ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— О Боже, я должна идти.

Данжермон насмешливо склонился в полупоклоне:

— До следующей встречи, Лорел.

Она ушла из суда, чувствуя себя совершенно разбитой. Кеннер был невыносим, но при общении со Стефаном Данжермоном у нее возникало чувство, что она входит в клетку с тигром. На этот раз он слегка ударил ее красивой, мягкой лапой, и она почувствовала его острые и уверенные когти. Она благодарила Бога, что никогда не сталкивалась с ним в суде. «Акура» была припаркована у самого начала стоянки у здания суда и стояла в тяжелой тени дуба. Лорел мягко опустилась на сиденье, взялась за руль, и напряжение, которое держало ее в железных руках все утро, наконец-то спало, и она почувствовала себя в лужице растаявшего желе. Какое-то время она рассеянно смотрела на улицу, разглядывая старичков, сидевших напротив магазина.

Они собирались там каждое утро, в летних шляпах и рубашках с короткими рукавами, подтяжки поддерживали темные мешковатые брюки. Лорел знала, что за многие годы лица изменились, но она помнила многих из них со времен своего детства. Они собирались на скамеечке, чтобы увидеться, поделиться новостями и обменяться сплетнями. Сегодня они были хмурыми, настороженно провожали взглядами каждую проходившую машину, каждого незнакомого прохожего. Из магазина вышла женщина, держа за руку дочь. Еще вчера она считала такую опеку совершенно излишней.

Эни Делахаус ни у кого не выходила из головы.

Думал ли о ней Джек?

Дерьмо, подумала Лорел, опустив устало ресницы и чувствуя упадок сил. Его образ без разрешения прокрался в мысли. Она видела его затравленный, грустный взгляд всю ночь, слышала его хриплый, прокуренный голос: «У меня на совести уже достаточно покойников…»

Он, должно быть, имел в виду свою работу, но каждый раз, когда она спрашивала об этом, он представлялся дешевым циничным поденщиком, писавшим все эти ужасы ради денег. Он утверждал, что мог без труда разобраться, где правда, а где вымысел. В мыслях она постоянно возвращалась к тому, что он очень мало рассказывал о том периоде, когда работал юристом на компанию «Тристар Кеникал». И все же каждый раз, когда она пыталась оставить эту тему, что-то как будто толкало ее обратно к этому вопросу. Он сказал, что сломал, сжег и увлек компанию с собой. — В каком смысле?

Ответы на эти вопросы она могла найти в Хьюстоне, где была расположена штаб-квартира «Тристар». У нее были там знакомые, им можно было позвонить… Но чутье подсказывало не заглядывать в это. Ей было бы намного лучше оставить Джека и его настроения в покое. Совершенно очевидно, что у него были проблемы, которые он должен был решить или погрузиться в них, как в грязную воду, и полоскаться в этом, и это должен был решить он сам. Быть вместе означало катастрофу для обоих, так как оба искали поддержку друг у друга и силу, которой не было. Во всяком случае, как бы там ни было, он не хотел, чтобы она стала чем-то постоянным в его жизни. Они хорошо проводили вместе время — развлекались, как говорили кейджуны. И это все, что хотел от нее Джек.

Она отбросила эти мысли и не стала обращать внимания на боль, которую они причинили. Завела машину. Сколько раз она говорила себе, что не хочет никаких отношений. Она была не в том душевном состоянии, чтобы что-то начинать. То, что Джек стал ее любовником, было совсем другое дело. Она разрешила себе брать от жизни то, что доставляло ей удовольствие, и убеждала себя, что больше ей ничего от него не нужно. Лорел делала все, чтобы забыть, как он обнимал ее, когда она плакала.

На ленч подавали фаршированные помидоры и только что срезанный салат, но казалось, что у всех пропал аппетит. Они сидели на задней террасе за столом со стеклянным верхом и смотрели во двор, где все цвело и наливалось красками дня.

Лорел думала, специально «ли подсознательно тетя Каролина выбрала это место для завтрака, место, где все утверждало красоту жизни, тогда как все разговоры в городе были о смерти и ужасе. Они сидели под тенью деревьев, и свежий ветер доносил терпкий запах оливковых деревьев и гардений. Они слышали пение птиц и видели полноту жизни цветущего сада, и это заглушало боль от навязчивых мыслей о смерти.

— Я просто не знаю, до чего все дойдет, — говорила Мама Перл, покачивая головой. Она решительно подцепила большой кусок цыпленка из помидора, но так и не поднесла его ко рту. Отложив вилку, она глубоко вздохнула и потерла губы пухлой рукой, как будто хотела затолкнуть обратно слова, готовые вырваться наружу. Подступили слезы, и она стала смотреть на каменный фонтан, основание которого украшали херувимы. Каролина не ела салат, а снова и снова поворачивала черную маслину вилкой. Властный вид, казалось, куда-то пропал, уступив место переживанию этих тяжелых событий, но она тем не менее была хозяйкой Бель Ривьера, их лидером, и она справлялась со своими переживаниями лучше остальных. Глубоко вздохнув, чтобы ободрить себя, она решительно расправила свои чудесные плечики, под белой шифоновой блузкой.

— Со времен Каина мир всегда был местом, где царило насилие, совершались убийства. И он не стал хуже. Сейчас так кажется, потому что несчастье произошло внезапно и коснулось нас всех.

Мама Перл неодобрительно посмотрела на нее и грузно поднялась со стула, тяжело отставив его назад.

— Скажите это Ти-Грейс Делахаус. Я должна пойти посмотреть, как мой кекс.

Потихонечку ворча и переваливаясь, она направилась в дом, и при каждом шаге ее одежда из легкого красного полотна издавала легкое шуршание. Каролина смотрела, как она шла, и чувствовала себя беспомощной, неспособной хоть как-то облегчить горе, беспокойство и гнев, которые заставляли бояться и терять самообладание всех, кого она знала. Она посмотрела на Лорел, которая ковыряла свой салат.

— Как ты, дорогая?

— Все в порядке, — автоматически ответила она. Каролина терпеливо ждала, когда услышит что-то близкое к правде. Смирившись с неизбежным, Лорел отложила вилку и положила локти на прохладное стекло стола.

— Я чувствую себя сильнее, чем раньше, — сказала она, удивляясь сама этому. — Но после всего того, что случилось….. Мне хочется убежать и спрятаться туда, где я не знаю ни одной души.

Каролина протянула через стол руку и сжала запястье племянницы, это был жест любви и поддержки.

— Но ты не должна.

Уехать сейчас, пообещав помощь Делахаусам и зная об их напряженных отношениях с Саванной… Это было бы выходом для труса. Она не может просто уйти и жить сама по себе.

— Нет, я не сделаю этого.

Каролина сжала руку Лорел, ее сердце переполнила любовь и сочувствие.

— Твой отец так гордился бы тобой, — от волнения ее голос сделался хриплым. — Я горжусь тобой.

Лорел не знала, что она сделала, чем могла бы гордиться тетя, но промолчала. Боясь расплакаться, она отвернулась и стала смотреть на красивые фиолетовые цветы, которые гроздьями увивали одну из колонн балкона, и держала руку тети, успокаиваясь от этого прикосновения, впитывая энергию того, кто любил ее, невзирая ни на что.

Она подозревала, что многие люди в Байю Бро станут теперь более внимательно относиться к семье, неожиданно осознав, что любимые люди могут отдалиться, охваченные чувствами, о которых не принято говорить, или мечтами, которые никогда не исполняются. Сегодня жизнь казалась ей более прекрасной, чем-то, за что стоит держаться и чем стоит наслаждаться.

Приведя в порядок свои чувства, Лорел нежно высвободила руку и потянулась к почте, которую захватила по дороге домой.

— У нас есть очень интересные письма сегодня, — сказала она, просматривая почту. Она выбрала несколько красивых конвертов с разными марками, надписанных плавным женским почерком и пахнущих жасмином.

Каролина взяла письма. Мягкая улыбка тронула ее губы, когда она, надев очки на свой красивый прямой нос, просматривала адреса.

— Как мило получить весточку от старых друзей в такой ужасный день.

— Старые школьные друзья? — осторожно спросила Лорел, внимательно наблюдая, как тетя разрезала кухонным ножом розовый конверт. — Или по делам?

73
{"b":"12200","o":1}