ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мне необходимо задать вам пару вопросов.

– Клянусь честью, ребята, вы только и делаете, что задаете вопросы. У вас теперь больше ответов, чем вам требуется.

– Сегодня утром я говорила с Линдсей Фолкнер.

Лицо Донни перекосилось от отвращения.

– Она сообщила вам, что я воплощение антихриста, так? Эта женщина меня ненавидит. Они с Памелой были так близки. Насколько бывают близки женщины, если они не лесбиянки.

– Миссис Фолкнер сказала мне, что вы собираетесь продать доставшуюся вам по наследству долю в агентстве.

– Я сыт по горло своим собственным бизнесом. К тому же у меня нет желания иметь Линдсей деловым партнером.

– Она говорила, что вы нашли покупателя из Нового Орлеана. Это правда?

Донни игриво покосился на нее:

– Хороший бизнесмен никогда слишком не разбрасывается.

– Вы мне намекаете, что это блеф? – Анни улыбнулась в ответ, словно друг, желающий узнать секрет. – А то может всплыть имя, и тогда мне останется только позвонить и…

– Какое имя? – Анни даже ощутила, как Донни насторожился.

– Дюваль Маркот.

– Это блеф, – спокойно заявил Бишон. – Звоните куда угодно.

Донни поскреб щетину на подбородке и кивком головы указал на платформу:

– Что вы думаете об этом произведении искусства?

Анни повернула голову – дешевый сосновый каркас был обтянут проволокой. Две женщины украшали сооружение голубой гофрированной бумагой, смеялись, разговаривали, и им было не до серьезных мировых проблем.

– Это замок, – объяснил Донни. – Идея моей дочки. Она выбрала сцену из пьесы «Много шума из ничего». Вы можете в это поверить? Всего девять лет, а она взахлеб читает Шекспира.

– Джози очень умная девочка.

– Ей так хотелось помочь, но у ее бабушки другое мнение на этот счет. Еще одна женщина из семьи Дэвидсон устраивает заговор против меня.

– Разве родители Памелы собираются оспаривать ваше право на опеку?

Донни сгорбился, он не отводил взгляда от платформы.

– Даже не знаю. Я думаю, это зависит от того, отправят Хантера в тюрьму или нет. У меня преимущество – я никого не пытался убить последнее время. – Он покосился на Анни и добавил: – Это была шутка.

– Вы хотите, чтобы Джози все время жила с вами?

– Она моя дочь, и я люблю ее.

Как будто это так просто и легко. Можно подумать, ему удастся разделить две половины своего существа – Донни-отца и Донни-донжуана.

– Ходили слухи, что вы пытались отобрать девочку у Памелы.

– О боже, вы снова об этом! – Бишон поморщился. – Вы же нашли убийцу. Так почему бы вам его не арестовать? Я не убивал Памелу ни ради страховки, ни ради ее доли в бизнесе, ни в приступе ярости, ни по какой-либо еще причине, которая может взбрести вам в голову. Черт меня побери, да в тот вечер я вообще не мог пальцем пошевелить. Я так напился с приятелем, что едва сумел добраться до дома и сразу же отключился.

– Мне все это известно, – ответила Анни. – Я не рассматриваю вас как подозреваемого, мистер Бишон. – Хотя ей частенько приходило в голову, что, во-первых, состояние опьянения очень легко изобразить, а во-вторых, у Донни было больше мотивов для убийства, чем у кого-нибудь другого.

Согласно рапорту, Донни Бишон появился в баре «Буду Лаундж» между девятью и десятью часами вечера, и приятель отвез его домой около половины двенадцатого. Памелу видели живой в последний раз около восьми двадцати, а умерла она около полуночи. Так что у Донни была возможность расправиться с женой как до появления в баре, так и после возвращения домой.

– Я просто не понимаю, на каком основании вы оспаривали право Памелы на опеку.

– Зачем вам это? Памела мертва. Какая теперь разница?

– Если у Памелы был роман…

– Ее убил Ренар! – хрипло прорычал Донни. У него на шее проступили жилы, синие, словно провода. Он изо всех сил шмякнул бутылку о цементный пол, и осколки стекла шрапнелью полетели во все стороны, пиво вспенилось, как перекись на рваной ране. – Он убил ее! А теперь делайте вашу долбаную работу и упрячьте его за решетку!

Донни прошел мимо Анни к дверям. Рабочие прекратили работу и смотрели на них, разинув рты. Из радиоприемника лилась развеселая песня «Мне обязательно повезет».

Анни торопливо пошла следом. Яркий солнечный свет почти ослепил ее, когда она вышла из ангара. Женщина моргнула и заслонила глаза рукой. Донни стоял у цепи, ограждающей владения его компании, и смотрел на большегрузные автомобили, бегущие мимо по шоссе.

– Послушайте, я просто пытаюсь докопаться до истины. – Анни встала рядом с ним.

– Просто… Вы все копаете и копаете. – Он тяжело глотнул, кадык дернулся вверх-вниз, как поплавок. Донни не отводил взгляда от грузовиков. – Почему это никак не кончится? Памела мертва… Я так от этого устал…

Ему хотелось, чтобы раны зажили и исчезли без следа, не оставив о себе памяти.

– Я мог бы быть ей лучшим мужем, – прошептал Донни. – И она могла быть лучшей женой. Вот и думайте теперь, что хотите.

Где-то вдалеке раздался свисток паровоза. Казалось, Донни его не слышал. Он погрузился в воспоминания.

– Я просто хотел получить то, что мне причитается, – пробормотал он, моргая, чтобы скрыть подступившие слезы. – Я не хотел потерять ее. Я не хотел потерять Джози. Я думал, может, если ее припугнуть… Пригрозить, что отберу ребенка…

Как он собирался припугнуть жену? Донни угрожал отобрать право опеки, но была ли эта угроза единственной? Анни уже набрала воздуха в легкие, чтобы спросить, что именно он имел в виду, но промолчала, потому что Бишон повернулся к ней.

– Знаете, вы на нее похожи, – в его голосе появились странные, мечтательные нотки. – Овал лица… Волосы… Губы…

Он протянул было руку, чтобы коснуться ее щеки, но в последний момент опомнился. Анни не знала, что именно заставило его отступить – здравомыслие или страх испортить очарование воспоминаний. Как бы то ни было, она занервничала. Ей не понравилось сравнение с женщиной, которую постиг такой ужасный конец.

– Мне ее не хватает, – признался Донни. – Я всегда хотел того, чего не мог получить. Я привык думать, что это лишь мои амбиции, но это была… потребность.

– А как насчет Памелы? Чего хотела она?

Снова раздался свисток поезда, ближе, громче.

– Освободиться от меня, – последовал простой ответ, голос Донни звучал невыразительно. – И она своего добилась.

Анни смотрела ему вслед, когда Бишон пошел прочь, не к ангару, а к белоснежному «Лексусу» с перламутровым отливом, припаркованному недалеко от боковых ворот. У нее за спиной пронесся южно-тихоокеанский экспресс, постукивая колесами на стыках рельсов.

Анни работала над этим делом всего несколько часов, но у нее появилось ощущение, что она вступила в лабиринт. Он показался ей сначала обманчиво простым, но оказался на самом деле сложнейшей комбинацией переходов с зеркальными стенами. Ей хотелось вернуться, но пути назад уже не было. Тайна притягивала Анни, манила к себе. Соблазн. Ей показалось, что невидимый сообщник шепнул это слово ей на ухо.

Фуркейд. Ник был стражем у ворот, и он станет ее проводником, если Анни примет его предложение. У него находится карта лабиринта, и он знает игроков. Анни следовало решить, друг он ей или враг, искренним было его предложение или он заманивал ее в ловушку. И судя по всему, у Анни осталась единственная возможность это выяснить.

ГЛАВА 18

Даже при ярком дневном свете дом выглядел зловещим.

Ник смотрел на него из своей пироги, его зачаровывала мысль, что зло может задержаться на месте словно запах. После трагедии дом оставался заброшенным, печать смерти лежала на нем.

Ник не собирался заходить внутрь. Многие назвали бы его суеверным, но эти люди никогда не подходили слишком близко к черте, отделяющей добро от зла, и им не была знакома сила дьявола или его возможности. Впрочем, факт отсутствия на берегу рыбаков в воскресный день, когда в других местах Пони-Байу яблоку негде упасть, говорил сам за себя.

35
{"b":"12203","o":1}