ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Я рассказала ей, — произнесла она, поворачиваясь к отчиму.

Он понял, что произошло, и это, подобно вспышке, отразилось в его глазах. Однако он предпочел притвориться непонимающим. Ведь притворялся же он невиновным все эти годы.

— Рассказала ей о чем, дорогая?

— Правду о том, как ты обращался с моей сестрой, когда она была слишком мала, чтобы заставить тебя остановиться. Правду о том, как ты превратил ее в проститутку.

От таких слов и событий за этими словами у преподобного Стиппла перехватило дыхание. Бледность с тонкой шеи Росса потихоньку стала переползать на его лицо. Он попытался было открыть рот и возразить, но Лорел резким движением руки оборвала его.

— Ты, сукин сын, даже не трудись отрицать это, пока я здесь. Я знала, что происходило. Я знаю все. Знаю, во что ты втянул ее. Из-за этого она мертва. Все это время я молчала, я хранила этот страшный секрет все это время в себе, позволяя тебе оставаться безнаказанным. Но не теперь, — пообещала она, ее голос вибрировал, как и все внутри.

— Я рассказала Вивиан, — продолжала она, окинув его взглядом, — богатый и праздный мужчина, здоровый и гордый, загорелый, с зачесанными назад черными волосами, одетый в клубную куртку цвета травы и слаксы цвета хаки. Он был одним из тех, кого следовало бы прирезать и оставить умирать. — Я все рассказала Вивиан и теперь искренне надеюсь, что она все-таки убьет тебя.

Росс попытался поймать за руки направившуюся к выходу Лорел.

— Лорел, подожди.

Она с яростью дернулась от него в сторону, ее глаза были наполнены жгучей ненавистью.

— Нет. Я ждала слишком долго.

Ненависть, подобно яду, кипела в ней, она выскочила из дома и мгновенно уехала.

На крыльце дома стоял в панике Росс Лайтон.

— Господи, как я не люблю религиозных фанатиков. — Кеннер откинулся на спинку кресла, стараясь расправить возникшую между лопатками складку.

Взглядом он провожал последователей Дороги Истины, выходящих из его офиса и следующих в холл. Больше всего он ненавидел их за то, что они живут в окрестностях Байю Бро и уже достигли избирательного возраста. Ведь это означало, что, по крайней мере, ему следует создать хотя бы видимость доверия к их словам.

Он перевел прищуренные глаза в сторону их главаря, сидящего в кресле посетителей с противоположной стороны стола. Пройдоха. Так описал бы он Джимми Ли Болдвина. Он ненавидел пройдох. Всегда около неприятностей появлялись эти чертовы пройдохи.

— Итак, вы предполагаете, что Джек Бодро придушил обеих девиц и порезал их на куски?

Джимми Ли сцепил свои пальцы и изобразил озабоченность, его рыжевато-коричневые брови образовали над глазами некое подобие навеса, а языком он ощупывал поврежденные зубы.

— Я слышал свидетельства моих дьяконов, шериф. Я вовсе не одинок в своих подозрениях.

— Да, но у других людей есть и другие подозрения. — Кеннер вытряс сигарету из мятой пачки и безуспешно пытался найти спички. Стоящий около картотеки Данжермон подошел к нему и предложил закурить от тоненькой золотой зажигалки-палочки из двадцати четырех карат золота. Шериф глубоко затянулся, не сводя глаз с Болдвина, выпустил голубую струйку дыма в грязный потолок.

— А что скажете на то, что мне рассказали небольшую историю о вас и Саванне Чандлер?

Проповедник закрыл глаза и закачал головой, как будто его пронзила глубокая нравственная боль.

— Лорел, — пробормотал он, про себя посылая ее ко всем чертям. — Она приходила с той же историей и ко мне. Возможно, это плод воображения извращенного ума Саванны. Одному Богу известно, куда она может прийти с такими порочными историями. Я опасаюсь, что она идет по темному пути, — с драматическим пафосом произнес он.

Кеннер настойчиво хмыкнул и шумно прочистил горло.

— Мне глубоко плевать, каким путем она идет. Почему с этим она пришла к вам?

Джимми Ли умерил вполовину свой театральный пыл. Шериф был нетерпеливым.

— Она была завсегдатаем «Френчи». Как бы я хотел видеть это логово пороков закрытым.

— Вы всегда, занимаясь сексом с женщинами, привязываете их?

— Шериф! — Я ведь человек Бога!

— Большинство дерьмового потомства производят от имени Бога. Вы когда-нибудь пробовали?

Джимми Ли посмотрел прямо в его глаза. Взгляд его был невинным, как у мальчика при алтаре.

— Я бы даже и не мечтал об этом.

Но он начал мечтать об этом пятью минутами позже, покинув офис шерифа. А привязанная под ним женщина была не кем иным, как Лорел Чандлер.

Кеннер ткнул сигарету в переполненную пепельницу и повернул свой стул лицом к Данжермону. Его удивило, каким образом прокурору округа удается выглядеть как модель с обложки модного журнала, тогда как он сам выглядел и источал запах, ощущая себя единственным оставшимся в живых покорителем джунглей. С момента обнаружения тела Энн Жерар они переживали адское время. Но стресс и усталость от изнурительной работы отскакивали от него, как масло от тефлоновой сковородки.

— Стив, что ты об этом думаешь? — спросил Кеннер. — Проповедник половой извращенец или Джек Бодро?

Услышав такое фамильярное обращение, Данжермон дернул челюстью, но никак не отреагировал. Вертя на пальце свой перстень, он внимательно смотрел в окно, раздраженно отмечая про себя, что шторы повешены криво.

— Я не думаю, что у Эни Жерар могло бы быть что-нибудь с Болдвином, особенно если учитывать его попытки закрыть бар ее родителей. Связь с Саванной Чандлер он отрицает. В действительности вместе их никто не видел. Что касается обвинений Саванны, ну, мы знаем, она ведь была женщиной, которая могла и сделать, и сказать что угодно. В конце концов, она могла иметь зуб на него. Никто не знает.

— А Бодро?

— Конечно, у него есть необходимое для этого воображение. Если судить по его. книгам, у него есть склонность к насилию. Он знал обеих женщин. Кроме того, у него репутация бабника.

— Но вокруг него не витают истории о привязанных женщинах или о грубом обращении с ними.

Данжермон отвернулся от окна и удостоил шерифа пронзительным взглядом.

— Шериф Кеннер, возможно, что у себя в Хьюстоне он убил свою жену, — мрачно произнес он. — Это достаточно «грубое обращение» для вас?

Совсем запутавшись в своих мыслях, Кеннер дотянулся до лежащей на столе пачки «Кэмел» и вытряс последнюю сигарету. Мусоля ее губами, он произнес:

— Может, лучше для нас немножко поболтать с мистером Джеком Бодро?

Когда Лорел наконец-то добралась до Похоронного дома Прежана, был уже поздний вечер. Тетя Каролина изо всех сил пыталась отговорить ее от этого. День и без, того был слишком ужасным. Не будет ли разумнее подождать проведения аутопсии и зайти уже тогда, когда сделает свое дело мистер Прежан? Будет ли она вспоминать свою сестру другой, а не только жертвой чудовищного преступления?

Да, она была жертвой этого чудовищного преступления, преступления, через которое прошла в полном одиночестве. Лорел не могла вынести мысли об этом. Они всегда были вместе. Даже когда Росс тайком посещал комнату Саванны, боль после его ухода они делили вместе. Мысль о том, что ее сестра была лицом к лицу с убийцей в полном одиночестве, на болоте, где не было никого, кто мог услышать ее крики о помощи, где не было такой вещи, как прощение, никакой благодарности…

Пытаясь избавиться от слез морганием, она открыла входную дверь и вступила в холл. В нос ей тут же ударил тяжелый запах гвоздик и лимонного освежителя. В Зале безмятежности гудел пылесос. Из радиосистемы доносилась музыка Мантовани — слащавые скрипки и насмешливые флейты.

Из своего офиса, как будто почувствовав ее присутствие, вышел Лауренс Прежан и направился к ней. Это был небольшой человечек, почти такого же роста, как Лорел, худощавый и жилистый. В нем была элегантность, долгое время заставлявшая Лорел думать о нем как о местной кинозвезде. Его жидкие, тонкие волосы были аккуратно причесаны, а карие глаза вызывали симпатию.

— О, я так сочувствую твоей потере, — мягко сказал он, обнимая ее за плечи.

99
{"b":"12200","o":1}