ЛитМир - Электронная Библиотека

Он сказал ей, что он переживал за нее, что он сражался за нее, но не смог победить свою природу, свое естество. Она подумала, с тоской, на что это может быть похоже, для него? Он сказал, что она не понимает. Да, он был прав. Как она могла? Как она могла бы узнать, что означает разделять свое тело с другими личностями, каждая из которых имеет собственные мысли и чувства? Это не его вина. Он не выбирал это, это его проклятие, с которым он должен жить всю оставшуюся жизнь. И рассказав ему о своих чувствах, она только сделала его жизнь еще хуже.

О, Сорак, подумала она, что я тебе сделала? Пока она стояла на коленях и плакала, другие монахини резвились в бассейне, их радостные крики доносились до нее. Она слышала их беззаботный смех, их не волновало ничего в этом мире. Почему она не может быть такой же, как они? Они не страдают от отсутствия мужчины в их жизни. Они с радостью принимают Сорака как брата. Почему это недостаточно для нее? Возможно, они не знают, что такое любовь, но если то, чем наполнено все ее сердце, — любовь, лучше уж быть невежественной.

Собрав всю свою волю, она поднялась и заставила себя успокоиться. Она же не хочет, чтобы они увидели ее такой. То, что произошло между ней и Сораком, касается только их одних. Она одела мокасины и натянула платье, потом вытерла слезы. Страж была права, подумала она. Она должна научиться принимать это. Ну, прямо сейчас она не знает, что она может сделать, но что-то сделать она должна, иначе одно ее присутсвие рядом с Сораком будет вызывать у них обоих только боль. Она глубоко вздохнула, собирая все свои разлетевшиеся мысли, и медленно пошла к воротам монастыря. Есть только одна вещь, о которой она может думать прямо сейчас. Для Сорака будет лучше всего, если какое-то время он не увидит ее. И для нее, тоже, нужно время, чтобы привыкнуть к новой ситуации, и лучше все подальше от него. Возможно, подумала она, им никогда не удастся вернуться к тому, что было. Эта мысль, однако, была еще более невыносима для нее, чем мысль, что она не будет любить его. Но на самом деле, подумала она, я могу любить его. Я, наверно, никогда не смогу обладать им, а он мной так, как это принято у обычных людей. Но, опять она напомнила себе, мы не обычные люди.

Если его женские личности не дают ему заняться любовью с ней, то, естественно, они не дадут ему заняться любовью и с любой другой женщиной. По меньшей мере в этом отношении Сорак будет похож на большинство виличчи. Он останется девственником. Не по выбору, но по необходимости. И она сделает тоже самое. Таким образом, возможно, их любовь будет еще более чистой, возвышенной. Она знала, что это будет не легко. Нужно время, много времени, чтобы приучить свой ум к новому порядку вещей, точно так же, как потребовалось много времени, чтобы ее чувства к Сораку привели ее к радужным надеждам. Да, возможно она не имела права надеяться, думать о себе и о своем счастье. Именно это, поняла она, и говорила ей Салин, когда она напомнила ей о клятвах, которые она дала.

— Все мои плотские желания и материальный конфорт, — с горькой усмешкой прошептала она. Но она была ребенком, когда давала эти клятвы. Разве она знала их настоящее значение? Это было ужасно нечестно. Но вопрос в том, что делать сейчас? Ни она, ни Сорак не могут забыть о том, что произошло между ними. — Виличчи не выходят замуж, — сказала Салин. — Мы не заводим себе пару. — А Риана разрешила себе помечтать, что она может стать обычной, как все. Это ее проклятие — быть другой. Однажды, в детстве, она уже получила хороший урок, и теперь, когда она забыла о нем, она получила его опять, с еще большей болью.

Третья Глава

— Тебе не нужно было вмешиваться. Ты только сделала вещи еще хуже.

Я просто пыталась защитить тебя от-

Мне не нужна защита ни от Рианы, ни от моих собственных чувств!

Если бы какие-нибудь прохожие увидели бы этот разговор, они, без сомнения, решили бы, что Сорак просто сумашедший. Они бы увидели, что Сорак сидит на большом, плоском камне в центре бассейна и спорит сам с собой. Они бы услушали, как он говорит, и громко, но непонятно кому. Замечания Стража были неслышны, так как появлялись только в мозгу Сорака.

Сорак был в состоянии общаться со своим внутренним племенем без слов, но он был зол, и чувствовал, что если попытается сохранить все внутри себя, просто взорвется.

Эта девица строптива и эгоистична , сказала Страж. Она даже не слушала тебя. Она не пыталась понять. Она думает только о себе и о своих собственных желаниях.

— Она растеряна, — сказал Сорак. — И к тому же зла, так как она чувствует, что я много чего скрывал от нее. Не было никакой необходимости говорить с ней так грубо и жестоко. Она всегда была нашим другом. И даже больше, чем другом. Она заботилась о нас, когда никто о нас не заботился.

Аббатисса заботилась.

Да, аббатисса заботилась, но не так. Аббатисса распознала наши таланты и наше положение, и почувствовала необходимость помочь. Она поняла, что мы страдаем и пожалела нас. Кроме того, она обещала это Старейшине Ал'Кали. Риана же заботилась о нас без всяких обязательств и причин. Это просто позор, как ты обошлась с ней. И еще больший позор, что мы обманывали ее все эти годы.

Никто не обманывал эту девчонку , возразила Страж. Да, мы скрывали информацию от нее, но не обманывали.

— Слова! — зло сказал Сорак. — Но остаются факты, что она была обманута. Если бы она знала все с самого начала, этого никогда бы не случилось.

Возможно нет , сказала Страж, но ты, кажется, кое-что забыл. Ты сам этого не знал с самого начала, а когда узнал, испугался, что другие откроют, что мы — как мужчины, так и женщины. Ты искал свою собственную мужскую личность, ты хотел быть настоящим мужчиной. В результате у тебя появились большие проблемы, но мы, все трое, поддержали тебя и позволили тебе стать таким, каким ты хотел. А потом, когда ты и эта девица-

— Ее зовут Риана.

Когда ты и Риана стали так близки, часть тебя боялась сказать ей правду, потому что боялась ее реакции. Если это обман, тогда, по меньшей мере частично, и твой .

— Возможно ты права, — неохотно согласился Сорак. — Часть меня не хотела говорить ей. Но я мог бы сказать ей это сейчас, и намного мягче, чем это сделала ты. А теперь она растеряна и потрясена, хотя и ни в чем не виновата. Мы внушили ей беспочвенные надежды и заставили ожидать от нас того, чего мы никогда не сможем ей дать.

Я ничего не внушала ей , ответила Страж. Виличчи не заводят любовников и, по большей части, остаются девственницами. Как я могла знать, что она другая? Как я могла знать, что у нее на уме?

— Лгунья! Ты же единственный телепат среди нас!

Верно, но я не могу читать мысли Рианы, когда ты контролируешь тело, а когда я говорила с ней, ты всегда просил меня быть с ней повежливей, общаться с ней, как с другом. А мысли друга я никогда не читаю, только если она сама попросит .

— У тебя всегда есть на все готовый ответ, — кисло сказал Сорак. — Но тогда, удивлюсь ли я, что ты знаешь мои мысли так же хорошо, как и я знаю их?

Иногда я знаю их лучше.

Иногда я хотел бы вытащить тебя наружу и потоптаться по тебе ногами!

Если извинения помогут, я готова извиниться.

Я не нуждаюсь в твоих извинениях.

Я имею в виду девушку, не тебя , — сказала Страж. Как обычно, ты думаешь только о самом себе.

Сорак вздрогнул. — И, как обычно, ты бьешь прямо в кость.

Мы то, что мы есть, Сорак, — сказала Страж. — Я также не могу полюбить женщину, как и ты не можешь полюбить мужчину. Кивара… да, но у Кивары нет стыда.

Я слышу это , сказал другой голос. Когда он говорил вслух, он говорил ртом и горлом Сорака, и звучал по-мужски. Но сейчас он говорил в уме Сорака, поэтому звучал очень женственно. Это был юный женский голос, и к тому же очень дерзкий.

11
{"b":"12208","o":1}