ЛитМир - Электронная Библиотека

Профессор Ивел оказался высоким мужчиной, с грудью «колесом», густой сединой и обилием морщин на лице. Про такого сказали бы: «Благородный старик». Как и жена, он оказался очень веселым и неформальным человеком. И едет был соответственно: старые хлопчатобумажные штаны, полинялая рубаха и стоптанные туфли, то есть любимый набор Дейна, так что он моментально проникся к нему симпатией. Голубые глаза Ивела светились умом и чувством юмора, но взгляд их, в первую минуту обращенный на Дейна, был очень острым. Вдруг Холлистер все понял.

— Все те опасения насчет репортеров бульварной прессы… это ведь было для отвода глаз? Вы тоже… — Он запнулся, не решаясь обвинить профессора в принадлежности к тому клану людей, в существование которого он не очень-то верил.

— Экстрасенс, — мягко договорил за него сам профессор Ивел. Он широким жестом показал на уютное кресло. — Присаживайтесь. — Дейн сел, профессор опустился на свое место и продолжил:

— Впрочем, не такой одаренный, как некоторые из тех, с кем я работаю. Далеко не такой одаренный. Мне непременно нужно видеть глаза собеседника. Именно поэтому я не даю никакой информации по телефону. Мой скромный дар не действует на больших расстояниях. Увы. — Он улыбнулся.

— Вы что, будете сейчас читать мои мысли?

Профессор хохотнул.

— Вовсе нет, успокойтесь. В телепатии я не силен, об этом вам скажет моя жена. Итак, слушаю. Расскажите мне о Марли. Как она вообще?

— А я-то приготовился вас слушать, профессор, — суховато проговорил Дейн.

— Но вы еще не успели ничего спросить, — заметил Ивел. — А я успел.

Дейн не знал — улыбаться ему или сердиться. В этом седовласом профессоре было что-то от непослушного ребенка. Но наконец Дейн улыбнулся и сдался.

— Даже не знаю, что рассказывать. Я не отношусь к числу тех людей, которым она доверяет, — признался он, потирая подбородок. — Например, вчера утром она предупредила, что больше не пустит меня на порог. Только по предъявлении ордера.

Профессор хохотнул:

— Узнаю нашу Марли. Честно говоря, я опасался, что последствия той травмы не изгладятся у нее до конца жизни. Она умеет быть очень терпеливой, когда захочет, но и вспыльчивой тоже.

— Об этом я вам больше могу рассказать, — пробормотал Дейн и тут же ухватился за оброненное профессором слово:

— А что за травма? Это когда ее похитил Глин?

— Да. Жуткая история. Потом Марли неделю находилась в состоянии кататонии и не разговаривала еще почти два месяца. Все мы думали — да Марли и сама была в этом уверена, — что она навсегда потеряла свой дар экстрасенса. — Профессор внимательно посмотрел на Дейна. — Но если вы проявили к ней такой интерес, значит, надо полагать, дар вернулся?

— Возможно, — уклончиво ответил Дейн.

— А, понимаю… Скептицизм. Но раз вы предприняли такое путешествие, значит, ей удалось чем-то всерьез заинтриговать вас? Не обижайтесь, детектив. Скептицизм — это то, чего следовало ожидать. Вполне здоровая реакция. Наоборот, я бы встревожился, если б вы сразу поверили во все, что она вам сказала. Вы не поверили, и это говорит о том, что вы правильно выбрали профессию.

Дейн твердой рукой вернул разговор в прежнее русло:

— Так я насчет похищения. В одной газете тогда сообщалось, что Марли была сильно избита. — Говоря это, Дейн изо всех сил старался не представлять себе известных подробностей. Уж он-то всяких на своем веку повидал: и избитых, и покалеченных… Ему не хотелось соединять эти несчастные образы и образ Марли. — И после этого молчок. Значит, на ваш взгляд, травма была настолько серьезна, что…

— Нет, я ничего подобного не говорил, — перебил его профессор Ивел. — Не стану преуменьшать тяжесть нанесенных ей побоев, но скажу только, что физически она полностью оправилась еще до того, как к ней вернулся дар речи. Гораздо сильнее оказалась душевная травма.

— Так что же конкретно произошло?

Профессор задумчиво помолчал, а потом спросил:

— Что вам известно о парапсихологии?

— Я смогу написать это слово без ошибок

— Понятно. Значит, все ваши представления о ней навеяны в основном телевизионными шоу и болтовней гадалок на деревенских ярмарках?

— Примерно.

— В таком случае наплюйте и забудьте об этом и начнем с начала. Лично я всегда полагал, что природа этого явления чрезвычайно проста: электрическая энергия. Для каждой мысли и каждого поступка требуется электрическая энергия. Ее можно засечь. Кто-то чувствителен к пчелиному яду, а кто-то — к такой энергии. Человеческая чувствительность имеет несколько степеней проявления. Большинство людей обладают слабой степенью чувствительности, и очень мало тех, кто сверхчувствителен. Только не надо путать это с мошенничеством, хотя, конечно, шарлатанов немало. Но, между прочим, шарлатан и понятия не имеет о том, что такое дар сверхчувствительности. Этот дар кольнет его в задницу, а он даже не поймет, что это было!.. — Профессор прервался и смущенно глянул на Дейна. — Прошу прощения. Жена говорит, что я порой излишне увлекаюсь…

«И она абсолютно права», — подумал Дейн, но вслух с улыбкой сказал:

— Да ничего. Теперь давайте перейдем непосредственно к Марли…

— Марли — исключительный случай. Зачатки экстрасенсорного дарования есть, пожалуй, у большинства людей. Каждый называет это по своему: наитие, инстинкт, интуиция и так далее, как кому удобней. Это слабая степень чувствительности. Некоторые люди гораздо более продвинуты в этом. Еще меньше — обладают уже заметно повышенной чувствительностью, степень которой можно проверить и измерить. И наконец, есть редчайшие единицы, такие как Марли, ее сверхчувствительность уникальна. Равной по мощности я не встречал. Для наглядности переключимся на авиацию. Большинство людей — примитивные бипланы. Некоторые тянут на «Cessna». A Марли — это новейший реактивный истребитель.

— Вы проверяли ее, конечно?

— Марли обследовалась почти безостановочно с самого детства. С четырех лет. Кстати, уже тогда она умела показывать свой характер, — мягко добавил он.

— В чем конкретно заключается ее… мм… дарование?

— Если брать главную черту, то она сканер.

— Кто-кто?

— Сканер. Она очень восприимчива. В первую очередь к эмоциям окружающих ее людей. Сила восприимчивости такова, что раньше ее достаточно было вывести на прогулку на шумную улицу, и уже через минуту она могла схватиться руками за голову и поднять крик. Чужие эмоции и переживания наседали на нее со всех сторон. Однажды Марли попыталась описать этот процесс в понятных нам терминах. Сказала, что это похоже на смесь воплей и радиопомех, выведенных на полную громкость. Тогда основная проблема заключалась в том, как ей научиться контролировать свою восприимчивость, блокировать ее, чтобы получить возможность жить нормальной жизнью.

— Вы сказали, что восприимчивость — это ее главная черта. А есть и другие?

— Вы так спрашиваете, как будто она цирковой пони, — неодобрительно заметил профессор.

— Я ничего обидного не имел в виду. Врать не буду: лично мне что-то не верится во все это. Но чертовски интересно!

И это еще было мягко сказано.

— Ничего, еще поверите, — с уверенностью и даже каким-то злорадным удовлетворением в голосе предсказал профессор. — Достаточно вашему брату хоть немного поработать с Марли, как вы все начинаете верить.

— «Нашему брату»? Это кому?

— Полицейским. Даже такие циники, как вы, со временем признают, что Марли отвечает за свои слова. А пока вернемся к вашему вопросу. Марли обладает также даром ясновидения, однако он у нее развит не так сильно, как восприимчивость. Для того чтобы задействовать способность к ясновидению, ей сначала нужно блокировать свою восприимчивость. А последнее она так до конца и не освоила.

— Ясновидение? Вы хотите сказать, что она умеет предсказывать будущее?

— Нет, предсказывать будущее — это относится к дару предвидения.

Дейн потер рукой лоб, чувствуя, как у него начинает ныть башка.

— Что-то я, похоже, слегка запутался. Мне всегда казалось, что ясновидящий — это человек с хрустальным шаром, который предсказывает будущее.

22
{"b":"12222","o":1}