ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Днем Майкл расхаживал взад-вперед по четвертому этажу и говорил по сотовому телефону, пытаясь не упустить покупку здания на бульваре Уилшир, однако никак не мог объяснить банку свое неожиданное исчезновение. Сделка срывалась, и Майкл умолял дать ему небольшую отсрочку.

– Да плюнь ты, – посоветовал Габриель. – Найдешь себе другое здание.

– На поиски могут уйти годы.

– Давай переедем в другой город. Начнем другую жизнь.

– Моя жизнь здесь. – Майкл присел на короб и, вынув из кармана носовой платок, попытался стереть с носка правого ботинка жирное пятно. – Я столько работал, Гейб, а теперь все летит коту под хвост.

– Мы выкарабкаемся. Как всегда.

Майкл покачал головой. Он походил на боксера, который только что проиграл бой на звание чемпиона.

– Я хотел защитить нас обоих, Гейб. Хотел сделать то, чего не смогли наши родители. Они пытались просто спрятаться, а настоящую безопасность можно купить только за деньги. Деньги встают между тобой и всем остальным миром как стена.

14

Самолет, догоняя ночную тьму, двигался на запад, в сторону Соединенных Штатов. Когда бортпроводники включили в салоне свет, Майя подняла пластиковую шторку и выглянула в иллюминатор. Яркая полоса солнечного света на восточном горизонте освещала раскинувшуюся внизу пустыню. Самолет летел то ли над Невадой, то ли над Аризоной, Майя не знала точно. Гроздьями огоньков мерцал какой-то городок, а в отдалении по земле скользила темная полоса реки.

От завтрака и бесплатного шампанского Майя отказалась, а горячую лепешку с клубникой и сливочным варенцом взяла, потому что до сих пор помнила, как в детстве мама пекла к чаю такие лепешки. Ужин был тогда единственным временем за весь день, когда Майя чувствовала себя нормальным ребенком. Сидя за маленьким столиком, она читала комиксы, а мама сновала по кухне. Индийский чай с сахаром и сливками. Рыбные палочки в тесте. Рисовый пудинг. Домашние пироги.

За час до посадки Майя прошла в туалет и заперла за собой дверь. Затем открыла паспорт, который использовала в аэропорту, и приклеила его к зеркалу, чтобы сравнить фотографию с собственным лицом. От специальных контактных линз глаза Майи стали карими. С момента посадки в Хитроу прошло три часа, и действие медикаментов для изменения лица, к сожалению, стало проходить.

Открыв сумочку, она достала шприц и пузырек с раствором стероидов, замаскированный под бутылочку с инсулином. В дополнение к нему у Майи имелось и подписанное врачом письмо о том, что она больна диабетом. Глядя в зеркало, Майя ввела иглу глубоко в щеку и сделала инъекцию, выпустив из шприца половину содержимого.

Закончив со стероидами, она наполнила раковину водой, достала из сумочки пробирку и вытряхнула в холодную воду желатиновый напальчник – серовато-белый, очень тонкий и похожий на сегмент кишечника.

Потом достала флакончик из-под духов. Сбрызнула клеящим составом левый указательный палец и, опустив его в воду, ловко надела напальчник. Желатиновая пленка покрыла палец, и у Майи появился новый отпечаток для службы паспортного контроля в аэропорту. Единственное, что оставалось сделать до того, как самолет приземлится, это соскоблить излишки желатина с ногтя обыкновенной пилочкой.

Майя подождала пару минут, пока желатин подсохнет, и открыла вторую пробирку с отпечатком для правого указательного пальца. Самолет попал в зону турбулентности, и его стало трясти. В туалете загорелась надпись: «Пожалуйста, вернитесь на свое место».

«Сосредоточься, – сказала себе Майя. – Тебе нельзя ошибаться». Когда она надевала оболочку на палец, самолет накренился, и тонкая желатиновая пленка порвалась.

Майя прислонилась к стене и почувствовала дурноту от нахлынувшего страха. У нее остался всего один запасной напальчник. Если порвется и он, то скорее всего в аэропорту Майю арестуют. У Табулы наверняка имеются ее отпечатки пальцев, снятые еще в дизайнерской фирме. Им ничего не стоит поместить в базы данных ложную информацию о любом человеке. «Подозрительное лицо. Контактирует с террористами. Задержать немедленно».

Майя открыла третью пробирку и вытряхнула в воду последний напальчник. Опять спрыснула палец клеящим составом. Потом глубоко вдохнула и опустила руку в воду.

– Прошу прощения! – В дверь туалета постучала бортпроводница, – Вернитесь, пожалуйста, на свое место!

– Одну минуту.

– Пилот просит пристегнуть ремни! По правилам безопасности все пассажиры обязаны вернуться на свои места!

– Я… Меня тошнит. Дайте мне одну минуту. Всего одну.

У Майи по шее побежала струйка пота. Она снова набрала в легкие побольше воздуха. Потом бережно просунула палец в оболочку и подняла руку из воды. На указательном пальце поблескивала мокрая желатиновая пленка.

Когда Майя вернулась на место, бортпроводница – немолодая женщина – спросила:

– Разве вы не видели, что загорелся свет?

– Простите, – прошептала Майя. – Меня так сильно тошнило. Вы ведь понимаете, о чем я?

Самолет тряхнуло еще раз. Застегнув ремень безопасности, Майя откинулась в кресле и мысленно приготовилась к битве. Арлекина, который прибывал в чужую страну первый раз, обязательно встречал кто-нибудь из местных и снабжал деньгами, оружием и документами. Меч и ножи Майя опять везла в треноге для видеокамеры. И оружие, и саму треногу изготовил мастер-каталонец, который проверял все свои изделия на собственной рентгеновской установке.

Сначала Шеперд пообещал, что сам встретит Майю в аэропорту, но потом продемонстрировал свое обычное непостоянство. За те три дня, что она готовилась к вылету в Штаты, американец несколько раз поменял решение, а потом отправил Майе электронное письмо, в котором утверждал, будто за ним следят, и поэтому надо соблюдать осторожность. Вместо себя Шеперд дал слово отправить в аэропорт какого-то джонси.

«Джонси» называли последователей святой церкви Исаака Т. Джонса. Это была небольшая группа афроамериканцев, которые считали Странника по имени Исаак Джонс величайшим пророком, что когда-либо ходил по земле. Сапожник Джонс жил в Арканзасе в конце девятнадцатого века. Как и большинство Странников, сначала он проповедовал духовные заповеди, а уже потом начал распространять идеи, бросавшие вызов всей системе власти. В Южном Арканзасе белых и черных арендаторов контролировала небольшая кучка богатых землевладельцев. Пророк советовал бедным фермерам разорвать контракты, которые обрекали их на экономическое рабство.

В 1889 году Исаака Джонса ложно обвинили в том, что он дотронулся до белой женщины, которая пришла в его лавку купить обувь. Городской шериф арестовал пророка. Ночью в тюрьму ворвалась толпа и линчевала арестанта. В ночь убийства в камеру проник коммивояжер по имени Захария Голдман. Когда толпа линчевателей ворвалась в тюрьму, он застрелил троих нападавших из дробовика шерифа и еще двоих убил ломом. В конце концов толпа одолела Голдмана. Молодого человека кастрировали и живьем бросили в тот же костер, на котором погиб Исаак Джонс.

Только несколько посвященных знали, что на самом деле Захария Голдман был Арлекином по имени Лео из Темпла, который прибыл в Джексон-Сити, чтобы подкупить шерифа и увезти Джонса из города. Когда на тюрьму напали, шериф сбежал, а Голдман остался и погиб, охраняя Странника.

Церковь Джонса многие годы оставалась для Арлекинов верным союзником. Однако за последнее десятилетие отношения несколько изменились. Некоторые последователи Джонса не верили, будто Лео из Темпла действительно той ночью был в тюрьме. Они считали, что Арлекины выдумали историю о гибели собрата для собственной выгоды. Другие полагали, что их церковь оказала Арлекинам немало услуг и за смерть Захарии Голдмана отплачено сполна. Им не нравилось, что в мире есть и другие Странники и новые откровения могут затмить учение их Пророка. И только горстка самых упрямых «джонси» называли себя ДНО, аббревиатурой от фразы: «Долг не оплачен». Арлекин принял вместе с Пророком мученическую смерть, считали они, и их долг – чтить ту жертву.

25
{"b":"12214","o":1}