вникнуть во все имеющиеся факты, чтобы составить как можно более четкую картину. Я уже давно понял, что, если следователь сосредоточивается только на одном аспекте дела, он рискует упустить самое существенное. Так вы заглянули в досье или нет?

46
{"b":"12199","o":1}