ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

По правде говоря, Тони совсем не изменился за те десять лет, как он вылетел из школы. Физически он развился и окреп рано, вытянувшись до 5,8 футов и налившись мускулами, как только гормоны дали толчок созреванию. Психологически же он не изменился совсем. У него был непредсказуемый характер и изменчивое настроение, что часто встречается у совсем молодых людей. Его представление о хорошо проведенном времени неизменно включало спорт, грубый юмор и огромное количество пива.

У него постоянно были неприятности с правопорядком — несколько разбитых машин, случайные драки. Пару раз его забирали за то, что он толкал Эни, хотя никогда не причинял ей большого вреда. Она же всегда давала ему сдачи., эта маленькая мегера. Суд не хотел связываться с ними.

Он улыбнулся, когда вспомнил, как она швыряла в него банки с пивом, ругаясь на него со скоростью сто слов в минуту. Но улыбка исчезла, когда он сообразил, что Эни уже никогда не запустит в него чем-нибудь.

Он опустил глаза и посмотрел на простое обручальное кольцо, которое безостановочно крутил на пальце.

— Ты можешь выбросить его, Тони, — протяжно проговорил шериф Деннер, поставив ногу на стул. Положив руку на худое бедро, он искоса посмотрел на Тони, чувствуя усталость и злобу. С тех пор как нашли мертвое тело, он спал всего пару часов.

— Ты больше не женат. Развод обошелся бы тебе дешевле, — сказал Кеннер, глядя на Тони прищуренными глазами. — Теперь тебе придется платить, парень. Они забросят твой замечательный, зад в Ангола Рей, и ты будешь расплачиваться до конца жизни.

Тони моргал, пытаясь снять напряжение, которое давило на глаза, и, не глядя на Кеннера, пробормотал:

— Я не убивал ее!

— Конечно, это ты сделал это. Ты только что отсидел в нашей маленькой тюрьме. У тебя было шесть недель, чтобы накопить пару. Ты вышел, чтобы отплатить ей.

— Я не убивал ее.

— Скажи мне, Тони, как это — замотать шарф вокруг шеи женщин» н задушить ее? Ты смотрел л а ее лицо, ты видел, как оно меняет цвет, глаза вылезают из орбит, когда она поняла, что мужчина, за которым она замужем, собирается убить ее?

— Заткнитесь.

— Тебе нравились звуки, которые она издавала, Тони?

— Заткнись.

— Или тебе больше нравилось, когда она молила перестать терзать ее этим ножом?

— Заткнись! — Тони вскочил на ноги, откинув стул, который, опрокинувшись, упал на линолеум. Лицо побелело от гнева, когда он кричал, слюна брызнула во все стороны.

— Заткнись!

Кеннер Прыгнул, как волк, схватил его за толстую шею и впился в нее пальцами. Тони выдохнул от боли, которая побежала вниз по спине, Кеннер нагнулся ниже и несколько раз ударил его в пах…

— Это ты заткнешься, педераст, — промычал он ему в ухо. — Заткнись и садись.-Он отпустил его шею и подставил прямой деревянный стул как раз вовремя, чтобы подхватить его. Тони с такой силой ударился о стул, что это можно было сравнить с ударом игрока. Красные и голубые точки прыгали у него перед глазами. Он сделал судорожный вздох и облокотился локтями о стол, уныло свесив голову и слабо потирая шею. То, что осталось от его сигареты, догорало в пепельнице, его тошнило от дыма.

Кеннер отошел к старому армейскому металлическому столу, который кургузо, как обрубок, стоял у стены, и взял папку, в которой хранились фотографии. Он помедлил немного, прежде чем показать их, твердо зная, что Тони Жерар хотел бы выбраться из этой комнаты. Пусть он думает, что это не произойдет так скоро. Пусть он думает, что они будут его еще допрашивать, уверенные, что это сделал он.

— Ты паршивый мешок с дерьмом, Тони, — сказал он, перебирая фотографии. — Перейдем к фотографиям.

— Я не делал этого, — прошептал Тонн, потирая переносицу. Ему хотелось плакать, и он ненавидел Кеннера за это. Он хотел выйти из этой комнаты. Он хотел перестать думать об Эни и таких словах, как мучение и убийство.

— Все знают, что ты бил ее.

— Но я бы никогда не сделал…-Он осекся, когда до него дошло то, что сказал шериф и о чем все болтали. Все в городе говорили о том, в каком состоянии тело вытащили из реки. — Я бы никогда не сделал этого. Никогда.

— Ты имеешь в виду это? — Он вытащил снимки, на которых было снято тело, и разбросал их по столу.

Одно долгое ужасное мгновение Тони смотрел на тело своей жены на фотографии — шарф, замотанный вокруг горла, разрезы, которые были сделаны ножом на груди, животе и бедрах. В это долгое мгновение он запомнил это навсегда. Кожа, неестественно бледная, в синяках, в порезах и разодранная рваными дырами в некоторых местах. И ее глаза. Эти глаза. Эти красивые, большие карие глаза, застывшие от ужаса.

— Наверное, она выглядела хуже, когда ты утопил ее тело, — сказал Кеннер холодно. — Она была в реке пару дней. Слава Богу, что все сохранилось, все, что касается рыб и аллигаторов.

С отчаянным криком Тони сбросил фотографии со стола, потом повернулся и бросился на пол, в голове, как вспышки, мелькали изображения замученной Эни.

— Эни! О Боже, Эни! — кричал он, рыдания рвались из самого сердца. Он попытался подняться, разрываемый невыносимой болью потери, и, спотыкаясь, отошел от стола и опустился в угол на колени.

Кениер нахмурился и вздохнул. Он подобрал фотографии, пытаясь не смотреть на них, и убрал их обратно в папку. В нос ударил горячий резкий залах рвоты, но это не оставило неприятного осадка.

Он очень хотел, чтоб Жерар был виновен. Он искренне верил, что тот мог совершить преступление. Признание оправдало бы все те муки, которые Тони только что испытал.

— Ты можешь идти, — сказал он низким голосом и вышел из комнаты для допросов в холл.

Открылась другая дверь, и спокойный и собранный Данжермон тоже вышел в холл. На него не произвело никакого впечатления то, что он видел через двойное стекло, оставаясь невидимым.

— Боже, какое бесчувственное животное, — протянул он мягко и посмотрел на шерифа, поправив манжеты и ониксовые запонки.

— Нет, — сказал Кеннер. — Тот, кто убил Эни Делахлус-Жерар, безжалостное животное. Я обязательно поймаю его.

Данжермон взглянула на шерифа исподлобья:

— Вы не считаете Жерара виновным?

Кеннер покачал головой, вынимая сигареты из кармана.

— Вы видели его.

— Он может играть. Или то, что мы видели, было угрызениями совести.

— Если он это разыграл, он заслуживает этой чертовой премии Академии искусств. — Кеннер зажег спичку и, прикуривая, закрывал ее ладонями, как будто стоял на резком ветру. Чтобы избавиться от запаха, который стоял у него в горле, он глубоко затянулся и выпустил дым через ноздри.

— Меня вызвал шериф из округа Сан-Мартин, где нашли эту последнюю мертвую женщину. Все говорит за то, что это сделал тот же урод. — Он бросил горящую спичку на пол и мыском ботинка растер ее. — Я поймаю этого сукиного сына, — поклялся он. — Никто в моем округе ничего не сделает безнаказанно.

Данжермон саркастически улыбнулся, едва раздвигая уголки губ.

— Я ценю ваше отношение к работе. Убийца, который ходит на свободе, мешает и моей карьере.

Кеннер бросил на него резкий, тяжелый взгляд, глаза превратились в узенькие щелки на худом, гладком лице.

— К черту вашу карьеру, Данжермон. У меня жена и двое дочерей. И этот маньяк снует где-то рядом. Я вырву его чертову глотку.

Он повернулся и направился к офису. Данжермон пошел с ним рядом, ровная, плавная походка прокурора была совсем не похожа на горделивую, вразвалочку походку шерифа.

— Наши жители будут благодарны за то, что у вас психология быка, — съязвил Данжермон.

— Да, я достаточно зол, чтобы принять это за комплимент, — ответил шериф. Он заглянул в окошко офиса и сквозь жалюзи увидел профиль Лорел Чандлер, которая сидела, поджидая его. Мгновенно его виски сковала головная боль.

— Дерьмо. Только этого мне не хватало. Вероятно, она здесь, чтобы сказать мне, что это сделал Джимми Ли Болдвин.

Данжермон тоже посмотрел между планками жалюзи, мгновенно оценив женственные линии лица Лорел Чандлер и решительно выдвинутый подбородок. Она сидела на стуле рядом со столом Кеннера, скрестив ноги и опустив голову, а он разглядывал ее, пытаясь оценить стройность ее ног, затянутых в чулки. «Да, у нее и в самом деле репутация… упрямой».

71
{"b":"12200","o":1}