ЛитМир - Электронная Библиотека

Они ехали уже долгое время, и все это время Сорак молчал. Так как он сидел позади нее на спине канка, Риана вначале решила, что он погрузился в беседу со своим внутренним племенем. Но он молчал чересчур долго, и Риана обернулась, чтобы посмотреть на него. Оказалось, что он просто сидит и внимательно смотрит вокруг. Выражение его лица выдавало внутреннюю тревогу и не было таким отстраненным и далеким, как в те моменты, когда он общался с другими своими личностями. Тем не менее он выглядел озабоченным.

— Я просто задумался, — сказал он, отвечая на ее взгляд, брошенный на него.

— О чем?

— Я чувствую себя здесь довольно странно. Я родился где-то здесь, в пустыне, и именно в ней я почти умер.

— Ты думаешь о своих родителях?

Он рассеянно кивнул. — Я спрашиваю себя, где они были и, если они еще живы, что с ними стало. Я спрашиваю себя, выбросили ли меня в пустыню по требованию племени, которое не приняло меня, или потому что моя мать отказалась от меня? Если дело в племени, разделила ли моя мать мою судьбу? А если она сама решилась на это, избавилась ли она от меня только для того, чтобы сохранить свой статус в племени? Я часто обдумываю это, но сегодня мои мысли что-то слишком мрачные. Это наверно пустыня. Она действует на меня странным образом.

— Да, я заметила, — сказала она. — Я тоже чувствую себя очень странно, хотя, конечно, и не так, как ты.

— А что ты чувствуешь? — спросил он.

Риана задумалась на мгновение, прежде чем ответить. — Ты знаешь, она заставила меня почувствовать себя очень маленькой, — сказала она наконец. — Пока мы не оказались здесь, я никогда не думала, что окажусь в таком огромном месте нашего мира, и о том, какие мы сами кажемся маленькими по сравнению с ним. Это очень волнующее, тревожное ощущение…вся эта безграничность и расстояние…и одновременно ты чувствуешь свое настоящее место в этом мире, в ходе вещей.

Сорак кивнул. — В Тире, когда я работал в игорном доме, пастухи пустыни часто приходили туда чтобы расслабиться после того, как они продавали своих животных торговцам на рынке. Они много говорили о пустых землях. Они говорили «Расстояние входит в твой глаз». Я никогда раньше не понимал, что они имели в виду. Город предлагал им много развлечений, там они могли вести намного более удобную и комфортабельную жизнь, но они никогда не оставались надолго. Они всегда возвращались в пустыню.

— В городе, говорили они, они чувствуют себя «взаперти». Расстояние пустыни входит в твой глаз. Ты привыкаешь к ее огромности, открытости, ты чувствуешь, что здесь есть место для тебя, здесь ты дышишь полной грудью. В городе слишком много народа, и ты становишься только частью толпы. А здесь ты ощущаешь самого себя, ты наедине с самим собой. — Он улыбнулся, — Или с нами, в моем случае. Тебе не нужно подстраиваться под сумашедший городской ритм. Твоя душа идет своим собственным шагом. Кроме того, когда слушаешь эту глубокую тишину, нарушаемую разве что слабыми вздохами ветра, открываются самые глубины твоего духа. При всех тех опасностях, которые можно найти здесь, пустыня для меня место чистоты и покоя.

Риана удивленно посмотрела на него. — Вот это речь, — сказала она. — Ты всегда так редко говоришь и рассказываешь о себе. Но ты, похоже, в душе…поэт. Бард не смог бы спеть лучше.

— Хм, возможно во мне есть что-то и от барда, — сказал Сорак. — А возможно, что моя кровь эльфинга бурлит, вернувшись в родную среду. — Он пожал плечами. — Что говорить? Я знаю, что чувствую себя странно довольным здесь. Леса Поющих Гор мой дом, однако здесь я чувствую себя так, как если бы очутился в месте, которому я принадлежу

— Возможно так оно и есть, — сказала она.

— Я на самом деле еще не знаю, так ли это, — ответил он. — Я знаю, что чувствую влечение к этим открытым пространствам и к тому спокойному одиночеству, которое они предлагают — конечно, не пойми меня так, что я не благодарен тебе за компанию — но в то же самое время я никогда не узнаю, чему я принадлежу, пока я не узнаю о своем прошлом.

Теперь они ехали в молчании, каждый из них думал о своем. Риана спрашивала себя, узнает ли Сорак когда либо о своем прошлом, а если и узнает, как это изменит его. Будет ли искать то племя, из которого он происходит, члены которого изгнали его? А если он и найдет их, что он будет делать? Когда Сорак наконец найдет загодочного адепта по имени Мудрец — если найдет — выполнит ли этот живущий отшельником волшебник его желание? Осквернители ищут загадочного сохранителя так же долго, как барды поют о нем песни. Сможет ли Сорак, не обладающий никакой магией, способной помочь ему в поиске, преуспеть там, где потерпели поражения могущественные короли-волшебники?

Интересно, подумала Риана, сколько времени потребуется Сораку на то, чтобы закончить свой поиск. Он решил открыть правду о своем рождении очень давно, столько времени, сколько она его знала, он никогда не сдастся легко. Она надеялась, что он сможет это сделать, ради него самого, и неважно, сколько времени займет их поиск. Это была не та жизнь, на которую она надеялась, когда она впервые осознала, что любит Сорака, но по меньшей мере они вместе, и близки так, насколько вообще возможно для них быть близкими друг другу. Ей хотелось бы большего, конечно, но она была удовлетворена и тем, что у нее есть.

Сорак, с другой стороны, не удовлетворится никогда, пока не найдет ответы на вопросы, которые терзают его с детства. До Нибеная еще далеко, и это только промежуточная цель их путешествия. Совершенно невозможно понять сейчас, куда заведет их дорога. Но, если подумать, куда-нибудь их дорога точно приведет. Они оба поклялись следовать Путем Друида и Дорогой Сохранителя, и хотя Риана и нарушила свой обет как монахиня-величчи, свою клятву сохранителя она будет хранить до тех пор, пока не умрет. Она и Сорак, два сохранителя, направлялись в область осквернителей, королевство, которым управлял Король-Тень. Ворота Нибеная легко откроются перед ними, но вот выйти из них будет намного сложнее.

Ехать на канке намного быстрее, чем идти пешком, и к полудню они уже достигли той точки, где караванная дорога, ведущая из Тир на юго-восток, пересекалась с их путем. Теперь ехать стало совсем просто, канк весело бежал по широкой, хорошо утоптанной дороге.

Наверх вышел Поэт и запел песню, которую обычно пели сестры, работая в монастыре. Риана присоединилась к нему, с удовольствием вспомнив старое время, и Поэт слегка изменил тембр голоса, их голоса слились в идеальной гармонии. Риана знала, что она была, в самом лучшем случае, весьма средняя певица, но голос Поэта был бесподобен. Сорак вообще не умел и не любил петь. Он был мрачен по натуре и не чувствовал свой голос так, как хотелось бы, но Поэт использовал тоже самое горло Сорака без всяких запретов и мрачных мыслей, его голос буквально парил над пустыней. Он был достаточно искуссен и для того, чтобы добиться гармонии их голосов, в результате они оба звучали просто великолепно и Риана почувствовала, как у ней на душе полегчало, пока она пела. Даже канк, казалось, оценил их усилия, его аллюр стал в точности соответствовать ритму их песни.

Когда они закончили, Риана даже рассмеялась, ее охватило радостное возбуждение. Пустыня уже не казалась ей таким безжизненным местом, она позабыла все свои тревоги, хотя бы ненадолго. В начале дня, ощутив огромность пустыни, простершейся перед ними, Риана просто испугалась ее — такой маленькой, одинокой и незначительной показалась она самой себе. Теперь же, увидев пустыню глазами Сорака и наполнив ее своей песней, она больше не чувствовала себя такой уж маленькой. Она разрешила себе вдохнуть сухой ветер пустыни и он наполнил ее спокойствием. Она почувствовала себя удивительно свободной и наслаждась широкими, открытыми пространствами пустых земель, и их безграничная перспектива больше не пугала ее, а скорее подбадривала. Возможно, что на нее просто накатил запоздалый эффект битвы с траксом, когда она стала лицом к лицу со своим страхом и победила его, возможно сыграла свою роль и плавное, убаюкивающее движение их канка, которое успокоило ее разыгравшиеся нервы, а возможно это было удовольствие от пения, а скорее всего все это вместе — или что-нибудь еще, совершенно непонятное. Но она победила пустыню, а пустыня ее. Она заключила мир с ней и с самой собой.

22
{"b":"12207","o":1}