ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ты думаешь, он помогает Табуле?

– Вот именно, Вики, это меня и беспокоит. Они могут принуждать его, заставлять силой.

Вики отправилась вслед за Габриелем в одну из общих спален и стала наблюдать, как он усаживается на раскладушку, вытянув вперед ноги.

– Мне уйти? – спросила она.

– Нет, можешь остаться. Никаких ангелов и вспышек не будет. Мое тело останется здесь.

Сжав нефритовый меч обеими руками, Габриель сделал долгий, глубокий вдох, а потом резко откинулся на раскладушку. От его быстрого движения все как будто изменилось. Вики заметила, как Габриель сделал еще один вдох и его тело, вздрогнув последний раз, совершенно обмякло. Теперь он напоминал Вики одну картину, на которой был изображен каменный рыцарь, лежащий на могиле.

Интересно, где теперь был Габриель? У нее над головой? Вики огляделась по сторонам, но не увидела ничего, кроме грязного потолка и бетонных с ген с потеками воды. «Береги его, Господи, – подумала Вики. – Не дай этого Странника в обиду».

51

Свет вырвался из тела Габриеля и перешел через все четыре барьера. Он открыл глаза и увидел, что находится в старом доме, на верхней ступеньке лестницы. В доме никого не было и стояла мертвая тишина. Через узкое окно просачивался тускло-серый свет.

На лестничной площадке за спиной Габриеля стоял старомодный столик для гостиной. На нем была ваза с розой из шелка. Габриель потрогал жесткие, гладкие лепестки. Цветок в вазе и вся комната были таким же обманом, как и предметы в родном измерении Габриеля. Во всех мирах неподдельным и постоянным был только Свет. Призрачные подобия тела и одежды Габриеля последовали за ним сюда, в чужое измерение. Габриель на несколько дюймов вынул меч из ножен, и на клинке вспыхнул серебристый отблеск.

Габриель отодвинул в сторону тюль и выглянул в окно. Здешнее солнце скрылось за горизонтом совсем недавно. Дом стоял на городской улице с пешеходными дорожками и тенистыми деревьями. На другой стороне дороги стоял плотный ряд зданий из бурого песчаника, и весь квартал походил на один из районов Нью-Йорка или Балтимора. В некоторых домах горел свет, окрашивая окна, как кусочки старого пергамента, в бледно-желтый цвет.

Габриель перекинул ремень через плечо так, что меч оказался у него на боку. Затем, стараясь не шуметь, спустился по лестнице на третий этаж. Здесь он с опаской, в любую минуту ожидая нападения, открыл одну из дверей и увидел пустую спальню. Вся мебель в комнате была темной и массивной. Большой комод с медными ручками. Кровать с деревянной резной рамой. Старомодная обстановка напомнила Габриелю фильмы двадцатых годов. Ни часов с радио, ни телевизора, ничего нового и яркого.

Габриель спустился на второй этаж и услышал звуки фортепиано, идущие откуда-то снизу. Музыка была тихая и печальная – простая мелодия, повторяемая снова и снова с небольшими изменениями.

Стараясь, чтобы не скрипнула ни одна ступенька, Габриель спустился на первый этаж и осторожно заглянул в открытый дверной проем. Там оказалась столовая с длинным обеденным столом и шестью стульями с высокими спинками. На буфете стояла ваза с восковыми фруктами. Габриель пересек коридор, прошел через кабинет с кожаными креслами и лампой для чтения и, наконец, оказался в гостиной.

Какая-то женщина сидела спиной к дверному проему и играла на пианино. На ней была длинная черная юбка и бледно-лиловая блузка с пышными рукавами. Седые волосы женщина заколола высоко на затылке. Габриель сделал несколько шагов в ее направлении. Скрипнула половина, и женщина обернулась. Ее лицо испугало Габриеля. Оно оказалось очень бледным и изможденным, словно женщину давно не выпускали из дома и морили голодом. Живыми и яркими оставались одни глаза. Они смотрели на Габриеля с напряженным вниманием. Женщина выглядела не столько испуганной, сколько удивленной тем, что в комнату вошел незнакомец.

– Кто вы? – спросила она Габриеля. – Я вас не знаю.

– Меня зовут Габриель. Вы не могли бы сказать, как называется это место?

Она поднялась со стула и, шурша юбкой, приблизилась к Габриелю.

– Вы выглядите так необычно, Габриель. Наверное, вы новенький.

– Да. Наверное.

Он отступил назад, но женщина пошла следом.

– Простите, что я забрался к вам в дом.

– Ну что вы! Вам совершенно не стоит извиняться.

Не успел Габриель опомниться, как она схватила его за руку и удивленно приподняла брови.

– У вас кожа теплая. Разве такое возможно?

Габриель попытался выдернуть руку, но женщина держала ее с силой, необычной для столь хрупкого создания. Она наклонилась и с легкой дрожью прикоснулась губами к тыльной стороне его ладони. Габриель почувствовал холод ее кожи, а затем острую боль. Он отдернул руку и увидел на ней кровь.

Маленькая капля крови – его крови – стекала и у женщины по губе. Она стерла кровь указательным пальцем и посмотрела на ее ярко-красный цвет. Затем сунула палец в рот и, закрыв глаза, затрепетала от удовольствия. Габриель выскочил из комнаты в коридор и подбежал к входной двери. Здесь он немного повозился с замком и через секунду был на улице.

Не успел Габриель спрятаться, как из-за поворота медленно появился черный автомобиль. Внешне он напоминал четырехдверный седан двадцатых годов, но дизайн кузова казался каким-то неопределенным, словно это набросок автомобиля, его замысел, а не настоящая машина, изготовленная на заводе. За рулем сидел худой, изможденный старик. Автомобиль поравнялся с Габриелем, и водитель пристально на него посмотрел.

Других автомобилей так и не появилось. Габриель шел какое-то время по темным улицам и добрался до маленького городского сквера с парковыми скамейками, открытой эстрадой для оркестра и несколькими тенистыми деревьями. Вдоль сквера стояли трехэтажные дома с витринами магазинов. В верхних жилых окнах горел свет. Человек десять гуляли по скверу. На них была такая же строгая, старомодная одежда, как и на женщине за пианино, – длинные юбки, темные костюмы, шляпы и пальто, скрывавшие худобу тел.

Габриель, одетый в синие джинсы и трикотажную рубаху, чувствовал себя чересчур заметным и постарался спрятаться в тени домов. В витринах всех магазинов стояло толстое стекло в металлических рамах – такое, которое обычно защищает окна ювелирных салонов. В каждом магазине имелась только одна витрина, а в каждой витрине в лучах искусственного света стояло по одной вещице. Габриель прошел мимо лысого, костлявого мужчины с нервным тиком рта. Он стоял перед одной из витрин и как завороженный смотрел на выставленные в ней золотые антикварные часы. Через пару домов от него располагалась еще одна антикварная лавка с белой мраморной статуей обнаженного мальчика в витрине. Перед ней застыла женщина с темно-красной помадой на губах. Она смотрела на статую с невероятной жадностью. Когда мимо прошел Габриель, женщина подалась вперед и поцеловала стекло витрины.

В конце квартала находился бакалейный магазин – не современный, с широкими проходами между полок и холодильниками со стеклянными дверцами, но все-таки очень опрятный и хорошо обустроенный. Между полок с товарами ходили покупатели с красными корзинками в руках. За кассой стояла молодая женщина в белой униформе.

Габриель вошел в магазин и сразу зашел за полку с товарами, чтобы скрыться от любопытных взглядов продавщицы. На всех полках стояли банки и коробки без единой надписи. Вместо названия на упаковках были яркие изображения того, что в них находилось. Рисованные дети и родители жизнерадостно ели сухие завтраки и томатные супы.

Габриель выбрав упаковку крекеров и почувствовал, что она почти ничего не весит. Выбрал другую коробку и, открыв крышку, заглянул вовнутрь. Коробка оказалась пуста. Габриель проверил еще несколько банок и коробок, затем перешел к другому ряду и заметил маленького человечка, который стоял на коленях и ставил на полки новые товары. В белом накрахмаленном фартуке и с красным галстуком-бабочкой он выглядел очень опрятным и собранным и работал с огромным усердием, стараясь, чтобы лицевая сторона каждой коробки смотрела строго на покупателя.

87
{"b":"12214","o":1}