ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Донни трясло, как наркомана во время ломки, хотя в последний раз он подзаправился спиртным совсем недавно. После ухода Фуркейда он заливал в себя очередную порцию каждый час, пытаясь успокоить расходившиеся нервы, но облегчения это не приносило.

Ночью, после первого визита Ника Фуркейда, Донни заснул прямо в ванной комнате, и ему снилась Памела. Ее темные волосы и сияющие глаза, солнечная улыбка, язычок, как у змеи. А на пальцах когти, они впивались в него, смыкались вокруг яичек, угрожали его мужественности. Донни одновременно любил ее и ненавидел.

Неизвестно откуда взявшийся Фуркейд неожиданно схватил его за загривок, и Донни потрясение осознал, что он летит головой вперед в собственную блевотину. Он в ужасе попытался задержать дыхание, но опоздал буквально на секунду, вдохнул, захлебнулся, закашлялся и пришел в себя.

– Ну как же, нам не нравится, – прорычал Фуркейд. Он нагнулся над Донни и буквально пригвоздил его к унитазу. – Попробуй свою ложь на вкус, дружок.

Донни сплюнул, и вдруг в нос ему ударил свежий запах мочи. Значит, он еще и обмочился.

– Господи Иисусе! – выдохнул Бишон и снова сплюнул.

– Где ты был сегодня вечером?

– Ты сошел с ума!

Ник снова пригнул его голову к толчку.

– Ответ неверный, умник! Где ты был сегодня вечером? Где ты так заляпал грязью башмаки? Не серди меня, Донни. У меня плохое настроение. Где ты был?

– Я тебе уже сказал! – выкрикнул Бишон. У него на глазах выступили слезы. – Я не понимаю, чего тебе от меня нужно!

– Дай мне ключи от машины. Если я найду ружье, я вернусь с ним сюда и попросту вышибу тебе мозги. Все ясно?

Донни выловил ключи из кармана джинсов и бросил их на пол.

– Я ничего не сделал!

– Лучше помолись богу, чтобы это оказалось правдой. – Ник подобрал ключи с кафеля и вышел.

Перепуганный до смерти, мучимый тошнотой, преисполненный отвращения к самому себе, Донни с трудом поднялся и поплелся за Фуркейдом в гараж. Он наблюдал с порога, как детектив открыл крышку багажника и роется там.

– Знаешь, Фуркейд, а ведь у тебя точно не все дома, – все-таки решился сказать Бишон. – У тебя нет ордера на обыск. У тебя нет причин, чтобы так со мной обращаться. Мне следовало оставить тебя гнить в тюрьме.

– Ты еще о многом пожалеешь, умник, если я найду в твоей машине хоть что-то, доказывающее, что это ты стрелял в Анни Бруссар вчера вечером.

– Я понятия не имею, о чем идет речь. И с чего это ты вдруг забеспокоился об этой Бруссар?

– У меня на это свои причины. – Ник закрыл багажник и подошел к дверце у пассажирского сиденья. – Знаешь, Донни, сейчас я не полицейский, меня временно отстранили от работы. Следовательно, я обычный гражданин, поэтому мне не нужен ордер, чтобы добыть необходимые улики. Как тебе такой поворот?

– Ты нарушаешь закон, – объявил Донни, когда Ник подошел к задней дверце его машины.

– Я? Я же пришел в дом к моему лучшему другу, внесшему за меня залог. Кто тебе поверит?

– Есть ли хоть один закон, который ты не нарушил?

Ник захлопнул дверцу и направился к Бишону, светя ему в лицо фонариком.

– В последнее время, Донни, я пришел к выводу, что меня куда больше интересует справедливость, нежели закон. Улавливаешь разницу? – Он поднялся на две ступеньки к двери в кухню и схватил хозяина дома за рубашку, прежде чем тот успел сделать шаг назад. – По закону я должен был бы прислать к тебе детектива, чтобы он допросил тебя по поводу стрельбы…

– Я ни в кого не стрелял…

– А справедливость подсказывает мне наплевать на формальности и перейти прямо к сути дела.

– Не тебе заменять собой судью и присяжных.

– Ты забыл еще палача, – напомнил Фуркейд. Он разжал кулак и отступил от Бишона. – Я ухожу, но предупреждаю тебя, Донни. Да, я не нашел того, что рассчитывал найти, но, если я только что-то услышу или найду хоть какое-то доказательство твоей причастности к покушению на Бруссар, я тебя найду и уж больше не стану философствовать.

После ухода Фуркейда Донни сразу же пошел в ванную, и его снова вырвало. Он присел на край ванны совершенно обессиленный. Виски, нервы и неминуемый финансовый крах оказались не слишком удачным сочетанием.

Итак, Линдсей Фолкнер умерла, а Фуркейд узнал о Маркоте.

Со смертью этой сучонки ему предоставлялась прекрасная возможность продать агентство. Но тут появилось новое препятствие в лице Фуркейда.

Ну как этот ненормальный сумел узнать о звонке Маркота? Донни перебрал в уме множество вариантов, включая подслушивающее устройство, но все их отверг. Фуркейд знал только об одном звонке, все остальное – всего лишь его предположения.

Донни на мгновение застыл с бутылкой пива в руке.

«Не следовало мне платить за него залог», – с запоздалым сожалением подумал Бишон. Памела всегда говорила, что Донни сначала действует и задумывается о последствиях только тогда, когда становится уже поздно. Интересно, поняла ли она, насколько была права?

ГЛАВА 39

– Ты опять опоздала! – Майрон застыл посреди комнаты, засунув костлявые руки за сияющий черный ремень, на его лице читалось глубокое неодобрение.

– Простите, Майрон, – бросила на ходу Анни, едва удостоив его взглядом и подходя к шкафу с документами.

– Мистер Майрон, – занудливо поправил он ее. – Хочу тебе сообщить, что я доложил шерифу о том, как плохо ты справляешься с обязанностями моего помощника. Ты постоянно опаздываешь, приходишь и уходишь, когда тебе заблагорассудится. Я не могу допустить хаоса в моем отделе.

– Прошу прощения, – промямлила Анни, роясь в картотеке.

Майрон наклонился через ее плечо, и лицо у него вытянулось.

– Что вы делаете, помощник шерифа Бруссар? Вы меня слушаете?

Анни не отводила взгляда от карточек.

– Я вся внимание. Вы хотите, чтобы Гас перевел меня из вашего отдела, но я постараюсь работать лучше. Честное слово.

Она достала список улик, собранных на месте преступления по делу Нолан, и пробежала по нему глазами. В третьем разделе «Волосы» значился тот самый лобковый волос, который Стоукс выудил в душе Дженнифер Нолан.

– Что ты ищешь? – спросил Майрон, слегка обескураженный тем, что Анни не обращает на него внимания. – Чем, по-твоему, ты занимаешься?

– Своей работой, – ответила Анни, ставя карточку на место.

У Анни стало муторно на душе. Она почти обвинила детектива в том, что он и есть насильник. Если она права, Чез Стоукс не только насильник, но и убийца. Если Анни ошиблась, то Стоукс отберет у нее жетон. Ей требовались улики, а все они оказались у Стоукса.

– Что с тобой происходит, Бруссар? – проскрежетал Майрон. – Ты больна? Или выпила?

– Да, вы знаете, я что-то плохо себя чувствую, – промямлила Анни, с грохотом задвигая ящик. – Вероятно, я заболела.

Анни прошла по коридору в свою раздевалку, села в складное кресло под унылым светом голой лампочки. Кто-то проковырял новую дырку в стене – теперь на уровне груди. Придется принести еще шпаклевки, но сейчас ей требуется спокойно посидеть несколько минут, чтобы все продумать.

«Держи нити отдельно, а не то они спутаются в узел, Туанетта», – предупреждал ее Фуркейд.

Узел она уже получила, причем сама оказалась в самом его центре. Ренар присылает ей подарки. Донни Бишон снюхался с Маркотом, а у того завязки с мафией. Стоукс в лучшем случае плохой коп, а в худшем – убийца.

– Ты сама напросилась, – пробормотала Анни себе под нос. – Ты ведь хотела быть детективом.

Стоукс показался ей самой неотложной проблемой. Если ее подозрения верны, то следующая женщина уже в опасности.

– Я сама попаду в переплет, – вслух напомнила себе Анни, и события прошлой ночи прокрутились перед ней, как черно-белое кино. Чернильная тьма ночи, осколки раковин на стоянке, листы бумаги на земле, выпавшие из папки. Громкий выстрел, звон разбитого стекла.

Память услужливо разворачивала перед ней свою ленту. Гнев в глазах Стоукса, когда они спорили о пропавших уликах. Ярость на его лице в тот вечер много месяцев назад, когда Анни отказалась от его ухаживаний. Как агрессивно он вел себя, словно хотел ее ударить.

83
{"b":"12203","o":1}