ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Не смей мне угрожать, Стоукс, – парировала Анни, пытаясь вырваться. – Ты не имеешь права мне…

На пульте дежурной по отделению интенсивной терапии раздался сигнал тревоги, и две медсестры бросились в палату. Палату Линдсей Фолкнер.

Освободившись наконец от железной хватки Стоукса, Анни подбежала к двери и в ужасе остановилась на пороге. Линдсей билась в судорогах, словно кукла, которую сумасшедший кукольник дергает за веревочки, как ему вздумается. Из ее груди рвался ужасный, нечеловеческий вой. Ему вторил истошный писк мониторов. Три медсестры суетились вокруг Линдсей, стараясь удержать женщину. Одна схватила лопаточку и попыталась засунуть ее в рот Фолкнер, чтобы та не прикусила себе язык. Мимо Анни в палату пронесся врач.

– Господи ты боже мой, – выдохнул за ее спиной Стоукс.

Анни оглянулась. Выражение его лица ничем не отличалось от ее собственного – растерянность, ужас, тревожное ожидание.

Еще один монитор пронзительно засигналил.

– Сердце остановилось!

Одна из сестер повернулась к Чезу и Анни.

– Простите, но вы нам мешаете, – она выпроводила их из палаты. – Пожалуйста, подождите в коридоре.

Стоукс выглядел подавленным. Его обычного цинизма как не бывало.

Анни двумя руками толкнула его в грудь:

– Что ты с ней сделал?

Чез посмотрел на нее так, словно она огрела его дохлой рыбиной по физиономии.

– Что я сделал? Ничего!

– Ты вышел из ее палаты, и спустя две минуты это все началось!

– Потише, ты, – приказал Стоукс, намереваясь снова схватить Анни за руку, но она вывернулась.

– Я вошел, хотел с ней поговорить, – начал объяснять Стоукс, когда они вошли в зал ожидания. – Она спала. Можешь спросить сестру.

– И спрошу.

– Господи, Бруссар, да что с тобой? Ты считаешь меня убийцей? – спросил Чез, у него даже шея покраснела. – Ты веришь, что я могу прийти в больницу и убить женщину? Да ты просто сбрендила!

Он буквально рухнул в кресло, сунув длинные руки между колен.

– Тебе надо провериться. Пусть тебе головку-то просветят. Сначала ты набросилась на Фуркейда, теперь взялась за меня. У тебя просто какая-то мания.

– Вчера Линдсей Фолкнер стало лучше, – стояла на своем Анни. – Я с ней говорила. Почему это произошло? Стоукс пожал плечами:

– Я что, похож на какого-нибудь долбаного Джорджа Клуни? Я тебе не врач из «Скорой помощи». У нее началось что-то вроде припадка, вот и все, что мне известно. Господи, ты хоть помнишь, что ей проломили голову телефоном? Чего ты еще ждала?

– Если она умрет, то дело о нападении переквалифицируют в дело об убийстве, – заявила Анни. Стоукс вскочил:

– По-моему, я уже сотню раз говорил тебе, Бруссар…

– Это убийство, – упрямо повторила Анни. – Если Линдсей Фолкнер умрет в результате полученных травм, нападение превратится в изнасилование и убийство.

– Ну да, ты права, – Чез вытер пот со лба рукавом куртки.

Анни снова подошла к дверям палаты Фолкнер, пытаясь разглядеть, что там происходит. За жужжанием и треском дефибриллятора последовал новый поток приказаний.

– Заряжаю!

– Все убрали руки!

Жужжание, разряд.

– Мы ее теряем!

Они столько раз повторяли процедуру, что, казалось, время и надежда движутся по кругу. Анни застыла, мысленно обращаясь к Линдсей: «Живи, живи. Ты так нам нужна». Но круг прервался. Движение в палате прекратилось.

– Все кончено. Зафиксируйте время смерти.

Анни машинально взглянула на настенные часы – 7:49. Итак, энергичная, способная, умная и красивая женщина перестала существовать. Внезапность ее ухода поразила Анни. Она так верила, что Линдсей выкарабкается, поможет разгадать тайны, омрачившие ее жизнь и унесшие жизнь ее лучшей подруги и делового партнера. Но Линдсей Фолкнер умерла.

Медики – усталые и расстроенные – потянулись к выходу. Хмурый врач с длинным лицом и великолепными волосами цвета бронзы вышел в холл. На вид ему было лет пятьдесят. На карточке на груди было написано его имя – Форбс Анзер.

– Вы родственники? – спросил он.

– Нет, – Анни замялась на мгновение. – Мы из офиса шерифа. Я помощник шерифа Бруссар. Я… хм… я знала ее.

– Мне очень жаль. Линдсей не справилась, – коротко сказал он.

– А что случилось? Мне казалось, что ей стало лучше.

– Так и было, – доктор Анзер нахмурился еще больше. – Травма головы спровоцировала приступ, а это, в свою очередь, привело к остановке сердца. Такое бывает. Мы сделали все, что могли.

Стоукс протянул врачу руку.

– Я детектив Стоукс. Веду расследование по делу Фолкнер.

– Что ж, надеюсь, вы поймаете этого изверга, – сказал Анзер. – У меня жена и дочери-подростки. Я стараюсь вообще не выпускать их из вида в последние дни.

– Мы делаем все, что в наших силах, – произнес Стоукс заученную фразу. – Необходимо, чтобы тело Фолкнер переправили для вскрытия в Лафайетт. Это стандартная процедура, доктор.

Анзер кивнул и, извинившись, вернулся к своим обязанностям. Смерть молодой женщины, вверенной его заботам, стала лишь моментом в рабочем графике. «Такое бывает», – как он сам выразился.

Стоукс двинулся к выходу, а Анни зашла в туалет, вымыла руки, плеснула холодной водой в лицо, стараясь прийти в себя. У Линдсей остановилось сердце всего через десять минут после того, как Стоукс вышел из ее палаты. Это не может быть простым совпадением. Что ж, вскрытие все покажет. И Стоуксу об этом известно. И все-таки он сам поднял этот вопрос.

В коридоре Анни столкнулась с Анзером, выходившим из палаты своего очередного пациента.

– С вами все в порядке, помощник шерифа? – поинтересовался он. – Вы что-то побледнели.

– Это просто последствия шока. – Анни не могла упустить удобного случая. – Я хотела спросить… Было ли что-нибудь необычное в ее смерти? Какие-нибудь странные показания приборов, отклонения от типичной картины.

Анзер покачал головой:

– Я об этом ничего не знаю. Анализы крови так и не пришли. Можете проверить в лаборатории. Если они вообще не потеряли этот анализ, то, возможно, в лаборатории смогут ответить на ваши вопросы.

Анни нашла лабораторию и отдала номер истории болезни женщине, которая выглядела так, словно заглянула сюда на минутку и просто предложила посидеть и приглядеть за всем, пока все остальные пьют кофе. Готовы ли результаты анализов Линдсей Фолкнер? Она не знает. А когда будут готовы? Она не в курсе. Знает ли она фамилию президента Соединенных Штатов? Вероятно, нет.

– Лучше не болеть, а если все-таки заболеешь, не дай бог попасть сюда, – пробурчала себе под нос Анни, выходя на улицу.

А там стояла угнетающая жара, и у Анни сразу же вспотели спина и ложбинка между грудями. Солнце буквально било по голове.

– Собираешься арестовать меня прямо сейчас? – возле своего «Камаро», покуривая, стоял Стоукс. Он скинул куртку, и его яркая, цвета лайма, рубашка ослепила бы любого, кто отважился бы прямо на нее взглянуть.

– Прошу прощения, – неискренне извинилась Анни. – Моя реакция была неадекватной.

– Ты назвала меня убийцей. – Сигаретный окурок полетел на асфальт к обертке от «Сникерса», и Чез раздавил его каблуком. – Лично я воспринимаю это как оскорбление. Понимаешь, к чему я клоню?

– Я уже извинилась.

– Этим делу не поможешь. Я тебе это припомню, Брусcap.

– И что же ты собираешься со мной сделать? – полюбопытствовала Анни. – Пристрелишь?

– Я слышал, что для этого мне придется встать в очередь. У меня найдется способ получше.

– Что, опять подтасуешь улики по делам об изнасиловании?

– Лучше не выводи меня из себя, Бруссар. Я лишу тебя значка. Я говорю серьезно.

Чез сел за руль, мотор взревел. Анни стояла на тротуаре и смотрела ему вслед. Он только что потерял потерпевшую, и все-таки в первую очередь думает о том, как бы ее уволить. Какой же самоотверженный полицейский этот Чез Стоукс.

Анни повернулась и направилась к джипу, а тем временем жемчужно-белый «Лексус» Донни Бишона выехал с парковки у нее за спиной и слился с потоком машин на улице.

82
{"b":"12203","o":1}