ЛитМир - Электронная Библиотека

Так кем же был Кетер в точности? Сорак не знал и у него не было способа узнать это. Он чувствовал, что Кетер был дух, призрак, обломок какого-то живого существа, жившего давным давно, но, может быть, он был воплощением всех его прошлых жизней. Существовала, как рассказала ему аббатисса, неперерывная последовательность многих поколений, память о них сохранялась, и, хотя большинство людей не подозревало об этом, она все еще была доступна, хотя и не на одном из уровней сознания. Возможно, Кетер был спиритуальным воплощением этой памяти. А может быть Кетер вообще был другим живым существом, призраком, который был способен перемещаться между мирами, и в этом мире выбрал его, Сорака, для своего воплощения.

— Вопросы, — прошептал себе Сорак, поглубже зарываясь в свой плащ, так как ледяной ветер свистел и в той крохотной нише, в которой он укрывался. — Ничего, кроме вопросов, никогда нет ответов. Кто я такой? Что я такое? Что меня ждет?

Тигра притиснулся поближе к нему, чувствуя, что ему нужно тепло. Он взлохматил огромную голову зверя и ласково прижал к себе. — Кто знает, Тигра. Возможно я просто замерзну здесь, в этих проклятых камнях, и на этом закончатся все мои проблемы.

Ты не замерзнешь, Сорак, сказала Страж. Было бы слишком глупо проделать такой путь только для того, чтобы замерзнуть. Очисти свой мозг. Успокой свои мысли. Возможно Кетер придет.

Да, подумал Сорак, возможно и придет. Но откуда? Из моего собственного расщепленного сознания, или еще откуда-нибудь, из такого места, которого я не могу ни увидеть ни понять?

Он глубоко вздохнул, потом медленно, глубоко выдохнул, потом повторил этот процесс еще несколько раз, пытаясь успокоить себя и войти в состояние спокойного, безмятежного, бездумного парения. Он сконцентрировался на вдохах и выдохах, расслабил мышцы и слушал только ветер и звуки своего дыхания. Как его научили в монастыре виличии, он постепенно стал соскальзывать в спокойную, безмятежную медитацию, глаза закрылись, дыхание стало глубоким и ровным…

* * *

— Сорак?

Его веки вздрогнули и открылись. Первое, что он осознал, что уже настала ночь, и обе полные луны Атхаса висели в небе. Во вторых, ему не было холодно. Ветер не перестал дуть, его порывы по-прежнему жестоко били по нему, но он чувствовал только тепло. И наконец он увидел фигуру, стоявшую перед нишей, в которой он укрывался, и опиравшуюся спиной на камень. Это был силуэт стройной женщины, завернувшейся в плотный плащ, старой женщины с длинными белыми волосами, падавшими на грудь и плечи.

— Вот уже второй раз ты позвал меня, и я пришла. Только теперь я вижу не ребенка, а взрослого эльфлинга.

— Старейшина Ал'Кали? — сказал Сорак, медленно и слегка неуверенно поднимаясь на ноги.

— Нет нужды в таких церемониях, — сказала она. — Зови меня просто, Лира.

— Лира, — сказал он. — Я … позвал тебя?

— Твоя сила не уменьшилась, — сказала она. — На самом деле она стала еще больше. Я была абсолютно права, поместив тебя в монастырь виличчи. Похоже, они хорошо обучили тебя.

Он покачал головой, чувствую себя озадаченным. — Я не помню… Мне казалось, что еще мгновение назад был день и …

Потом он осознал, что произошло. Из его памяти полностью выпал период времени, «провал», как это случалось много раз, когда кто-нибудь из остальных полностью выходил на поверхность и контролировал тело. Однако, в этот раз ни он, ни никто из других не помнили, что произошло за эти бесследно исчезнувшие часы. Хотя он чувствовал, что его мышцы слегка затекли от долгого сидения на одном месте, ему было тепло и уютно, и он чувствовал глубокое внутреннее спокойствие. Кетер. Это был Кетер, он приходил, он контролировал тело, он позвал пирену, так как ни он сам, ни никто другой не мог этого сделать, и этот зов дошел до Лиры Ал'Кали, стоявшей на вершине Зуба Дракона, в точности так же, как это было десять лет тому назад.

— Иди. — сказала Лира, беря его за руку. — Там есть сухая балка, бегущая вниз с горы, недалеко, на запад отсюда. Иди по ней, пока не выйдешь к соленому пруду, которым она заканчивается. Разбей там лагерь и разведи костер. Скоро восход, и я должна принести мои клятвы. Вскоре после рассвета я спущусь туда и мы поговорим.

Она повернулась и начала карабкаться по камням вверх, к вершине. Ветер развевал плащ за ее спиной, пока она поднималась сильными, целенаправленными движениями. Затем ее плащ вздулся, стал похож на трепетавшие на ветру крылья и, внезапно, она взлетела. Матаморфоза произошла буквально в одно мгновение, быстрее, чем глаз может увидеть, и Сорак с изумлением глядел как птерракс поднимается в темное небо, его большие, кожистые крылья были широко раскрыты, он оседлал поток восходящего воздуха и исчез из вида.

* * *

Костер догорел до угольков. Был уже рассвет, когда Сорак добрался до берега маленького горного озера. Он был сыт и знал, что Путешественник охотился, пока он спал. Однако не было ни малейшего следа безусловно произошедшего убийства. Путешественник всегда был очень тщателен и, учитывая отвращение Сорак к поеданию мяса, уничтожал любые свидетельства, которые тот мог бы увидеть, так что Сорак понятия не имел, что именно насытило его тело. Он и сам предпочитал не знать это. Волосы были мокрые, так что он понял, что Путешественник, или кто-либо другой, выкупался в маленьком пруду с проточной водой, лежавшем за соленым озером. Озеро было намного ниже, чем подножие Зуба Дракона, так что утро было приятно прохладным, никакого сравнения с обжигающим холодом предыдущей ночи.

Когда Сорак, потягиваясь, сел, он увидел расклина, который бежал по берегу озера по направлению к нему. Уши Тигры встали торчом, когда он учуял собакоподобное создание, чья серебристая шкура блестела в лучах восходящего утреннего солнца. Животное не представляло для Сорака никакой опасности, так как питалось только растениями. Его потрясающе эффективный матаболизм позволял извлекать малейшие следы металлов из почти любого типа растений, даже отравленных, к яду которых расклинн был абсолютно не восприимчив. В результате его шкура была тверда как металл, и высоко ценилась охотниками, которые продавали ее как готовую броню. Расклинны обычно бывали невысоки, не больше трех футов в холке, и весили не больше пятидесяти фунтов. Этот, однако, был весьма крупный экземпляр, и, заметив Сорака, направился прямо к нему, а не стал удирать со всех ног. Тигон не сделал навстречу зверю ни шагу, и мгновение спустя Сорак понял почему. Он моргнул и увидел Лиру, встававшую с четверенек и вытиравшую руки о плащ.

— Эти старые кости болят все больше и больше в эти дни, — сказала она со вздохом, приблизившись к лагерю Сорака. — И они чувствуют холод каждого прошедшего года.

Она уселась на землю рядом с горячими углями костра, пошевелила полусгоревшие поленья и начала греть руки в поднявшемся пламени. Ее старое лицо все было в пегментных пятнах, как у старого пергамента, но ее глаза все еще сверкали молодостью и силой. — Я думаю, что ты не догадался захватить с собой бутылку старого Тирского бренди?

— У меня есть только вода, — ответил Сорак. — И она вся в … твоем распоряжении, Лира. Вода озера свежа и холодна, и я наполню свой мех ей, когда выпьем эту.

— Тогда вода, да будет она благословенна, — сказала Лира, принимая мех и выливая его себе с рот. — Ааах. Путешествия вызывают ужасную жажду. А так как я всегда в дороге, я всегда хочу пить. Но немного Тирского бренди не помешало бы после такого холодного пути.

— Что такое Тирское бренди?

Она удивленно подняла брови. — А, ну конечно. Ты же жил в монастыре виличчи. И, как я припоминаю, виличчи делают замечательное вино из красной смородины.

— Я пробовал его, — сказал Сорак. — Но оно мне не понравилось. На мой вкус оно черезчур сладкое.

— Ну, тогда тебе понравится Тирское бренди. Оно не сладкое, скорее кислое, и замечательно пахнет. Но учти, что ты должен быть осторожен с ним, по крайней мере первые несколько раз. Больше, чем один бокал, заставит твою голову закружиться, а на следуюшее утро ты встанешь с головной болью и пустым кошельком.

17
{"b":"12208","o":1}