ЛитМир - Электронная Библиотека

Джолин подняла бровь:

— Великий Дэн?

Нахмурившись, Элизабет безуспешно пыталась отчистить с джинсов давно засохший потек белой масляной краски.

— Ничего особенно великого я в нем не заметила, — притворяясь равнодушной, буркнула она.

— Ну да, рассказывай! Он в Голливуде кому угодно дал бы сто очков вперед, и ты это знаешь.

— Если он такой замечательный, чего же ты в него не влюбилась? — саркастически заметила Элизабет. Джолин и бровью не повела. — Неважно, кто в него влюбился. Он вне игры.

— Иди ты на фиг, — оттолкнула ее Элизабет, — если ты хочешь сказать, что он «голубой», то я тогда кто? Королева Англии?

— Он не «голубой». Просто местные девочки его не интересуют, — объяснила Джолин, методически раздирая шоколадную обертку на узкие полоски. — В каком-то мохнатом году он женился на здешней красавице, несколько лет играл в профессиональный футбол за «Рейдерз», а потом полетело к черту его колено, а за коленом карьера, и женушка послала к черту его самого. Говорят, у него есть какая-то баба, но не из города, а свою личную жизнь он умудрился полностью отделить от общественной, что в масштабах нашего городишки почти подвиг. А что? — спросила она, лукаво взглянув на Элизабет. — Интересно стало?

— Едва ли, — фыркнула та. — Сама знаешь, с мужчинами покончено. Просто он уже замучил меня с этим убийством, и вообще…

Она обвела взглядом комнату, чтобы отвлечься от застрявшего в памяти образа Дэна Янсена, наклонившегося к ней с платком в руках, заслоняющего ее от злобных взоров местных дам из лютеранской церкви, вытирающего с ее щеки желе с тщательно скрываемым сочувствием в глазах.

Джолин была не лучшей хозяйкой, чем сама Элизабет. Кровать она не застилала; крышка стоящей у шкафа бельевой корзины съехала набок, как будто куча одежды пыталась сбежать, прежде чем ее подвергнут пытке стиральной машиной; гора книг и блокнотов грозила вытеснить с ночного столика телефон, будильник и пепельницу, полную окурков.

Стоп. Что-то привлекло рассеянный взгляд Элизабет к этому разгрому.

— Как твоя голова? — невинно спросила она у Джолин.

— Что-что? — с набитым ртом прошамкала Джо, но вдруг перестала жевать, поняв, куда смотрит Элизабет. Пепельница. Она зажмурилась и мысленно обозвала Рича Кэннона десятком своих любимых слов. Скотина ленивая убрать за собой не удосужился. Пришел, получил что хотел и отбыл, оставив после себя полдесятка окурков и поднятое сиденье в туалете.

— Не говори ничего, — промямлила она, не разжимая губ и чувствуя себя униженной и жалкой.

Элизабет осталась глуха к ее мольбам. Ее просто бесило, что Рич Кэннон два раза в неделю вваливался сюда, как к себе домой. А то, что Джолин каждый раз безропотно обслуживала его и без звука отпускала, бесило еще больше.

— Джолин, ты достойна лучшего. У Джо пропал аппетит. Она отложила недоеденную шоколадку, встала и вытерла руки о джинсы.

— Да, — согласилась она, упрямо глядя вниз, на свои стоптанные кроссовки, — как и все мы.

— Он был здесь, когда я звонила тебе вчера ночью, да? А она вчера ночью была слишком взвинчена, чтобы заметить нечто особенное в голосе Джолин; слишком захвачена собственными кошмарами, чтобы подумать и догадаться, что ее лучшая и почти единственная подруга ей врет.

Джолин промолчала, что само по себе являлось ответом.

— Как он воспринял известие о кончине тестя? Джолин с преувеличенным равнодушием пожала плечами:

— Что-то буркнул. Его обычная манера проявления чувств.

Нетрудно себе представить, подумала Элизабет. Судя по тому, что видела она, Ричу Кэннону не было дела ни до кого и ни до чего, если это не касалось впрямую его особы. К Джолин он тоже не питал особой нежности: ему просто было с ней удобно, и он пользовался ею без всяких угрызений совести.

— Джолин, он тебя использует.

— Тоже мне новость! — Джолин схватила чертову пепельницу с ночного столика и вытряхнула ее над ведром, отчего в воздух поднялось облако пепла. — Ну, так ведь и я его использую, — выпрямляясь, продолжала она. — Об этом ты подумала? Он у меня вместо мальчика по вызову. Ты знаешь, иногда можно наплевать на гордость ради пользы для здоровья.

Элизабет воздержалась от комментариев. Глаза Джолин горели таким отчаянным огнем, будто спасительный аргумент только что пришел ей в голову, и разубеждать ее было бы просто жестоко. У Элизабет на это духа не хватало, да и времени не было.

— Идем, радость моя, — устало сказала она, положив недоеденный «Сникерс» на ночной столик. — Нам пора, представление начинается.

В зале суда, где назначили пресс-конференцию, можно было только стоять. В дверях Лоррен Уорт орлиным оком проверяла документы у представителей прессы и отсеивала любопытных горожан, которых тоже пришло немало. Приемную заполонили жители Стилл-Крик, жаждущие новостей. Они толпились группками по трое-четверо, не пропуская взглядом ни одного незнакомого лица.

В зале суда, прямо перед судейским креслом, возвышался ощетинившийся микрофонами подиум. Стол пододвинули к нему вплотную; на столе стояли три рукописные картонное таблички с именами — «Шериф Янсен», «Агент Игер», «Помощник шерифа Кауфман», — но только одно место было занято. Марк Кауфман сидел за столом, хрустя пальцами, с видом человека, который, страдая боязнью публичных выступлений, должен через пять минут говорить речь на ассамблее ООН. Он увидел Элизабет, помахал ей и нервно улыбнулся.

Вокруг вздымался лес камер и юпитеров. Репортеры возбужденно переговаривались, обуреваемые жаждой действия. Элизабет и Джолин едва успели проскользнуть в задний ряд, как у стола появился Дэн.

Гул усилился и стал похож на грохот накатывающих на берег волн. Репортеры заметили Янсена, как только он вышел из комнаты для совещаний. Посыпались вопросы — вдруг шериф скажет что-нибудь сверх официального заявления? Но он будто не слышал их.

Отцам города отвели места в ложе присяжных. Когда Дэн проходил мимо, мэр города Чарли Уайлдер и глава городского совета Байди Мастере как по команде привстали со стульев, и ему пришлось замедлить шаг и обернуться к ним.

Чарли был пухлый жизнерадостный весельчак — за таких обычно голосуют с удовольствием. Ему принадлежал хозяйственный магазин «У Хэнка», где весь год не прекращались распродажи, обеспечивавшие Чарли симпатии избирателей и помогавшие предприятию держаться на плаву. На распродажу обычно выставлялись товары пониженного спроса, вроде овощерезок или средств для удаления волос, но народ, соблазняясь сниженными ценами, уверенно шел за покупками к Чарли вместо того, чтобы ехать в Рочестер, где можно было все купить намного дешевле в больших магазинах.

За Байди, тощего малого с вечно кислым, вытянутым лицом и узкими, поникшими плечами, голосовать никто особенно не хотел. Он был похож на нахохленную хищную птицу — грифа или стервятника. Но управлять городским советом, тем паче быть главой совета никто тем более не хотел, а Байди был человеком если и не очень приятным, то практичным и добросовестным. Фольклорный фестиваль был его идеей; не затем, чтобы дать местным жителям лишнюю возможность развлечься и отдохнуть, а для привлечения туристов. Фестиваль приносил городу неплохой доход, жителям больших городов нравилась спокойная патриархальная атмосфера городка, и Байди уж точно не позволил бы затягивать расследование убийства, тем самым нанося урон репутации Стилл-Крик.

— Дэн, можно вас на два слова? — спросил Чарли, наваливаясь объемистым животиком на барьер ложи.

Байди тоже подался вперед, вперив колючий взгляд в лицо Дэна.

— Мы хотели бы знать, скоро ли вы закончите.

— Пресс-конференцию? Через полчаса, не больше.

— Нет, нет, — поморщился Чарли, — дело об убийстве. Мы слышали, у вас уже есть подозреваемый. Он задержан?

— Нет.

— Дэн, вы не могли бы поточнее определиться со временем?

Мэр хохотнул, отчего его брюшко забавно заколыхалось: так он всегда смягчал резкие вопросы независимо от темы. Пожалуй, с таким смешком он мог бы во всеуслышание объявить, что поддерживает неонацистов, и все решили бы, что так и надо, поскольку Чарли добродушно улыбается.

27
{"b":"12201","o":1}