ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ее приближение не осталось без внимания. Почти немедленно раздались громкие приветствия и резкий свист, которые исходили от мужчин, стоявших на галерее. Первым из толпы демонстрантов ее увидел репортер, поскольку, держа микрофон перед преподобным Болдвином, он продолжал крутить головой во все стороны. Он локтем толкнул оператора, чтобы тот направил камеру в ее направлении. Преподобный Болдвин остановился на полуслове, не скрывая раздражения, что его оставили без внимания так неожиданно. Он, однако, быстро сориентировался и постарался использовать ситуацию в свою пользу.

— Сестра, сестра, спаси тебя Господь! — торжественно произнес он, протягивая руки к Саванне. У, Лорел цинично подумала про себя, что, очевидно, священник больше желал произвести впечатление, чем действительно спасти Саванну.

— Пусть Господь Бог утолит твою жажду. Саванна остановилась в каких-нибудь шести дюймах от него, вильнула бедром и выпустила дым ему в лицо.

— Дорогуша! Если Он появится здесь в ближайшие пять минут с бутылкой вина, я буду счастлива позволить Ему утолить мою жажду. А пока мне поможет в этом «Френчи».

Она послала воздушный поцелуй камере, толпа на галерее опять взорвалась смехом, а пикетчики, остолбенев от удивления, расступились, как волны Красного моря, чтобы пропустить ее к лестнице. Лорел хотела проскочить за ней, пока не сомкнулись ряды верных своему вожаку людей, но Болдвин успел схватить ее за руку.

— Обернись к Богу, молодая женщина! Ищи истинный путь! Пусть Господь утолит жажду в твоей душе верой и правдой!

Лорел взглянула на него, раздраженно нахмурив брови. Она не выносила таких, как Джимми Ли Болдвин. Для нее телеевангелисты были еще хуже, чем агенты по продаже подержанных машин, пользующиеся дурной славой, обманывая бедных и старых, забирая то малое, что у них еще было, продавая за деньги такое Спасение Божье, которое можно было бесплатно найти в Библии. Но ей не хотелось ни с кем ссориться, она пришла сюда с другой целью. Она готова была отдать все, чтобы пройти незамеченной через эту толпу. Но с другой стороны, ей не хотелось, чтобы ее кто-то использовал в своих целях. Она глубоко вздохнула, почувствовав, как гнев медленно разгорается у нее внутри.

— У меня имеются свои собственные убеждения, мистер Болдвин, — сказала она, внутренне улыбнувшись тому, как он дернул головой в ее сторону, удивленно уставившись на нее, словно она была немой и вдруг заговорила. Он не ожидал, что она примет вызов. — Все они более важны, чем продажа абсолютно дозволенных законом алкогольных напитков в заведении с лицензией.

Джимми Ли сравнительно быстро пришел в себя.

— Вы прикрываете грех пьянства, заблудшая сестра? Пусть Господь сжалится над…

— Если я не ошибаюсь, именно Господь Бог превратил воду в вино на свадьбе Каина, это сказано в главе номер два, псалмы с первого по одиннадцатый. Алкоголь сам по себе не грех, преподобный отец, глупые поступки совершают те, кто не знает меры. А алкоголизм-это уже не грех, а болезнь. Вероятно, Господу нужно простить ВАС, что вы думаете по-другому.

Он обнажил свои белоснежные зубы в гримасе, которая на видеопленке могла сойти за улыбку, как подумала Лорел, а его пальцы крепче сжали ей руку выше локтя. Она видела, что он разозлен.

— Я пришел только как посланник Божий в войне за спасение человеческих душ. Мы приходим в пристанище порока, где слабости мужчин используются в целях наживы.

— Если вас интересует спасение мужских душ, тогда, вероятно, вы отпустите мою руку, — сухо произнесла она, вырываясь от него. — А что касается эксплуатации человеческих слабостей в целях денежной наживы, лично мне интересно, куда вкладываются деньги, получаемые за ваши телевизионные выступления. Интересно, что бы сказал Господь Бог об этом.

Болдвин покраснел, и зрители на галерее возбужденно загалдели. Его губы плотно сжались, а его рыже-коричневые глаза, которые еще недавно горели победным огнем, застыли и потускнели. Он отошел от нее на шаг, признавая свое поражение. Она в последний раз сердито посмотрела на него и уже направилась к лестнице, как вдруг ее ослепила фотовспышка. Лорел зажмурилась и, открыв глаза, обнаружила перед собой репортера.

— Мисс, я Дауг Мэтьюз из местной телевизионной компании, не могли бы вы представиться?

Воспоминания о других временах, когда она видела перед собой другие телевизионные камеры, пронеслись у нее в голове. Тогда репортеры набрасывались на нее, как стая собак. Они со всех сторон забрасывали ее своими вопросами, обвинениями, ехидными замечаниями.

— Нет,-прошептала она, пытаясь справиться с навалившейся на нее тяжестью.-Нет, пожалуйста, оставьте меня в покое.

Саванна спускалась с галереи и расталкивала операторов, заставляя их опустить камеру и пропустить Лорел.

— Оставьте в покое мою сестру, дорогуша,-сказала она репортеру,-или я засуну этот ваш маленький микрофон, вам в задницу.

Гиканье и возгласы раздавались среди посетителей «Френчи». Толпа верующих заохала, когда сестры Чандлер стали подниматься по ступенькам и вошли в бар. Джимми Ли отделился от толпы и потащил за собой Дауга Мэтыоза.

— Ты вынешь пленку или я разобью эту чертову камеру,-прорычал он, угрожающе наступая на Мэтьюза, который был маленького роста и выглядел трусоватым.

Дауг Мэтьюз весело улыбнулся ему, стараясь принять вид бывалого журналиста. Рукой он тщательно пригла-дил свои светлые волосы.

— Это же новости, Джимми Ли.

— Как и твое пристрастие к красивым мальчикам. Он обвел взглядом толпу своих рассерженных приверженцев, круживших по автостоянке и все еще продолжающих свое «представление».

— К черту твои новости. Нужно показать начало моей большой кампании против греха. И я не позволю, чтобы показали, как меня отчитывает какая-то баба в очках. Ты берешь эту пленку, все, что нужно, вырезаешь, клеишь заново, чтобы я выглядел самим Господом Богом, прощающим Марию Магдалину.

Его лицо исказила злоба, и он кулаком ударил Мэтьюза в грудь.

— Ты все понял, Дауги?

Мэтьюз сделал недовольное лицо и потер ушибленное место, тщательно расправив свой галстук бирюзового цвета.

— Да, да. Понял. Но все-таки интересно, кто это. Она тебя здорово отшила.

Джимми Ли потер лицо костяшками пальцев и посмотрел на дверь, в которую вошли женщины.

— Сестра,-прошептал он, обдумывая про себя что-то.-Сестра Саванны Чандлер.-Сообразив это, он заметно повеселел, и у него возник какой-то план.-Ее имя-Лорел Чандлер.

— Бедный Джимми Ли,-произнесла Саванна без всякого сожаления, когда они вошли в прохладное, темное помещение «Френчи».

— Он ведь только старается очистить наш город от грязи, аморальности и похоти. Он знаком со всем этим не понаслышке,-добавила она.

Опустив темные очки на кончик носа, она взглянула на Лорел, цинично улыбнувшись.

— Я это знаю, потому что сама спала с ним.

— Саванна!

— Ну, Малышка, не ужасайся так. — Она рассмеялась и оглядела зал в поисках подходящего места.-Священники тоже любят заниматься этим. Я должна тебе сказать, что Джимми Ли довольно изобретателен в этом деле…

Она направилась к столику, чувствуя удовлетворение оттого, что смогла досадить преподобному отцу. Куп разозлил ее, раньше такого с ней не случалось. И она сорвала свою злость на этом Джимми Ли. Правда, Лорел здорово помогла ей в этом.

Лорел золотой ребенок. Лорел законопослушная гражданка. Ей полезно узнать, что иногда приходится постоять и за себя. Пусть увидит, как живут другие люди. Пусть хоть раз подумает: Господи, ради всего святого и Саванны…

Находившиеся в баре приветствовали Саванну как героя, окликая ее и поднимая в честь нее стаканы. Она почувствовала теплое отношение земляков. Здесь она была как дома. Вокруг были свои люди, как это ни удивляло и ни раздражало Вивиан и Росса. Здесь ее ценили. Она улыбнулась и помахала рукой всем сразу, как это сделала бы победительница конкурса красоты.

— Эй, Саванна! — окрикнул ее Ронни Пелтиер. Он стоял, облокотившись на стойку.

17
{"b":"12200","o":1}