ЛитМир - Электронная Библиотека

Не останавливаясь ни на мгновение, Огер вонзил свое копье в живот третьего человека и повернул его. Человек закричал и инстинктивно схватился за ствол копья. Пока Огер пытался выдернуть его, четвертый человек выхватил свой обсидиановый меч, и одновременно халфлинг почувставовал, как второй, придя в себя после удара копьем, схватил его сзади. Он все-таки освободил копье и ускользнул из лап второго человека, но в суматохе потерял копье и остался с одним кинжалом. Прыгнув в воду, он нырнул, быстро обогнул человека под водой, схватил его за ногу и изо всех сил дернул. Человек, ругаясь, полетел в воду, но когда Огер вынырнул, четвертый ударил его мечом.

Огер быстро изогнулся, но клинок ударил его в плечо, оставив глубокую, болезненную рану. Выхватив свой кинжал, Огер попытался ударить им четвертого человека, но тот отпрянул и удар прошел мимо. Огер мгновенно нагнулся, иначе бы могучий ответный удар снес бы ему голову. Проскользнув под мечом, он прыгнул вперед и распорол человеку живот, сверху донизу. Тот ужасно закричал и обхватил живот руками, стараясь не дать кишкам вывалиться наружу.

Но пока Огер вставал после своего удара, он почувствовал нестерпимую боль, так как последний оставшийся человек ударил его кинжалом сзади. Ему сжало грудь от боли, но, преодолевая себя, он бросился вперед, развернулся, чтобы встретить угрозу, но потерял равновесие, боль охватила его всего и он упал, увидев как человек поднимает свой кинжал для последнего, смертельного удара.

И тогда, внезапно, человек что-то проборматал и застыл, когда конец собственного копья Огера возник из его груди. Его глаза расширились и остекленели, кровь хлынула из его рта, а потом он упал в воду, мертвый, и Огер увидел голую эльфийку стоявшую за ним с его копьем в руках. Потом перед глазами Огера все поплыло и он потерял сознание.

Пришел он в себя намного позже, когда солнце уже стояло высоко в небе. Он лежал на земле на берегу озера, хотя и не помнил, каким образом выбрался из воды. Он поразился про себя, что еще жив. А потом он увидел девушку-эльфа.

Она была уже одета, и перевязала его раны полосами ткани, оторванными от ее платья. Потом она наклонилась и посмотрела на него, открытым и любопытным взглядом. Он машинально подумал, что у нее самые прекрасные глаза, которые он видел в своей жизни. Медленно, он протянул руку и коснулся ее, потому что хотел почувствовать ее кожу, потому что она показалась ему почти прозрачной, но потом заколебался, осознав, что он собирался сделать, и оставился.

Она вытянула свою руку и легонько коснулась его пальцев, лаская их, потом протянула вторую руку и осторожно взяла его руку своими двумя. Потом она засмеялась и медленно поднесла его руку к своему лицу. Он почувствовал гладкость ее щек, и поразился, как она почувствововала его желание. Потом она поднесла его руку к своей груди и глубоко заглянула ему в глаза.

Они были два незнакомца, существа разных племен и рас, которые даже не знали язык друг друга, естественные враги, быть может, но оба юные и оба захваченные магией момента, чтобы думать об осторожности или о ненависти. Ни один из них не понимал на самом деле, что их привлекло друг к другу, но с того первого момента, когда их глаза встретились, в них зажглась искра, между ними возникла связь, они больше не были халфлингом и эльфом, но они были мужчиной и женщиной, и каждый видел в другом отражение своей собственной души.

* * *

— Пришло время для него покинуть нас, Мира, — сказала ее мать.

Они стояли у входа в их палатку, пока темное солнце медленно садилось за горизонт, глядя на Огера, который стоял один у костра, задумчиво глядя на языки пламени.

— Нет! — сказала Мира, поворагиваясь и с тревогой глядя на мать. — Как ты можешь говорить такое?

— Потому что это правда, моя девочка.

— Но он один из нас!

— Нет, — сказала Гарда, — он не один из нас и никогда не будет одним из нас.

— Но он мой муж, отец моего ребенка!

— Ребенок теперь достаточно большой, — сказала Гарда. — А для Огера настало время присоединиться к своему народу.

— Ты хочешь выгнать его только потому, что он халфлинг?

— Нет, — сказала Гарда. — Это не наш путь, Мира, и ты это знаешь. Кетер проявил высшую мудрость, преодолев старую ненависть. Прошло уже пять лет, и Огер тоскует по своему племени и по своей родной земле. Халфлинги очень сильно привязаны и к своему племени и к своей земле. Если он останется с нами, он заболеет от тоски и умрет.

— Тогда и я уйду вместе с ним, — сказала Мира.

— Ты не можешь, — ответила ее мать. — Они никогда не примут тебя, и никогда не примут твоего сына. Он будет проклятием для них, и они не разрешат ему жить. Если ты вернешься вместе Огером, это будет означать смерть, смерть для всех вас.

— И что мне остается делать? — в отчаянии выкрикнула Мира.

— Ты должна принять это, — сказала ее мать, вздохнув. — Как я приняла это, когда твой отец ушел от нас. У тебя есть маленький Аларон. Вырасти его, как я вырастила тебя, и благодари любовь, которая дала ему появиться на свет.

Мира и Огер проговорили всю ночь. За те пять лет, которые они прожили вместе, они выучили язык друг друга, и они стали так близки, что каждый из них стал частью другого. Мира пообещала себе, что она не будет плакать, чтобы не сделать Огеру еще хуже, чем уже есть. Вместо этого они полюбили друг друга, в последний раз, потом он снял с руки и дал ей браслет, на котором были выгравированы его имя и имя его клана. В ответ Мира подарила ему простое ожерелье из зеленых и красных керамических бусинок, которое она сделала собственными руками. Когда она проснулась утром, Огера уже не было в палатке. И тогда она зарыдала и забилась в судорогах.

* * *

Огеру потребовалось много времени, чтобы добраться до своего племени, и хотя его сердце становилось все легче и легче с каждым шагом, который приближал его к родной земле и к племени, его душа все больше больше тосковала при воспоминании о Мире и оставленном сыне, Алароне. Его всегда учили, что эльфы смертельные враги халфлингов, и тем не менее, когда он впервые увидел Миру, он не был в состоянии даже взглянуть на нее, как на врага. Да и ее племя никогда не обращалось с ним как со смертельным врагом. Наоборот, они приняли его, вылечили его, вернули ему здоровье, и никто не был более внимательным к нему, чем Мира, которая почти не отходила от него, пока к нему не вернулась вся его сила. И тогда он понял, что полюбил ее, а она полюбила его.

Когда Мира спросила Кетера, согласен ли он, что Огер станет ее мужем, Кетер спросил только, любит ли она его по настоящему, так как прекрасно знал, что Огер любит ее. Никто и не заикнулся о его расе, и никто не обращался с маленьким Алароном иначе, чем с любым другим ребенком племени, когда он родился. Как такой народ мог стать его врагами?

Огер решил, что расскажет отцу все о том что произошло, как только вернется. Его отец будет рад и горд за него, он знал заранее. Его сын не умер, как без сомнения думало племя все это время. И Огер не только выжил, но и вернулся с триумфом, убив даже не одного, но трех людей — Мира зарезала четвертого. Он выполнил Ритуал Обещания.

Но, еще более важно, он принесет им новость, что не все эльфы враги халфлингов. Он попросит разрешения у отца и приведет с собой жену и сына, и все племя узнает, что эльфы и халфлинги могут жить вместе…и даже любить друг друга.

Его племя действительно было радо его возвращению, и был большой праздник и большой пир, и его отец гордо сидел на своем месте вождя, пока он рассказывал ему, как он убил горного кота в поединке один на один, и как он потом убил людей. Но когда он стал рассказывать о Мире, все изменилось.

— Почему ты не убил эту эльфийскую девчонку? — спросил отец, и его лицо потемнело.

— Отец, она спасла мне жизнь, — запротестовал Огер.

— Спасла свою собственную жизнь, ты имеешь в виду, — насупившись ответил его отец. — Люди напали на нее, и она просто воспользовалась тобой, чтобы отвлечь их внимание, а потом ударить. Это и есть путь эльфов. Они двуличны и коварны.

57
{"b":"12209","o":1}