ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Не смей!

И был прав. Раздался взрыв, из трещины вырвался столб пламени. Я прикрыл глаза рукой и отвернулся. Потом поднял голову. Передо мной лежали развалины бильярдной, ярко освещенные огнем взрыва. Из-под сломанной балки торчала рука с Солнцем Правды. Сергей? Или Артем? Послышался слабый хрип. Рука дернулась, и Знак начал исчезать. И я понял, что его обладатель умер. Так мы умираем. Бессильная безжизненная рука под грудой камней. Рука без Знака.

Я почувствовал себя неважно и сел на асфальт.

…Близился рассвет, Светлело небо над полуразрушенным городом, Подул слабый утренний ветер. В конце улицы, направо от нас, появилась группа людей. Когда они подошли поближе, я узнал Господа. Он шел впереди, сопровождаемый парящими в нескольких сантиметрах над землей бессмертными даосскими воинами, прямо вдоль трещины, Он шел, и разлом схлопывался перед ним. словно края чудовищной раковины или гигантские челюсти. Не оставалось ничего. Гладкая мостовая.

Я закричал на него:

— Почему ты этому не помешал?

— Здесь зона повышенной сейсмической активности, Пьетрос, — спокойно ответил он. — Полторы тысячи землетрясений в год.

— Но все же в твоей власти!

— Эта земля так сотворена.

— Почему?

Эммануил опустил голову и подошел совсем близко.

— Я не единственная сила в этом мире, — тихо сказал он. — Умножение добра приводит к противодействию. Зло восстает на нас со всей ненавистью. Я никогда не говорил вам, что мы обойдемся без борьбы.

Я склонил голову,

— Да, Господи. Что я должен делать?

— Пойдем, у нас много работы.

Я подчинился.

Луис, до этого момента стоявший рядом и во все глаза глядевший на Господа, сделал шаг вслед за мной.

— Кто этот человек? — резко спросил Господь.

— Это Луис…

— …Сугимори Эйдзи, — с поклоном закончил японец.

Господь вопросительно посмотрел на меня.

— Он спас меня во время землетрясения.

Эммануил перевел взгляд на Эйдзи.

— Благодарю вас, господин Сугимори. Буду рад видеть вас в моей резиденции.

Японец низко поклонился.

ГЛАВА 2

Мы занимались ликвидацией последствий землетрясения, и ни на что другое не оставалось времени. Сугимори не оставлял меня ни на минуту и давал весьма неплохие советы, которые, вероятно, считал приказами. Я доверял знаниям местного жителя и советам его следовал.

Марк был живехонек и трудился вместе с нами. По его словам, он спас из-под завала хозяина какого-то веселого заведения. То ли Такаги, то ли Тагаи. И тот обещал по гроб жизни поить его бесплатно. Марку это было не очень нужно, но все равно приятно. Все экономия…

Эммануил показал себя заботливым государем, не видящим разницы между старыми и новыми подданными Он вбухал в восстановление Токио ничуть не меньше денег, чем пару недель назад в войну с Японией. Ходили упорные слухи о воскрешении им нескольких мертвецов извлеченных из-под завалов. Не знаю. Не видел. Давненько он никого не воскрешал.

Дело кончилось тем, что император признал Господа одним из ками первой категории высшего ранга [49]. Эммануил был в некотором недоумении относительно того, как к этому относиться.

— Император очень тонко поступил, — успокоил его Варфоломей. — Он не присвоил вам ранг, как другим ками, боясь вас обидеть, а признал его уже существующим.

— Но я не один из ками!

— Здесь все очень запутано, Господи. Некоторые местные философы считают Аматэрасу проявлением космического будды Вайрочаны, а остальных ками проявлением будд и бодхисатв. Или наоборот, бодхисатв — проявлением ками, а христианских святых — проявлением бодхисатв. Местное население рождается по-синтоистски, венчается по-католически и умирает по-буддистски. Недавно в одном из дворцовых покоев я обнаружил прелюбопытную вещицу: христианский крест с буддой Амидой вместо Христа. Так что я ничуть не удивлюсь, если услышу, что Христос — тоже один из ками. А то, что будда Вайрочана и Бог-Творец — одно и то же, так это просто самоочевидно.

Господь улыбнулся.

— Очень разумный подход. Везде бы так!

Он отпил глоток чая и откинулся на спинку дивана. Было жарко, и Господь был одет по-европейски: в джинсы и белую рубашку, распахнутую на груди. Почти как в первый день нашего знакомства. Мы, то есть Варфоломей, Марк и я, стояли перед ним. Обстановка кабинета представляла собой компромисс между европейской модой и местными традициями: стол, стулья и диван соседствовали с раздвижными дверями на террасу — сёдзи, но не бумажными, а из матового стекла. На сёдзи падала чёткая тень дерева.

— Император издал указ о строительстве вам отдельного храма, — продолжил Варфоломей.

— А надо ли отдельный? Есть христианские.

— По-моему, не помешает. Храмовый комплекс. Только пусть будет больше, чем в Исэ. Мы должны продемонстрировать, что ваш статус выше, чем у Аматэрасу.

Господь кивнул.

— Ладно, пусть строят. Буддисты признают меня Майтрейей?

— Работаем.

Сегодня утром за нами прислали и приказали явиться к Господу. Прошло уже полчаса, а мы так и не поняли зачем. Если Эммануилу надо было проконсультироваться с Варфоломеем по поводу особенностей японского мистицизма, при чем тут мы? В самом начале разговора он сказал, что доволен нашей работой, но так и не предложил сесть. Впрочем, демократизм Господа уже давно неумолимо утекал в неизвестном направлении. Так что ничего удивительного. Просто новая особенность этикета, введённая явочным порядком. В конце концов, кто мы такие, чтобы сидеть в присутствии Господа?

— Кстати, Пьетрос, что тебе известно о твоем новом знакомом? — внезапно спросил он.

— О Луисе?

— Да.

— Иезуит, одновременно самурай, хотя это и странно.

— Ничего странного. Иезуиты здесь — очень самурайский орден. Как вы познакомились?

Я скрепя сердце рассказал о бильярде и моем проигрыше.

— Да, я ожидал чего-то подобного, — задумчиво проговорил Эммануил. — Последи за ним.

— Господи, но…

— Ты еще скажи, что ты не шпион! Радость моя, у тебя извращенные этические представления. Кстати, отчасти это касается вас всех. Существуют общественные интересы, перед которыми твоя дешевая спесь — ничто. Благородство не в том, чтобы не быть шпионом, а в служении господину, государю, Богу. Неважно как, хоть наемным убийцей. Между прочим, иногда самурайская этика весьма разумна. Нет ничего постыдного в том, чтобы обмануть врага. Постыдна только трусость и измена долгу. — Он помолчал. — Твой японец кажется мне подозрительным. И у меня есть к этому основания. Не только ваша дурацкая ставка. Считай, что ты свободен от клятвы, но ему этого не показывай. Просто понаблюдай. Пока ни о чем более не прошу.

— Хорошо, Господи.

— Вот так! — Он вздохнул. — Ну и последнее. Варфоломей, сегодня ночью ты сделаешь сэппуку.

Варфоломей побледнел и поклонился.

— Часа в два, — уточнил Эммануил. — В саду перед приемной залой. Это тебя не обидит? Я понимаю, что по твоему статусу надо бы во дворце.

— Нет. Все в порядке, — тихо сказал Варфоломей.

— Будут только свои и несколько японцев по моему выбору, в том числе представитель императора. Если ты хочешь видеть кого-то еще — ничего не имею против.

— Спасибо, Господи.

— Назови своего кайсяку [50].

Варфоломей посмотрел на Марка. Марк побледнел.

— Я так и думал, — заключил Эммануил.

— Но!.. — воскликнул Марк.

— Не зря же я тебя учил, — вздохнул Варфоломей.

— Все. Варфоломей, можешь идти. Готовься. Пьетрос, Марк, останьтесь.

Мы едва дождались ухода Варфоломея и одновременно, не сговариваясь, пали перед Господом на колени. Но он не дал нам сказать ни слова.

— Я вас затем и оставил, что знал: все равно прибежите за него просить. Бесполезно. Он получил то, чего хотел.

— Но, Господи! — воскликнул я. — Это же не по-христиански! Самоубийство — смертный грех!

вернуться

49

Ками — японские божества различного уровня, в том числе духи природы, духи мест, духи предков и обожествленные исторические личности. Император, как потомок главной богини Аматэрасу, имел право присваивать ками ранг и категорию словно своим придворным.

вернуться

50

Кайсяку — помощник при сэппуку, который отрубал голову совершающему ритуальное самоубийство самураю и тем прекращал его мучения. Как правило, на роль кайсяку выбирали друга или любимого ученика.

60
{"b":"122","o":1}