ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«А что потом?» – подумала Анни, но вслух этого вопроса не задала. Она просто позволила тишине повиснуть между ними, ей было слишком жарко, и она слишком устала, чтобы продолжать. На верхнем этаже дома было душно, неожиданно жаркий день нагрел крышу. Вентиляторы под потолком только гоняли теплый воздух туда-сюда.

– Ну что, достаточно на сегодня? – поинтересовался Ник. Он поднес сигарету к губам, потом передумал закуривать и положил ее на стол рядом с пачкой. – Оставайся на ночь, – предложил он. И излучаемая им энергия сразу стала сексуальной, как будто Ник повернул выключатель. Анни почувствовала прикосновение этой ауры к коже, ощутила, как ее собственное тело завибрировало в ответ.

– Я не могу, – негромко ответила она. – В связи с последними событиями Сэм и Фаншон беспокоятся. Я должна быть дома.

– Тогда задержись ненадолго. – Ник приподнял ее подбородок. – Я хочу тебя, Туанетта, – прошептал он, наклоняя голову.

– Как бы мне хотелось, чтобы все было так просто.

– Нет, тебе этого не хочется. Потому что если бы это был только секс, ты бы почувствовала себя обманутой, грязной, использованной. А этого ты не хочешь.

– А что же это тогда, если не просто секс? – спросила Анни, удивленная его намеком на нечто большее. Фуркейд всегда казался ей мужчиной, который стремится к необременительным отношениям с противоположным полом.

С задумчивым выражением Ник провел пальцем по щеке Анни.

– Это то, что есть, – негромко ответил он, накрывая ее губы своими. – Останься, и мы рассмотрим возможные варианты.

Его язык проник в ее рот, и Анни сразу же отреагировала на эту ласку.

– Я хочу тебя, – прошептал он, лаская ее спину. – Ведь и ты хочешь меня? Не бойся этого, Туанетта. Ты можешь спуститься глубже вместе со мной.

Глубже. В черную воду, в неизведанное. Утонешь или выплывешь. Анни вспомнила, как Эй-Джей обвинил ее в том, что она отталкивает его потому, что он слишком хорошо ее знает. А Ник говорил, что она плохо знает себя и боится того, что может скрываться в глубине ее души. Фуркейд увлекает ее за собой. Или она вытащит его наверх, или он утянет ее за собой в свою темноту так глубоко, что Анни утонет.

Ник ждал и молчал. Спокойный и собранный, словно сжатый кулак.

– Хорошо, я останусь ненадолго, – сдалась Анни.

Он поднял ее на руки и понес к кровати. Они торопливо раздевали друг друга, их пальцы спешили, спотыкались на пуговицах. На них действовала жара в комнате. Кожа стала влажной от желания. Их тела касались друг друга, горячие и влажные, плоть к плоти, мужчина к женщине. Его руки исследовали ее тело – мягкую полноту груди, острый кончик соска, влажное тепло лона. Она касалась его рельефных мускулов, густых темных волос на груди, мощного члена, гладкого и твердого, как мраморная колонна.

Они упали на простыни, ее темные волосы разметались по подушке. Она выгнулась, подставляя тело его поцелуям, а он ловил губами капельки пота в ложбинке между ее грудями, его губы двигались вниз к животу, ласкали округлое бедро, чувствительную кожу под коленями. Анни открылась навстречу его рукам. Ник довел ее до крайнего возбуждения, заставив жаждать воссоединения с ним.

Он вытащил пакетик из ночного столика, прислонился к спинке кровати и отдался сладострастной пытке, когда тонкие пальчики надевали презерватив. Она подняла на него глаза, ее губы опухли и стали вишнево-красными от его поцелуев. Анни выглядела одновременно распутной и невинной. Никогда еще Ник так не желал женщину, эту женщину, положившую конец его карьере. Ему не следовало вмешиваться в ее судьбу, но она сама ворвалась в его владения, и его потребность прикоснуться к ней, держать в своих объятиях перевесила соображения чести.

Ник протянул к ней руки.

– Иди сюда, дорогая, – прошептал он, подталкивая Анни к себе. – Возьми то, чего ты так хочешь.

Держа ее за талию, он потянул ее на себя. Анни опустилась сверху, вобрав его плоть глубоко в себя, пальцы вцепились ему в плечи. Они двигались в едином ритме. Ник крепко держал ее, словно она в любой миг могла исчезнуть.

Анни откинулась назад, опираясь на его руки, и наслаждалась, пока Ник завладел ее соском.

– Открой глаза, дорогая, – приказал Ник. – Открой глаза и смотри на меня.

Ее глаза не отрывались от его, когда они оба достигли пика. Это было мощное, захватывающее ощущение, а не просто секс.

«Через неделю в зале суда я буду давать показания против него».

Эта мысль улиткой ползла в ее голове, пока Анни лежала рядом с Ником. Ей хотелось узнать, не намерен ли его адвокат заключить сделку с прокурором, но не стала. Она попыталась представить, как навещает его в тюрьме. Ей сразу стало тошно.

Анни предполагала, что ни один суд присяжных в Южной Луизиане не осудит его, учитывая то количество ложных показаний, которые готовы дать под присягой ее коллеги в защиту детектива Фуркейда. К тому же почти все жители округа Парту полагали, что Ренар заслужил куда худшую участь, чем просто избиение. И теперь Анни надеялась, что система правосудия, которой она присягала служить, даст сбой и оправдает ее надежды. И как-то все само собой утрясется.

Серые оттенки, так говорил ей Ноблие. Словно слои сажи и грязи. Анни физически ощущала, как они окутывают ее.

– Я должна ехать, – она чувствовала странную смесь нежелания и нетерпения.

Ник промолчал. Он не ожидал, что Анни останется на всю ночь. С чего бы ей это делать? Их отношения не могли сложиться просто, а у нее в запасе есть симпатичный ручной адвокат, готовый предоставить ей спокойную, нормальную жизнь. Ник убеждал себя, что он из тех людей, кому на роду написано одиночество. Он уже к этому привык. И ничто не должно отвлекать его от работы.

Но работы он скоро лишится, как только его осудят за избиение Маркуса Ренара. До слушания дела осталась всего неделя. И главный свидетель обвинения стоит спиной к нему и собирает спутанные темные волосы в «конский хвост». Его обвинитель, его партнер, его любовница. Было бы куда лучше ее ненавидеть. Но Ник этого не мог.

Он выбрался из кровати и взял свои джинсы.

– Я провожу тебя до дома. На тот случай, если парень в «Кадиллаке» снова выйдет на охоту.

Ник ехал за Анни до самого дома. Иногда ей казалось, что Фуркейд потерял ее, но он тут же давал о себе знать, мигнув фарами. Ник ехал за ней не для того, чтобы помешать преступнику напасть. Он намеренно выпустил ее вперед, как выпускают кролика, чтобы заманить хищника. Если ее враг нападет, Фуркейд в ту же минуту окажется рядом, чтобы схватить мерзавца.

Да, не все любовники так развлекаются. Но Фуркейд не был типичным ни с какой точки зрения. Да и любовниками они по сути не были. Большинству любовников не приходится встречаться в зале суда, стоя по разные стороны барьера.

Анни припарковалась возле магазина. Спустя несколько мгновений мимо проехал Фуркейд и посигналил ей фарами. Он не остановился.

Молодая женщина посидела немного в джипе, словно ожидая чего-то, потом перебралась на пассажирское сиденье, собрала вещи, повесила рюкзак на плечо, подхватила папки, отданные ей Фуркейдом.

Неловко двигаясь из-за обилия вещей, с оттягивающим плечо рюкзаком, она выбралась из машины и бедром захлопнула дверцу. Папки посыпались у нее из рук, ремень рюкзака соскользнул с плеча.

– Черт! – выругалась Анни, опускаясь на колени. Звук ружейного выстрела прозвучал на долю секунды раньше, чем в джип ударила пуля.

ГЛАВА 36

Пуля пролетела сквозь пластиковое заднее стекло джипа, выбила ветровое стекло и разнесла витрину магазина. На все ушло так мало времени, что человек не успел бы и вздохнуть. Правда, Анни и не дышала.

Она распласталась на земле и заползла под джип, таща за собой рюкзак. От днища машины исходил удушливый жар. Трясущимися руками Анни достала свой револьвер, спустила предохранитель и стала ждать.

Где-то вдалеке хлопнула сетчатая дверь.

– Кто там? – грозно выкрикнул Сэм. Я вооружен! Буду стрелять без предупреждения!

78
{"b":"12203","o":1}