ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он трепетал, чувствуя прикосновение ее маленьких, твердых грудей. Его мужская плоть переполнялась желанием, она пульсировала, сжатая застежкой джинсов, когда живот Лорел прижался к ней. Сейчас, сейчас, подумал он. Здесь. Под стрекотание насекомых в знойном воздухе. Под теплыми лучами солнца, согревающего их, вдыхая первозданный запах первобытного болота, заполняющего их головы. Он запустил одну руку в ее короткие шелковистые волосы, а другой стал расстегивать пуговицы блузки. Но рука его застыла, когда вдруг он краем уха услышал тоненький голосок. Детский смех. Джек поднял голову и успел увидеть круглые глазенки и курносый нос, которые скрылись за стволом ивы.

Лорел ошеломленно смотрела на него. Совершенно оглушенная и изумленная. С трудом понимающая, где она и что происходит. Стекла ее очков запотели.

— Что случилось? — пробормотала она, ртом ловя воздух. Губы у нее горели, во рту было горячо и влажно — это же она ощутила и в самом интимном месте своего тела.

— Насколько я люблю аудиторию, — сухо заметил Джек, — настолько она здесь лишняя.

За деревом послышались новые смешки, и Лорел почувствовала, что щеки у нее заливаются краской. Она опустила глаза, собираясь посмотреть себе под ноги, но ее взгляд упал на впечатляющее свидетельство состояния Джека. Горячая боль внутри нее сжалась в комок, ей стало противно за свою слабость. Никогда раньше она не теряла головы с мужчинами. Никогда. И не хотела никогда впредь терять. И сейчас ей было трудно смириться с поражением.

— Закрой свои глаза, — поддразнил ее Джек, — и покайся. Это лучшее, что ты можешь сейчас сделать.

Лорел презрительно взглянула на него и слегка оттолкнула от себя.

— А вы суньте голову в воду и охладите свой пыл. Он хитровато улыбнулся.

— Мне не голову надо охлаждать, ma douce ami [34]. Она закатила глаза и на всякий случай отошла от него подальше, чтобы он не вздумал вытворить еще чего-нибудь. Она направилась к джипу и надела свои сапоги.

— Пошли, Казакова. Давайте посмотрим, поймали вы что-нибудь, кроме меня, в свои сети.

Они вошли в воду, и Джек вытянул первую сеть, в которой оказалось пятнадцать-двадцать раков. Это был хороший улов. Маленькие твари карабкались друг на друга, шипя и шевеля своими клешнями. Они были похожи на небольших омаров, медно-красные, с черными бусинками глаз и длинными усами. Лорел приготовила мешок и держала его, пока Джек высыпал в него раков. Они двинулись дальше, вытаскивая каждую сеть по очереди. В каждой оказался приблизительно такой же улов. Набралось три полных мешка.

К тому времени солнце превратилось в оранжевый шар и стало садиться за горизонтом. Наступали сумерки.

Лорел умело разложила все вещи в аккуратном порядке на заднем сиденье со своей стороны. Джек же побросал снасти в полном беспорядке. Мешки с раками он засунул вместе со снастями, на что Эйт прореагировал довольно скептически. Собака прыгнула на свое обычное место. Навострив уши и наклонив морду набок, она подозрительно рычала на шевелящиеся мешки с раками. Выезжая на дорогу, Джек остановил машину около старого «кадиллака» и отдал один мешок, полный раков, той компании, которая, вероятно, рассчитывала поймать раков, чтобы сэкономить.

Подарок был вручен без лишних церемоний и с благодарностью принят. Джек снова тронулся в путь, и несколько детей побежали за ними вдогонку, бросая цветы в Эйта, который в итоге оказался увенчанным гирляндой из маргариток.

Все было просто и естественно. Взаимопомощь была здесь традицией, идущей еще со времен появления Акадиены в Луизиане, когда жизнь была трудной, а земля необработанной. Люди делились с друзьями, соседями и родственниками, в хорошие и плохие времена. Размышляя над этим, Лорел подумала, что со времени смерти отца никто в Бовуаре ни разу ничего-не предложил кому-нибудь просто так, без всяких задних мыслей.

— Вы очень мило поступили, — сказала она, отодвинувшись немного, чтобы видеть, что он ответит.

Он пожал плечами и никак не отреагировал на ее комплимент.

— Мы поймали больше, чем нам нужно. А у них много ртов, которые просят есть. Кроме того, — сказал он, искоса взглянув на нее, — мне совсем не хотелось, чтобы они подали на меня в суд за то, что Эйт травмировал их ребенка.

— Как они могли подать на вас в суд, если это не ваша собака, — насмешливо спросила Лорел.

— Докажи это судье, ангел!

— Может быть, я смогу это сделать, — сказала она, скрестив руки и стараясь не улыбаться. — Есть еще одно незаконченное дельце, касающееся цветника моей тети…

— Только общение с Богом даст вам свободу, братья и сестры!

Джимми Ли прислушался к своему голосу, усиленному динамиком. Ему понравилось. Ничего, что они дешевые и не очень сильные. Как только кампания против греха начнет приносить деньги, он поедет и купят новые. А еще новый белый костюм или даже два. Ад, ничего не скажешь, жизнь становится совсем другой, когда появляются деньги.

Он был абсолютно уверен, что станет богатым и знаменитым. Несмотря на предательство этого подонка Мэтьюза, который все-таки пустил по телевидению в десятичасовых новостях субботний инцидент, вместо того чтобы показать все так, как хотел Джимми Ли, он выглядел очень красивым, очень благостным и очень хорошо сумел сыграть свою роль. Он сумел обойти всех других телеевангелистов. Джим Баккер был глупцом и по глупости угодил в тюрьму. Сваграрту было море по колено, он просто подбирал проституток на улице. Они оба остались позади, открыв Джимми Ли дорогу к славе и богатству. Через каких-нибудь пять лет у него будет своя церковь, по сравнению с которой собор Кристалл покажется сараем.

Приверженцы Пути Истинного приветствовали его, взирая на него, как будто он был сам Христос. Некоторые глядели на него с восторгом. На глазах других выступили слезы. Все они были обманутыми простаками. С таким же успехом он мог сколотить состояние, продавая змеиное масло или обещания дождя измученным засухой фермерам. Он был прирожденным лидером. Но в век самосознания и стремления к внутреннему миру религия была билетом в рай. Как сказал однажды Л. Рон Хаббард, если человек хочет стать богатым, лучший способ этого добиться — придумать свою религию. Джимми Ли обвел взглядом жалкие, страждущие лица своих последователей и улыбнулся.

— Да, именно так, мои друзья по вере в Христа, — сказал он, пройдя в другой конец взятого напрокат грузовика с открытой платформой, которая служила ему сегодня сценой. — Только через веру. А не через алкоголь, или наркотики, или плотские утехи!

Ему очень нравилось свое умение произнести фразу и закончить ее громовым голосом. И ему также нравилась вера в него этих людей. В толпе были женщины, которые, казалось, испытывали оргазм под воздействием его магического голоса.

— Вот почему, мои возлюбленные братья и сестры… — продолжал он мягко.

Он поднес к лицу скомканный носовой платок и вытер пот, который бежал у него по лбу. Жарко было, как в парилке. Его.о белая рубашка промокла насквозь. Его дешевый полотняный пиджак висел на нем, как мокрые обои. Ему безумно хотелось принять прохладный душ и улечься в свою постель с какой-нибудь очаровательной молоденький девицей, подзарядившись энергией от ее поцелуев. Но в данный момент он должен был стоять на открытой платформе под лучами палящего солнца, от которого, казалось, пот закипал у него на коже.

— Вот почему мы должны вести нашу борьбу. Вот почему мы должны победить наших падших врагов, которые хотят, чтобы мы погрязли в соблазне и грехе. Вот почему мы должны беспощадно уничтожать погрязших в пороке!

Он вскинул руку в направлении «Френчи», который находился неподалеку. Его маленькая паства завопила, как толпа у дверей доктора Франкенштейна. Они доверчивы, как овцы. Джимми Ли внутренне усмехнулся.

Лорел вышла из джипа, сделала несколько быстрых, сердитых шагов в направлении сборища, потом остановилась на полпути, подошвами своих туфель наступая на мелкую белую гальку. Каждый мускул ее тела, — так же как и ее совесть, боролись с той частью ее «я», которая не хотела вмешиваться и у которой был развит инстинкт самосохранения. Но все-таки она была возмущена…

вернуться

34

Моя сладкая любовь (фр.).

40
{"b":"12200","o":1}