ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Говорил он всегда мало и слова произносил как-то глухо, а сидел всегда в углу. Согласитесь ли вы, что, когда человек сидит в углу, окруженный с двух сторон стенами и уверенный, что за спиной у него никто не стоит, он может разглядеть гораздо больше, чем другие? При рождении его окрестили Джейкобом, но на корабле его в шутку называли Иаковом. Он криво усмехался на это прозвище. Матросы старались не называть его так в его присутствии. Он хоть и говорил мало, но молчание его было красноречивее слов.

Старик встал со своего места. В руках у него была кружка. Держался он твердо, потому что был трезв, и не пролил ни капли. Некоторое время он молча оглядывал всю эту веселую компанию, разместившуюся за длинным столом и в тени около двери.

— За Короля! — громко произнес он.

Те, кто недостаточно хорошо знал Старика, были озадачены этим тостом в такое время и в таком месте. Но глаза Старика заблестели и он посмотрел на старого Джейкоба. Джейкоб улыбнулся, как будто хорошо знал, что от него ждут. Он встал, тоже поднял свой бокал, огляделся вокруг и крикнул вслед за Стариком:

— За Короля и его корабли — будь они прокляты!

В каюте поднялся дикий хохот. Первым встал плотник, за ним — вся команда Старика, те, кто еще держался на ногах. А потом — и матросы с «Розы Девона». Одни из них искренне присоединились к тосту, другие же просто не хотели отставать от остальных. Они прекрасно понимали, что вся эта шумиха устроена для того, чтобы проверить их преданность.

Старик переводил взгляд с одного на другого. Его ледяной голос отчетливо выделялся в общем шуме веселья:

— Я сказал, что Вилли Конти — отважный парень, а он даже не поднял кружку со стола, когда другие пили за неудачи Короля.

— Предатель! Предатель! Выгоним его, ребята! — за ревел Джо Кирк, пьяно сверкая глазами.

Лицо Вилли Конти побледнело, только на щеках горел лихорадочный румянец:

— Я отвечу, если вы спрашиваете. Моя кружка была пуста. И коль уж на то пошло, то я — не болтливый святоша, который желает зла Королю.

Сквозь шум голосов раздался голос Старика:

— А не находишь ли ты среди нас набожных сапожников или жестянщиков-проповедников?

— Не только болтливые святоши, мой друг, присоединились к нашему тосту! — добавил Джейкоб.

Старик улыбнулся. Его настрой изменился мгновенно, как блики на воде. Но это не значило, что его отношение к Вилли Конти поменялось. Ему либо нравился человек, либо нет. Рано или поздно люди об этом узнавали и тогда или вздыхали с облегчением, или горько плакали.

— Хватит, хватит! — успокоил он матросов. — Вилли хороший парень и он себя еще покажет, когда придется нюхать пороху. Не сердись, Вилли. Наш корабль — королевский корабль. И даже больше того — это корабль тридцати королей. Мы будем сами бороться за себя и поднимем наш флаг. Мы привезем столько сокровищ, что каждый сможет купить себе и королевский дворец, и жен, которым позавидует любой король. С Божьей помощью, ребята, мы привезем мамаше Тейлор такие сокровища, которые смогут навсегда смыть наши имена с позорных столбов в Корнуэлле и Девоне. И тогда Вилли Конти выпьет с нами!

Матросы застучали кулаками по столу. Отовсюду раздавались громкие крики «Ура!». Старик смотрел на происходящее с улыбкой. Но кое-кого эта улыбка не могла ввести в заблуждение.

— Парень, неси бочонок с вином! — закричал Старик. — Наливай всем! Давай поторапливайся и не заставляй нас ждать! Налей кружку Вилли Конти! — Он сам одним глотком осушил свой бокал и двумя пальцами вытер усы. — А теперь, мои бравые парни, давайте вместе пораскинем мозгами. Сейчас мы в ста лье от берегов Ньюфаундленда. Что вы на это скажете? Не плюнем ли мы на них и не займемся ли более достойным промыслом? Может быть, отведаем жирных омаров и сочной трески и наведем шороху в этих городах Новой Англии, о которых ходит такая молва в Старом Свете? Не двинуть ли нам к мысу Анны или, скажем, в колонию Плимута?

— Да, да! Я за мыс Анны! — закричал Джо Кирк. Свое согласие он подтвердил отборными ругательствами. Голова его пьяно болталась из стороны в сторону. — Мой брат ходил туда вместе с торговцами из Дорчестера много лет назад. Он мне рассказывал о громадной сочной рыбе, которая так и тает во рту.

— Да твой брат был такой же пропойца, как и ты! — раздался чей-то голос. Джо разозлился и вскочил, но общий рев голосов заглушил его и он вяло опустился обратно на стул.

— Что касается меня, — гордо и самодовольно заявил Мартин, — я бы отправился в Плимут и пообломал бы рога этим раскольника-пуританам. И не говорите мне, что они не прячут у себя кучу золота. Где вы видели, чтобы эти мошенники смело кидались на диких американских львов, если бы не знали, что там зарыто золото?

— Ты также глуп, как и эти пуритане, — осадил его Старик. — Не ты ли кричал на весь корабль, что русалка чуть не завлекла тебя в свои сети? А когда наши ребята вышли на палубу, за бортом не было никого, кроме несколько резвящихся рыбешек. Львы, ха! В Африке я слышал рев льва, но не в Америке. Хождение по суше совсем затуманило тебе голову.

Со стула, покачиваясь, поднялся пьяный Джо.

— Мой брат видел льва на плантации на мысе Анны. Мой брат… — Он вытащил нож и начал отчаянно им размахивать. Потом обессиленный упал на стул. Вокруг все хохотали.

Вся спесь Мартина лопнула как мыльный пузырь. На его лице появилось угрюмое выражение. Он встретился глазами со Стариком. Тот перегнулся через стол и насмешливо прошептал Мартину на ухо:

— А видел ты, как человек танцует в воздухе? О, от этого зрелища кровь стынет в жилах и холодеет в груди!

В общем шуме наступило временное затишье и слова Старика прозвучали так отчетливо, как звон падающей монеты. Филип Маршам посмотрел в холодные голубые глаза Старика и увидел в них уже знакомый дьявольский огонек. Мартин поперхнулся, как будто кость застряла у него в горле. Он выдавил из себя улыбку. Как человек, загнанный в угол и не желающий показывать этого, он старался выглядеть храбрее. Он попытался что-то произнести, но не смог и только облизнул посиневшие от страха губы.

— Эй, у вас больше нет места!

— Джейкоб! Джейкоб! — кричали со всех сторон. — Вставай, Джейкоб!

Он встал. Его волосы были откинуты со лба назад. Брови нахмурены в напряженной сосредоточенности. Большой нос, резко очерченные губы и острый подбородок тоже напряжены. В другом месте и в другое время его можно было принять за сосредоточенного ученого. Наступила тишина. Матросы почтительно ждали, что он скажет.

— Все эти споры и пререкания ни к чему нас не приведут. Двигаться ли нам дальше или повернуть назад? Идти на север или на юг? Вот на эти вопросы мы должны дать ответ. И я скажу вам, что я об этом думаю. Если мы продолжим путь, то нам будут попадаться только небольшие рыболовецкие суда. У них на борту только рыба, а не звонкие монеты. Скоро нам надоест питаться одной рыбой. Одним словом, если мы поплывем дальше на этом славном корабле, который Бог милостиво передал в наши руки, то застрянем. Мы можем также вернуться к мамаше Тэйлор, но для этого нам придется поменять корабль. И вы знаете, почему.

Итак, бравые парни, если мы пойдем дальше в Новую Англию, то не получим ничего. Люди там бедны. Они живут в маленьких хижинах. Дикие звери выходят из лесов и охотятся на них. Есть там львы или нет, я не знаю и не хочу знать. Я видел этих зверей. Это ужасное зрелище. В английских землях зимой холодно, как в аду. Они бедны. А англичане? — Они вечно борются с нищетой. А если мы пойдем на юг? О-о! Там земли Испании! Там солнце, жара, фрукты и пряности! Там горы золота, серебра и драгоценных камней. Пока англичане борются с нищетой, испанцы купаются в роскоши! В Новой Англии нам придется или есть соленую рыбу, или голодать, что одно и то же. Но на юге может так случится, что нам удастся взять галеон с несметными богатствами. — С этими словами он сел, убежденный в своей правоте.

— Да здравствует Джейкоб! Да здравствует Джейкоб! — восторженно закричали матросы. Захваченные его речью, они повторяли это снова и снова.

22
{"b":"12215","o":1}