ЛитМир - Электронная Библиотека

Остальные члены ячейки Союза стояли не двигаясь, гляда на них со смесью страха и восхищения. Они не слышали их мысленный разговор, но знали, что что-то случилось, что-то серьезное и очень важное, и более чувствительные из них могли ощущать напряжение псионической энергии в маленькой комнате.

Я должна убить его, передала Ка. Я должна убить вас всех.

Почему?

Это воля хозяина. Он купил меня. Это то, для для чего он купил меня.

И в то же самое мгновение, как Ка подумала о Энке, Сорак увидел его в ее уме и понял все. Волна холодного гнева поднялась в нем, волна ярости и ненависти, такого он никогда еще не ощущал в своей жизни. Наконец он понял, что родилось после смерти Рианы, и принял это в себя.

Я твой хозяин. Освободи старика.

Нет…

Освободи его…

Ка почувствовала, что ее правая рука затряслась. Медленно, неохотно, она начала отпускать Андреаса. Она сражалась, пыталась сжать кисть руки на горле Андреаса, выдавить из него жизнь, но рука отказывалась ее слушаться, сопротивлялась, пальцы разжимались. Она удвоила усилия, на ее лбу появился пот, могучие мышцы рук и плеч напряглись, как канаты, все напрасно.

УХОДИ! мысленно крикнула она.

Освободи… его… сейчас!

Ка сражалась, стиснув зубы, она напрягалась изо всех сил, но проиграла бой, впервые в жизни. Ее рука медленно разжалась, Андреас, освободившись, с трудом вдохнул воздух, упал на колени, схватившись за горло, воздух пошел в пустые легкие.

И в это мгновение синий шар магической энергии пронесся по воздуху через комнату и с ослепляющей вспышкой взорвался, ударившись в грудь одному из членов Союза. Тот закричал, отлетел к стене, и его крик оборвался, когда его тело превратилось в груду обожженной плоти и внутренностей.

Комнату перечернули следы ответных магических болтов, которыми оставшиеся в живых маги Союза ответили на атаку Ливанны.

Суматоха боя, вызванного темпларом, разорвала псионическую связь Сорака с Ка, и она с рычанием бросилась на него, но Сорак успел пригнуться, проскользнул под ее ударом, перекатился и вскочил на ноги, с Гальдрой в руке.

Пока энергетические болты летели взад и вперед по комнате, сжигая все вокруг них, Ка повернулась и опять бросилась на него. На этот раз вместо того, чтобы отступить назад или пригнуться, как она ожидала, Сорак отпрыгнул вправо, пропуская удар мимо себя и в ответ вонзил сломаный меч в ее живот, проткнув могучие мышцы брюшного пресса.

Ка даже перестала дышать, когда, потрясенная, увидела меч, торчащий в своем теле, потом взглянула на Сорака, их лица находились буквально в нескольких дюймах друг от друга. С животным криком отчаяния она схватила его обеими руками за горло и начала душить.

Нет!

Она почувствовала, как он опять проникает в ее сознание и начала сражаться с наглым вторжнием, но почувствовала, как ее руки не слушаются ее, и, несмотря на все ее усилия сомкнуть их вокруг его горла, они отпустили его.

НЕТ!

Сорак передал ей свою команду, а потом изо всех сил, преодолевая сопротивление могучих мышц, повернул Гальдру и воткнул его до рукоятки. Кровь потекла из уголков ее рта, волна боли прошла по ней. Ее пальцы соскользнули с его шеи, ее глаза уставились в его глаза, одно бесконечное мгновение, и все закончилось. Ее тело обмякло и она упала на пол, мертвая.

Тем временем битва заклинаниями переместилась в переднюю комнату таверны, куда Ливанна была вынуждена была быстро отступить. Двух своих врагов она уже убила, но двое еще остались. Андреас, пришедший в себя после нападения на него Ка, вскочил на ноги, и хотя был еще слаб после процесса исцеления, присоединился к последнему оставшемуся члену Союза для контратаки на темплара.

Ка соскользнула с меча Сорака и безжизненной грудой лежала на полу. Сорак выхватил свой второй меч и вышел из комнаты. Через занавес из бус он бросился в главную комнату таверны, которая была в огне.

И немедленно спрятался за стойкой бара, а над его головой пронесся очередной огненный шар, потом последовал крик, который внезапно оборвался, и еще один член Союза встретил свой конец.

Он выскочил из-за бара, держась пониже и стараясь двигаться побыстрее, но Ливанна смотрела только на Андеаса, последнего из врагов, оставшихся в живых. Они одновременно метнули свои заклинания. Андреас закричал и упал, его правая рука попросту испарилась, но и его энергетический болт ударил в ноги Ливанны, когда он уже упал.

Она закричала и упала на пол, с отрезанными ногами. Страшная температура огненного шара прижгла ее раны, но ног ниже бедер у нее не было и она закричала, воя от смертельной боли.

Сорак подбежал к Андреусу, но с первого взгляда понял, что ничего не может сделать. Уже ослабленный исцеляющим заклинанием, которое вылечило Сорака, старик вложил все, что у него было, в свое последнее заклинание. Он использовал все свои оставшиеся жизненные силы, пожертвовал собой, в результате от него остался только сморщенный труп.

Выпрямившись, Сорак увидел, как Ливанна старается доползти до двери, цепляясь за пол и подтягиваясь. Несколькими быстрыми шагами он пересек горящую комнату и пригвоздил ее к полу, поставив ногу на ее спину. Пламя быстро распространялось, наполнив таверну дымом и звуками потрескивающего в огне дерева. Он наклонился и перевернул темплара на спину, уперев сломанный меч ей в горло.

Ливанна с ненавистью уставилась на него, ее губы задвигались, она готовила новое заклинание.

Он сфокусировал свою горящую ненависть на ее лбу и проник в ее сознание, псионически проломившись через ее защиту, просверлив термитный ход в дереве. И узнал все, что хотел узнать — ее заговор с Энке и женщиной-мул; ее сделку с Тенями, которая предавала Энке и должна была облегчить путь для Нибеная; и, наконец, заклинание, связывавшее ее с предателем Эдриком.

Он стер все остальное из ее сознания, ухватился за заклинание, соединяющее ее с Эдриком, сконцентировал на нем всю свою энергию… и вырвал его из гаснущего сознания темплара.

Когда он выскользнул из нее обратно, он оставил за собой разрушенное, псионически раздробленное на куски сознание. Ее глаза слепо уставились на него, ничего не видя. На полу лежало лишенное души тело. Оно будет жить, но недолго. Он взглянул на пожар кругом. Да, совсем недолго.

Когда он выскочил через дымящуюся, разломанную дверь таверны, он увидел толпу, собравшуюся снаружи. Они все установились на него, загомонили и начали показывать на него пальцами. Он пошел прямо на них, и все очень быстро расступились, стараясь не оказаться у него на пути. Выйдя на середину улицы он немного заколебался, поворачивая свою голову то в одну, то в другую сторону, как бы прислушиваясь к чему-то, а потом, решившись, побежал в район игорных домов.

* * *

Толпа, состоявшая почти полностью из мужчин, взорвалась дикими криками и апплодисментами, когда Крикет сбросила свое облегающее просвечивающее платье и осталась перед ними одетая в тоненькую полоску одежды и серебряную цепочку на щиколотке. Среди мужчин-посетителей затесалось и несколько других танцовщиц, которые уже довольно давно перестали соблазнять своих собеседников и во все глаза глядели на новую девушку, стараясь запомнить движения, которые она делает. Крикет видела выражение их лиц — смесь восхищения, зависти, уважения, голода — то, что она часто видела и раньше.

Только одно она никогда не видела — а как она хотела бы его увидеть! — просто восхищение, восхищение самим танцем. Когда-то, много лет назад, в другой жизни, она танцевала ради танца, наслаждаясь тем, что он приносил ей. Увы, теперь она просто повторяла набор движений.

В отличии от других танцовщиц, которые довольно быстро избавлялись от своей одежды, она сохраняла платье и шарфы почти весь танец, и только в самом конце медленно и соблазняюще сбрасывала их. Остальные танцовщицы старались создать на сцене образ чего-то продажного, легко доступного, смесь наслаждения и диких сексуальных фантазий.

По сравнения с ними ее представление казалось чем-то особым, уникальным, она была не танцуещей шлюхой, как они, а грациозной девушкой-полуэльфом, скромной и женственной, осознающей красоту своего тела и радовавшейся, что может принести его им.

49
{"b":"12210","o":1}