ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Почему на борту «погибший»?

— Я… сейчас… с вами поговорит командир экипажа… минуту!

И пилот утек за дверь. Я остался наедине с «погибшим».

— Кто вы?

— Ваш враг. Это вы уже поняли.

— Имя?

— Енох, если вам это что-то говорит.

— Говорит. Тот самый Енох?

— Тот самый.

— Забавно. Я почти полгода общался с Учителем Церкви, а теперь встретил изобретателя еврейской письменности. Пойдемте поговорим. — Я плюхнулся в кресло напротив двери кабины пилотов. — Садитесь, садитесь! Я не собираюсь вас казнить, по крайней мере до приземления.

— Это очень разумно.

— Да? О чем вас просил пилот?

— Дать им человека на обратную дорогу — вы же слышали.

— Слышал, но не понял. Что за человека?

— «Погибшего», вы ведь так нас называете.

— Зачем им «погибший»?

Появился командир экипажа.

— Вот он вам все объяснит, — сказал Енох.

Я посмотрел на пилота вопросительно. Он был бледен и растерян.

— Умоляю, не трогайте этого человека! Иначе мы не сможем вернуться. Долетают только те самолеты, где есть хотя бы один «погибший». Аналитики нашей компании первыми это заметили — и только потому мы до сих пор на плаву.

— У вас с ними договор?

— Да, неофициальный. Если наш помощник погибнет — они больше не будут иметь с нами дело. Вам же тоже надо летать!

Да, надо, факт. Мы приземлились в Руасси, и я отпустил Еноха. Матвей так и не узнал об этом.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Нас не заждались ли, брат,
В сени небесной?
Надо пройти через ад,
Чтобы воскреснуть. 
Руку, не бойся, ступай!
Мимо камней и полыни,
Чтобы пригрезился рай,
Надо пройти по пустыне. 
Знай: никого не спасти,
Если беречься,
Чтобы себя обрести —
Надо отречься.

ГЛАВА 1

Мы ехали из Руасси. Впереди — почетный эскорт мотоциклистов, потом — мой «мерс». За бронированными стеклами проплывали парижские окраины, мало отличимые от московских. Мы объезжали город по Периферик, у Порт Майо свернули на юг, к Площади Звезды. Под Триумфальной аркой развевалось огромное лазурное знамя с золотым Солнцем Правды и маленький французский флаг. Я поразился, насколько быстро мы доехали до центра города: пятнадцать минут.

Свернули на Елисейские Поля. Тихо, спокойно, словно ничего не случилось.

Тепло, градусов пятнадцать. Народ в пиджачках ходит, не подумаешь, что февраль. Впереди по левую руку — круглая клумба с фонтаном. На клумбе цветут крокусы.

— Тишь и благодать, — сказал Матвей. — Похоже, Господь отправил нас в отпуск.

И тут машина затормозила так, что я влетел носом в стекло кабины водителя (по русскому обычаю ремни мы, конечно, не пристегнули). Терпеть не могу эти элитные автомобили с отдельным помещением для шофера — ничего не видно, что впереди происходит! Нас развернуло и бросило на тротуар. Я увидел перевернутые и смятые мотоциклы и налетающие на них автомобили. Движение не перекрывали, конечно. Не принято это у французов, и наш эскорт двигался по перегруженным автотранспортом Елисеям.

Удар! И «мерс» встал как вкопанный.

Мы с Матвеем вышли из машины.

За нами торчало ободранное дерево, а на проезжей части дымилась, ревела и крутила в воздухе колесами груда покореженного металла. Я стал считать. Автомобилей пятнадцать в общей куче. Из нижнего слоя металлолома на асфальт капала кровь.

— «Скорую» вызовите! — крикнул я охране. — И полицию!

Думаю, они и без меня догадались.

Из кабины выбрался мой шофер. Лоб разбит, из носа стекает капля крови. Я поморщился и посмотрел на него так, что он отступил на шаг. Матвей стоял за моей спиной.

— Что произошло?

— Один из мотоциклов потерял управление, месье Болотов. Я ничего не мог сделать!

— Какой?

— Вон!

Я подошел. Парень из охраны лежал ничком рядом с мотоциклом так, что тот придавил ему ногу. И молчал. Ни стопа! Крови я не заметил.

— Матвей, помоги!

Мы освободили охранника из-под мотоцикла, аккуратно перевернули лицом вверх и сняли шлем. Он был мертв.

— Отойдите! — рядом со мной стоял врач, стройный черноволосый француз с приятной физиономией — на конец-то подоспела «Скорая».

— Поздно приезжаете, — огрызнулся я.

Врач расстегнул на парне кожаную куртку, осмотрел труп. На его лице отразилось недоумение, потом страх.

Встал, помедлил, взглянул на меня.

— Возможно, это Синдром Внезапной Смерти. Вам придется пройти карантин, месье…

— Болотов.

Врач стал еще бледнее.

— Мне надо работать. Если меня запрут в комнате Елисейского Дворца со связью и компьютером — возражать не буду, — примирительно проговорил я.

Он перевел взгляд на Матвея.

— Вам тоже.

Я хмыкнул:

— Вряд ли он заразен.

Матвей улыбнулся.

— Я готов пройти дезинфекцию, если это необходимо, но я не заболею, не беспокойтесь.

Врач посмотрел недоуменно.

— Просто примите на веру, — сказал я. — Матвей — бессмертный. Со святыми встречались когда-нибудь?

— Лично нет. — Он посмотрел на Матвея внимательнее, поймал его взгляд и опустил глаза. — Вы можете стать переносчиком.

Матвей махнул рукой:

— Не выдумывайте!

Эскулап, похоже, смирился, перевел взгляд на меня.

— Вам понадобится врач. Я тоже его касался. Будет разумно, если это буду я. Лучше не развозить по городу контактеров.

— Вас проверит служба безопасности.

Он протянул мне руку:

— Шарль д'Амени.

Я кивнул.

Комнатой в Елисейском Дворце меня обеспечили, Шарля я поселил рядом и пригласил вечером на чай с целью порасспросить. Служба Безопасности не имела к нему претензий.

Чай заваривал сам — французы не умеют. Жабоеды специалисты по кофе, а их бледно-желтая водичка, по недоразумению именуемая чаем, годится только для унитаза.

Мой чай имел правильный красноватый оттенок. Ему сопутствовала местная выпечка, заказанная из кондитерской на Сан-Мишель. Это да! На столе расположились пирожные с ежевикой и какими-то семечками, а также вкуснейшие булочки под названием «pain-au-lait», то бишь «молочный хлеб». Я решил подсластить себе жизнь — возможно, это мой последний ужин. Синдром Внезапной Смерти является без предупреждения. Может быть, стоило заказать и вина, но я решил не туманить себе мозги, а лучше выяснить обстановку. Завтра мне предстояла встреча с Лукой Пачелли… если будет завтра.

Шарль сел, попробовал чай (по-моему, не больше глотка) и сразу взялся за булочку. «Ничего не понимаешь», — подумал я.

— Вы уже сталкивались с Синдромом Внезапной Смерти? — спросил я и с удовольствием отхлебнул чая.

— Да, не один раз. Я же работаю на «Скорой помощи».

— Как он проявляется?

— Никак. Если мы не можем установить причину смерти — ставим СВС.

— Можно же понять, отчего человек умер. Например, удушье, отек легких…

— Остановка сердца без видимой причины, как будто выключили. Никаких патологических изменений.

— А инкубационный период?

Он пожал плечами.

— Неизвестен.

Я вздохнул.

— Хорошенькая перспектива.

Он покончил с булочкой и принялся за пирожное.

Меня всегда поражала худощавость французов, особенно француженок. Как им это удается на сыре и вине, да еще рядом с такими кондитерскими! Наверное, дело в естественном отборе: все, склонные к полноте, давно вымерли от обжорства.

— Вы много видели умерших от СВС? Есть у них что-нибудь общее, возраст, профессия?

Он задумался, потом покачал головой.

— Не знаю, я не заметил.

Вдруг я вспомнил Еноха, историю с самолетом.

114
{"b":"122","o":1}