Содержание  
A
A
1
2
3
...
100
101
102
...
157

В легендах о храме Хирам — скорее архитектор, а не ремесленник, художник, творец и частенько богоборец. Тот самый — человек огня!

Я подумал, не переборщил ли Господь со своими предками. Здесь у них здоровенные базы данных по этому поводу — проверить можно, Но евреи молчали. Вероятно, никаким известным данным родословная не противоречила.

ГЛАВА 3

Господь не задержался в Иерусалиме и недели. Дварака поднялась в небо и поплыла на запад: Эммануил прихватил с собой войско джиннов и китайских сяней. Чтобы не смущать ортодоксов, Господь старался не демонстрировать бессмертных воинов в Иерусалиме, Они так и оставались на летающем острове. Он взял с собой жен, а из апостолов Филиппа и Иоанна и ринулся на помощь своему двоюродному брату Якову покорять Черный Континент, а на меня оставил Иерусалим. Не впервой! В конце концов был Рим, была Япония. Я вспоминал себя пару лет назад: мечтатель на кушетке у компьютера. Эммануил сделал меня сильным, и я был ему благодарен.

В качестве серого кардинала при мне остался Матвей, а в качестве военного специалиста — Марк. Первое было все же лучше, чем Иоанн, второе просто радовало. В качестве советника по местной культуре я привлек рабби Акибу. Ничего против он не имел. Рабби привел к Эммануилу шестьдесят пять тысяч своих учеников.

Светским консультантом стал Арье Рехтер.

Господь обещал вернуться к Пятидесятнице, то есть надеялся управиться дней за сорок пять. Не прошло и двух суток после его отбытия, как в Иерусалиме произошло землетрясение. Балла четыре-пять. Я даже не обеспокоился: в Японии и Афганистане приходилось гораздо хуже. Но Купол Скалы был разрушен до основания.

Опасались терактов. Но в конце концов шахиды тоже не сумасшедшие: какой спрос с землетрясения? Эммануила можно было упрекнуть только в непроведении своевременного ремонта, но не упрекнули — все было тихо.

Еще через неделю мы решились заложить первый камень Храма Нового Века. Храм должен был занять всю храмовую площадь, а вместе с двором — всю храмовую гору. Стена Плача снова становилась стеной Храма (точнее, ограды храмового двора), а мечеть Аль-Акса тихо и незаметно оказывалась внутри комплекса. Эммануила это вполне устраивало — отдельный загончик для мусульман, главное, что не в центре. Сохранившийся Купол Вознесения, построенный на том месте, где Мухаммед на небесном скакуне вознесся на небеса, и западная аркада должны были оказаться внутри Храма, под Хрустальным Сводом. На эскизе он напоминал гигантский кристалл, алмазную пирамиду, увенчанную золотым шпилем, гораздо выше любого из существующих на земле храмов. Проект мне нравился.

Середина апреля, или конец нисана. Яркое весеннее утро, еще не жарко. Ветер, еще не раскаленный. Я помню каждую деталь. Мы поднимались на храмовую площадь с западной стороны. Шли по лестнице к аркаде. Слева возвышался Купол Вознесения, справа — еще какие-то мусульманские постройки. Впереди — ровная площадка там, где был Купол Скалы. Пепел (точнее, пыль) очередного храма.

Я шел первым. Чуть позади, по правую руку — Марк, по левую — Матвей. Потом рабби Акиба, Арье и представитель Верховного раввината, наконец охрана и строители. Марк ворчал: надо было пропустить охрану вперед. Но я пожертвовал безопасностью для пущей эффектности.

— Хоть бы бронежилет надел, — сказал Марк.

— А ты?

— Я здесь не главный.

— Бронежилет заметен. — Я обернулся к Марку. — Это ис…

Хотел сказать «испортит впечатление», но не успел.

Была боль и летящие на меня ступени лестницы. Я не слышал выстрела, только где-то на периферии сознания мелькнул запоздалый крик Марка: «Ложись!»

Я очнулся в постели. Точнее, наполовину очнулся. Помню только боль в груди и смутно врача. Мне сделали укол обезболивающего, и я снова погрузился в небытие.

…Марк стоял у окна и делал себе инъекцию в вену. Точнее, силуэт Марка. Я не видел подробностей, я их знал.

— Как ты можешь? А Господь знает?

— Господь оставил нас, — сказал Марк. — А это всего лишь морфий. Один укол — и боль проходит. Попробуй!

Я сидел на кровати. Марк опустился рядом.

Я почувствовал укол и проснулся.

Марк сидел рядом на стуле. На плечах у него был накинут белый халат. Я еле удержался от того, чтобы спросить, не начал ли он снова колоться. Сон был слишком реален.

Надо мной склонился врач. Я посмотрел на свою руку, из вены торчал катетер.

— С возвращением, — сказал врач.

Меня передернуло. Фраза напомнила мне об Эммануиловых воскрешениях.

— Господь вернулся? — спросил я Марка.

— Нет, он в Африке. Это не то, что ты подумал. Пуля прошла в сантиметре от сердца. Тебя еле вытащили.

Да, я наконец сообразил, что после воскрешения катетер ни к чему.

— И как вы?

Марк посмотрел на врача. Тот понял и вышел из палаты.

— Мы ничего, справляемся. Разделили с Матвеем твои обязанности. Мне — силовики, Матвею — экономика. Храм заложили.

— Когда?

— Как только тебя увезла «Скорая». Уж извини, прошлись по твоей крови. Так оно прочнее.

— Я не в обиде. Сколько я провалялся?

— Пять дней.

— Кто?

— Хрен его знает! На всякий случай я арестовал всех. Господь вернется — разберется.

Я поднял брови.

— Как это всех?

— Всех, кого достал. Работаю.

Я выдержал паузу.

— Всех подозрительных, — пояснил Марк. — От радикальных исламистов до братства «Беатэтюд», занимающегося обращением евреев в христианство. Илию ищем. Пока глухо. Ладно, пойду я, а то на меня врачи наедут. Ты отдыхай.

Отдыхать долго не пришлось. Я позволил себе поваляться без дела еще три дня и заказал у Марка документы о его с Матвеем деятельности за период моей болезни и свежие газеты.

В газетах, между прочим, обсуждался вопрос, нуждается ли Машиах в помазании на царство. Мнения разделились. Раввин Ицхак Мушинский считал, что не нуждается, поскольку он из рода Давида, а пророк Самуил и так их всех помазал в лице основателя династии. А рав Моше Спектор утверждал, что помазание необходимо и сделать это должен Синедрион. При этом уважаемый рав как-то забыл, что Синедриона не существует уже шестнадцать веков. Самой неприятной для нас была позиция одного хасидского деятеля, который считал, что Машиаха должен помазать вернувшийся Элиягу (то бишь Илия) и вообще Машиах должен въехать в Иерусалим на осле, а Илия идти впереди и трубить в шофар — бараний рог. К тому же, пока он не восстановил Храма — какой он, на хрен, Машиах? Вот восстановит Храм — тогда посмотрим.

Я-то знал, почему Эммануил отказался от ослика — прикосновение Господа убивает. Он не афишировал этот факт. Здесь же по поводу осла развернулась еще одна теологическая дискуссия. Сторонники буквального понимания пророчеств были разочарованы, зато любители символического толкования утверждали, что осел всего лишь символ материального и отказ Машиаха от осла означает, что его правление будет особенно духовным и угодным Богу.

Сообщения о покушении на меня уже сошли с первых полос и откочевали вглубь и вниз. В основном реакция была возмущенной: «Проклятые террористы!» В одной из статей, между прочим, утверждали, что я тоже из рода Давида через Соломона, так что покушение на меня — почти как покушение на Машиаха.

Мир — деревня! Я понял, откуда ветер дует. От Дауда — афганского падишаха, которому я впарил эту лажу. Ладно, лишь бы не ринулись проверять.

Вечером на тумбочке возле моей кровати лежал Маймонид — я решил изучить местную традицию, надеясь, что в голове у меня несколько прояснится. Точнее, Маймонид в кратком изложении. Полный Маймонид показался мне слишком толстым.

Маймонид (в местной традиции — Рамбам), а точнее, Рабби Моше Бен Маймон — это такой еврейский Фома Аквинский. Двенадцатый-тринадцатый век. Все они тогда начинали: Ибн Араби, Маймонид, Аквинат, Франциск Ассизский, И так близко во времени и пространстве друг от друга, что, кажется, должны были встречаться. Мистическое возрождение!

101
{"b":"122","o":1}