ЛитМир - Электронная Библиотека

Они занимались любовью, спали допоздна, обедали когда вздумается, гуляли. Они сняли отдельный домик на склоне горы, прямо над портовым городом Каристос, с живописным видом на море. Лили сразу полюбила этот дом — простенький, беленый, с ярко-синими ставнями. Здесь царила атмосфера покоя и умиротворения. Лили с радостью согласилась бы провести с Суэйном в этом доме всю жизнь, но знала, что идиллии когда-нибудь все равно придет конец.

И вот теперь она отчетливо осознала, что все закончится даже скорее, чем можно было ожидать. Если Суэйн согласится на работу, которая ему не нравится, но к которой Фрэнк его явно принуждал, ему придется уехать. Она, конечно, сможет остаться здесь одна, без него, но вот только хочет ли она этого? И еще один вопрос: можно ли ей будет поехать с ним? Они с Суэйном никогда не говорили о будущем. Настоящее было настолько хорошо, что Лили упивалась им, будто со стороны созерцая, как один за другим проходят дни.

— Если ты согласишься на эту работу, то куда тебе нужно будет ехать?

— Пока не знаю.

— Тогда почему ты не хочешь браться за нее?

— Потому что тогда меня не будет здесь. — Не размыкая ее рук, Суэйн повернулся к ней лицом и поцеловал в лоб. — Я не хочу уезжать.

— Ну и не уезжай.

— Фрэнк взывает к моей совести, заставляет «сделать ему одолжение».

— Очевидно, он не может выполнить это сам. Как долго он еще пробудет в больнице?

— По его словам, по крайней мере месяц, а когда он вернется к нормальной жизни, только Богу известно.

— Если ты все-таки согласишься на эту работу, надолго уедешь?

Суэйн промолчал, и сердце у Лили оборвалось. Значит, надолго.

— Я могла бы поехать с тобой, — предложила она, ни на что не надеясь — ведь если б он хотел, чтобы она с ним поехала, то прямо так и сказал бы. И все же Суэйн не мог об этом не думать. Ведь он изо дня в день повторял ей, что любит. Его любовь ощущалась в каждом его слове, в каждом жесте, в каждом прикосновении.

— Нет, это невозможно, — наконец ответил он. — Если я соглашусь на эту работу, тебе нельзя будет со мной поехать.

Вот, значит, как.

— Когда тебе нужно определиться?

— Через несколько дней. Во всяком случае, не сегодня. — Суэйн приподнял голову Лили за подбородок, пристально вглядываясь в ее лицо, озаренное лучами заходящего солнца, словно старался навсегда запечатлеть его в своей памяти. Его взгляд был суров и внимателен. — Просто не знаю, как я это сделаю, — прошептал он. — Я не хочу уезжать отсюда.

— Ну и не уезжай, —бесхитростно отозвалась Лили, и Суэйн рассмеялся.

— Если бы все было так просто! Фрэнк… ему очень сложно отказать.

— У него что-то на тебя есть?

Суэйн снова засмеялся, хотя на сей раз его смех прозвучал скорее иронично, чем весело.

— Не в этом дело. Просто он из той породы людей, которые умеют быть очень убедительными. И как ни трудно мне в этом признаться, я доверяю ему больше, чем кому бы то ни было. — Суэйн внезапно вздрогнул, словно холод начал наконец одолевать его. — Пойдем-ка в дом. Есть занятия поинтересней этих разговоров.

Суэйн замолчал, и Лили оставила эту тему. Они вошли внутрь, где их ждал простой ужин: картофель с укропом и каперсами, сыр фета в оливковом масле, хлеб и легкое вино. Они наняли в городе женщину по имени Крисула, которая каждый день приходила готовить им еду. Поначалу это были по-гречески обильные ужины, но Лили с Суэйном внушили ей, что предпочитают не объедаться на ночь. Женщине это было непонятно, но она подчинилась. В конце концов, ей же меньше хлопот, она сможет пораньше возвращаться домой и наслаждаться долгой вечерней трапезой в кругу собственной семьи.,

Телевизора в доме не было, но ни Лили, ни Суэйн не чувствовали в нем потребности. За три недели в Греции Суэйн лишь дважды покупал газеты. Отсутствие всякого вторжения извне — именно то, к чему стремилась Лили. Она хотела просто жить, спокойно, не вздрагивая от каждого звука и не озираясь по сторонам. Когда выдавались дни потеплее, она часами просиживала на террасе, греясь на солнышке и отдыхая душой. На самом видном месте в спальне она расставила фотографии Зии, а днем позже Суэйн, достав из бумажника снимки своих детей, расположил их рядом. Крисула решила, что все три ребенка — их общие, и они не стали ее разубеждать. Это в любом случае было бы непросто, поскольку Лили с Суэйном мало понимали по-гречески, а Крисула практически не владела английским. В большинстве случаев им удавалось кое-как договориться, но для этого требовались и немалые усилия.

В этот вечер, огорченная тем, что Суэйн может скоро уехать, Лили много думала о Зии. Бывали такие дни, когда воспоминания не отпускали ее, хотя плакала она теперь редко. «Интересно, случаются ли у Суэйна приступы тоски по детям, — спрашивала себя Лили, — когда, кроме как о них, ни о чем другом не можешь думать?»

— Ты скучаешь по ним? — спросила она. — По Крисси и Сэму?

— До боли в сердце, — не раздумывая ответил он. — Но, наверное, я этого заслуживаю.

Лили, конечно, понимала, что Суэйн чувствует себя виноватым перед детьми, но не предполагала, что настолько.

— А почему бы тебе, вместо того чтобы заниматься самобичеванием, не поселиться поближе к ним? Их детство прошло без тебя, но это не значит, что ты не должен быть рядом с ними теперь, когда они выросли. Когда-нибудь ты станешь дедушкой. Ты и с внуками не будешь общаться?

Суэйн задумчиво разглядывал бокал вина, который вертел в руке.

— Я бы хотел почаще видеться с ними, но не знаю, хотят ли этого они. При встрече они держатся дружелюбно — кажется, даже любят меня. Но может быть, это как раз потому, что я нахожусь на периферии их жизни. А как только влезу без приглашения… кто знает, что из этого выйдет?

— Так спроси у них.

На лице Суэйна мелькнула улыбка.

— Простой ответ на простой вопрос? Ничто так не важно ребенку, как присутствие родителей, а я своих детей постоянно бросал. Такова горькая правда.

— И ты хочешь, чтобы так оставалось до конца жизни?

Одну долгую минуту Суэйн смотрел на Лили, а потом, разом допив вино, поставил бокал на стол.

— Может быть, в один прекрасный день я соберусь с духом и спрошу их об этом.

— Будь жива Зия, я никогда бы не оставила ее. — Это была еще одна горькая правда, Лили будто хотела сказать: «Ее нет в живых, а твои дети живы». Она и сама не понимала, почему вдруг ее так взволновала эта тема. Возможно, причиной тому были мысли о Зии или известие о возможном скором отъезде Суэйна. Разговор о детях уже возникал между ними раньше, но Лили так и не удалось ни в чем убедить его. Сейчас, узнав его поближе, она все больше склонялась к мысли, что Суэйн намеренно наказывал себя, живя в разлуке с детьми. Чем ближе Лили его узнавала, тем более убеждалась в этом.

— Ладно, — согласился он, криво улыбаясь. — Я об этом подумаю.

— Ты думаешь об этом уже не один год. Когда же ты что-нибудь сделаешь для этого?

Суэйн отрывисто расхохотался.

— Господи! Даты как кайманова черепаха!

— Почему?

— Существует поверье, что, если попадешься в зубы каймановой черепахе, она не отпустит тебя, пока не грянет гром.

Лили наклонила голову.

— Пока мы здесь, грома, кажется, не было ни разу.

— Верно, его не было. Я обещаю тебе позвонить детям.

— И?..

— И скажу им, каким дрянным отцом я был. А еще спрошу, не будут ли они против, если я стану их навещать почаще? — Суэйн проговорил это с вопросительной интонацией, как бы сверяясь с Лили в правильности своего ответа, хотя в его голубых глазах плясали озорные искорки.

Лили похлопала в ладоши, как аплодируют взрослые выступившему ребенку.

— Давай-давай, издевайся. — Теперь Суэйн хохотал во все горло. Он вскочил со своего места и, подняв Лили на ноги, заключил в свои объятия. — Я собирался показать тебе сегодня кое-что особенное, но теперь думаю, ты получишь то же, что и всегда.

Если он рассчитывал наказать ее таким образом, то просчитался. Лили с улыбкой прижалась лицом к его плечу. Она решила не думать о плохом, не позволять тревожным мыслям об отъезде Суэйна омрачить последние часы рядом с ним. Нужно проводить как можно больше времени с теми, кого любишь, потому что неизвестно, сколько времени тебе еще на это отпущено. Разве не это она только что сама ему втолковывала?

69
{"b":"12219","o":1}