ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Сэр Джон Бристоль? Не думаю, что я когда-либо слышал это имя.

— Никогда не слышал о сэре Джоне Бристоле. Воистину, ты и впрямь пришел издалека. Он очень грубый человек. Я думаю, Бог специально погубил мой урожай, чтобы покарать за то, что я поступил на службу к такому жестокому и богохульному разбойнику, который не признает церкви и ни разу не держал в руках молитвенника.

— Кому же вы служите теперь? — спросил Фил.

— Я? Я мог бы стать умным, грамотным и верным управляющим. Вместо этого я учу сельских малышей и составляю гороскопы деревенским болванам. Так дорого я поплатился за злую шутку этого жестокого человека. «Это стоило таких денег», — сказал он. Если бы ему хватило ума и терпения подождать еще год, эти деньги вернулись бы ему золотыми гинеями. — Он закрыл глаза, откинул назад длинные волосы и прижал руки ко лбу. — Никогда, никогда не слышал такого оскорбительного обращения!

Филип Маршам окинул его взглядом и подумал, что такое длинноволосое чучело как нельзя лучше подходит для всяких шуток и розыгрышей.

Мимо них по дороге проходили люди — старик в повозке, женщина, двое мужчин, несущих бочонок, но Фил не замечал ни этих людей, ни своего длинноволосого знакомого. Он был слишком поглощен своими мыслями. Наконец его случайный попутчик поднялся, стиснул двумя руками книгу и нервно заговорил:

— Я должен идти, я должен идти. Они приближаются. Я умру скорее, чем избавлюсь от них. О, Боже милостивый! Они выследили меня. Если я пойду по дороге, то они меня схватят. Придется пробираться лесом и полями.

Он резко повернулся, нырнул в рощицу, поднялся на холм и быстро скрылся из виду. По его походке можно было догадаться, что он сильно напуган.

Мужчины на дороге поставили бочонок на землю рядом с собой и долго смеялись вслед удаляющейся фигуре, показывая на нее друг другу пальцами.

ГЛАВА 3

ДВА МОРЯКА НА СУШЕ

Эти двое хохотали так громко, что люди в четверти мили от них оглядывались, чтобы посмотреть, в чем дело. Прохожие кидали на них подозрительные взгляды и старались обходить стороной. Они же не замечали никого. Показывая пальцем в ту сторону, куда скрылся долговязый незнакомец, они просто давились от смеха. Потом они наклонились друг к другу и начали о чем-то шептаться.

Наконец они подняли головы и недоверчиво посмотрели на Филипа Маршама. Он знал такой тип людей и не испытывал перед ними никакого страха. На всякий случай, он проверил кинжал, уселся поудобнее, так, чтобы можно было быстро вскочить, и молча ждал, когда они подойдут ближе. Они направились к нему.

Впереди шел развязный, наглый толстяк, с красным лицом и заметным косоглазием. Второй был худощав, смугл, он меньше привлекал внимание, но его взгляд выдавал смелость и отвагу. У обоих были серьезные лица, которые никак не вязались с их недавним весельем. С первого взгляда было ясно, что оба сильно пьяны. Толстяк оглянулся назад и посмотрел на товарища. Тот легким пинком подтолкнул его вперед.

— Гм, — начал он хриплым голосом. — Мой юный друг, перед тобой два потерпевших кораблекрушение моряка, которые потеряли в море все, что у них было, и теперь вынуждены попрошайничать на дорогах, чтобы добраться из Лондона в порт Девона, где они, с Божьей милостью, смогут куда-нибудь устроиться. Они, гм, гм…

Он почесал затылок, прикрыл глаза, обернулся назад и отчаянно зашептал:

— Ну? С этим все нормально. Что дальше?

Второй сердито нахмурился и прошептал:

— Продолжай. Забыл что ли историю про бедствие, крушение, акул?

— Да, да! Пережитые беды, мой любезный джентльмен, затемнили мой рассудок. Как я уже говорил, мы прибыли из далеких южных морей. Оттуда, где раскаленное солнце заставляет несчастных моряков мучиться тропической лихорадкой. Свирепые ветра сбивают их с ног и кидают в пучину безжалостных волн. Ливневые дожди, гром и молнии преследуют их, но они стойко выдерживают их натиск, натягивая паруса и не смея покинуть палубу. Когда же они, измученные и промокшие, возвращаются в каюту, то их настигает лихорадка и цинга. Да, мы видели прожорливых акул, или морских собак, как их называют. Их всегда сопровождают стайки мелких рыб-лоцманов, которые указывают им жертву. На наших глазах акула жадно заглотила нашего товарища и он исчез в ее зубастой пасти. Юный друг, из тех далеких и опасных морей мы привезли для тебя изысканные лакомства. Если ты пожертвуешь нам золотую гинею, то окажешь тем самым неоценимую услугу. Если же не окажется гинеи, то подойдет крона. А если нет, то и шиллинг, или полшиллинга. Любая, даже самая ничтожная сумма, будет кстати двум несчастным морякам.

Они молча уставились на Филипа Маршама. Он выслушал их и сразу же ему на ум пришло около дюжины подобных историй. Их рассказывали моряки-неудачники, которые бросили море и отправились бродяжничать по королевству. Такой образ жизни был Филипу не по душе даже сейчас, когда он сам был оторван от моря. Он понял их игру и знал, что козыри на его стороне, поэтому отклонился назад, спокойно посмотрел на них и улыбнулся.

— Как? — взорвался толстяк. — Ты смеешься над нашими бедами? Да я в свое время проткнул одного искусного итальянского фехтовальщика. На каждой второй ярмарке в Англии главный приз был мой.

Его спутник положил ему руку на плечо и гневно прошептал на ухо:

— Перестань! Это простой деревенский парень. Через пару минут он будет наш.

Фил снова улыбнулся и спокойно произнес:

— Вы никогда не слышали, как человек сидящий на грот-матче, кричит вниз: «Врун! Врун!», а тот потом целую неделю драит палубу и чистит цепи. Больше того, я уверен, что вас не раз сажали в кандалы или запирали в трюме. Адмирал, наверняка, наслышан о вас.

Лица моряков вытянулись. Толстяк, выступавший оратором, открыл рот, но не смог произнести ни слова. А второй, худой и смуглый, начал смеяться. Он смеялся до тех пор, пока у него не подкосились ноги.

— Мы охотились на фазана, а схватили ястреба, — закричал он. — Откуда ты, храбрый юноша, и что здесь делаешь?

— Я выдаю себя за крестьянина. У меня были свои причины, чтобы покинуть Лондон…

Худой снова захохотал. Ну что же, кажется, мы все трое из одного теста. У Мартина и у меня тоже нашлись причины покинуть Лондон. А тебе, похоже, в свое время довелось попробовать морской соли. И не говори, что это неправда. Ты так огорошил Мартина, что его паруса совсем обвисли. Здорово сработано, твоя взяла. Послушай, зачем тебе сельская жизнь, пойдем с нами. — Он вытянул руку и вопросительно посмотрел на Фила. — Мы знаем одно судно, которое скоро отплывает из Байдфорда. Готов поклясться, что для такого крепкого парня как ты, там найдется местечко.

Фил лежал, прислонившись спиной к небольшому холмику. Он перевел глаза с красного, разъяренного лица толстяка на худое смелое лицо его спутника и опять посмотрел вдаль. Там, насколько хватало взора, расстилались равнины, холмы, покрытые зелеными деревьями и вспаханные поля, а между ними петляла длинная дорога. По этой извилистой дороге можно было пройти всю Англию — от Ла-Манша до Северна. Фил вспомнил, как они встали на якорь в Бристоле. Сквозь туман он видел, как впереди возвышается Ланди Айлэнд. Перед ним лежала чудесная страна. Ветер из долины доносил нежный аромат травы и цветущих деревьев, но домом Фила всегда было море. Он чувствовал, что тоскует по нему. Слушая громкие разглагольствования своего полоумного знакомого о пашне и семенах, он еще больше укрепился в мысли, что сельская жизнь не для него. Эти двое были не самой подходящей компанией, но он знавал и хуже. Он совсем заблудился в бесконечных дорогах и равнинах, бесчисленных холмах, лесах и деревушках, похожих одна на другую. Ему нужно было выбраться на волю и он был готов довериться любому лоцману, который укажет ему курс. Что касается компании, то такие он встречал и прежде. Хотя его предки и были людьми знатными, его отец вел довольно суровую жизнь. Фил с детства привык мириться с грязными шутками и грубыми разговорами.

5
{"b":"12215","o":1}