ЛитМир - Электронная Библиотека

Он положил руку ей на грудь, и от этого прикосновения у Марли перехватило дух. Он стал водить большим пальцем вокруг соска. Ощущение поначалу было странным и непривычным, но потом оно пошло по нарастающей, и внезапно словно разряд молнии пробил все ее тело от соска в низ живота. Марли застонала, испугавшись, как быстро и с какой легкостью собственное тело вышло из-под ее контроля.

Дейн поднял голову. На его лице появилось жесткое хищное выражение, губы были влажны от поцелуев, в глазах горело возбуждение. Рука его осталась на ее груди, закрытой лишь тонкой тканью халата. Она ощущала на своем лице жаркое дыхание и чувствовала, как сильно бьется его сердце рядом с ее сердцем.

— Пицца или постель? — спросил он. Марли еле расслышала этот почти утробный звук. — Если пицца, то лучше скажи сразу.

Ей хотелось сказать «постель», она так этого хотела!.. Марли никогда прежде не чувствовала в себе сексуального желания такой силы, что противиться ему было почти невозможно. Ей хотелось забыть о том, что позвало его в ее дом накануне вечером, хотелось забыть про страшные сцены убийств и просто отдаться во власть этих сильных рук. Но… получится ли у нее на этот раз, по крайнней мере, впервые ей показалось это возможным!

— П-пицца, — запнувшись, проговорила она и, зажмурившись, попыталась совладать с собой. Ей стало дурно от собственной трусости.

Она почувствовала, как он весь напружинился, сдерживаясь, сделал глубокий вдох.

— Пицца так пицца…

Он не сразу отпустил ее, но, отпустив, отступил на шаг назад. Чуть опустив взгляд, она поняла, насколько невероятно тяжело было ему сделать этот шаг. На его месте большинству других мужчин даже не пришло бы в голову предоставлять ей право выбора.

Он улыбнулся натянуто, но даже такая улыбка осветила его суровое лицо.

— Кажется, я поторопился, дорогая. Извини. Сама видишь, что со мной делается, когда ты рядом.

Марли во все глаза смотрела на него, чувствуя застрявший в горле комок, который не давал говорить. Невыносимо защемило сердце. О Господи! Ее тянуло к нему с самого начала, и она осознанно сопротивлялась своему влечению, но перед этой его улыбкой оказалась совершенно беззащитной. Марли впервые в жизни полюбила, и чувство это захлестнуло ее с такой силой, что она готова была упасть в обморок. Покачнувшись, она инстинктивно вытянула руку, чтобы за что-нибудь ухватиться. Дейн мгновенно оказался рядом, сильный, надежный и такой горячий, что Марли показалось, будто она сейчас расплавится. Он обнял ее, и она склонила свою голову ему на грудь.

— Все хорошо, — ласково шепнул он. — Я не хотел пугать тебя. Прости.

— Нет, — с трудом пролепетала она, боясь, что он ее не правильно поймет и решит, что напомнил ей Глина.

На самом деле ничего подобного не было. Она боялась, но ее тревога оказалась напрасной. Марли давно свыклась с мыслью, что страх перед сексом будет сопровождать ее до конца жизни, и теперь, когда он не возник, она вдруг растерялась.

— Дело не в тебе. Просто у меня на секунду закружилась голова. — Она вымученно улыбнулась, но, несмотря ни на что, ее улыбка была искренней. — Мне кажется, что ты недооцениваешь силу и воздействие своих поцелуев.

— Ты думаешь? — шепнул он ей на ухо. — Может, продолжим наш эксперимент? После пиццы, а?

Он повел ее в гостиную и усадил на диван.

— Сиди, не шевелись. Я принесу что-нибудь выпить. Тебе понадобится тарелка?

— Мм… да, конечно. Как же без нее?

Он усмехнулся.

— Чисто женская точка зрения.

— Мне не помешает и салфетка, — проговорила Марли. — Чтобы не облизывать пальцы.

Он подмигнул ей.

— Я с удовольствием заменил бы тебя в этом.

В ответ она поежилась. Пока он суетился на кухне, Марли сидела ошеломленная и молчаливая. Похоже, Дейн уже освоился в ее доме. Когда он успел? Она была потрясена его напором и тем, как быстро одним своим присутствием он изменил все вокруг. Не прошло и двадцати четырех часов, а Дейн уже ведет себя здесь как хозяин. Провел ночь в ее постели. Судя по всему, уже переехал к ней. И своей улыбкой заставил ее влюбиться в него. Он один действовал, как целое подразделение спецназа полиции, преодолевая без видимых усилий все ее невидимые баррикады.

Через пару минут Дейн вернулся с легкими коктейлями, в которых позвякивал лед, тарелкой и вилкой для Марли, захватив и пару салфеток. Он сел рядом с ней на диван, включил телевизор, настроился на спортивный канал и довольно крякнул, когда на экране появилось бейсбольное поле. Положив ей кусок пиццы, он взял себе другой и откинулся на спинку дивана, показывая всем своим видом, что достиг состояния полнейшего счастья.

Марли, прищурившись, исподволь наблюдала за ним. Значит, вот к чему она пришла? Она не знала, плакать ей или смеяться. В конце концов устроившись поудобнее, она сосредоточилась на своей пицце. Собственные переживания были радостны и одновременно вызывали в Марли удивление. Неужели ей достаточно просто сидеть рядом с ним и наблюдать за тем, как он смотрит телевизор? Неужели это все, что ей нужно?

Порой гигант Дейн подавлял ее своими размерами, а порой с ним, наоборот, делалось уютно. Но сейчас ей, в сущности, впервые представилась возможность просто посидеть рядом и как следует рассмотреть его. Да, вымахал Холлистер, дай Бог! По меньшей мере шесть футов два дюйма роста и свыше двухсот фунтов веса. На ее кофейный столик взгромоздились лапы поистине огромного размера. А плечи настолько широкие, что занимали собой едва не половину всего дивана. Руки мощные, крепкие. Под кожей бугрятся мускулы. Грудная клетка — как Марли уже узнала на собственном опыте — тверда как скала. Пластины пресса смахивали на каменную стену. Длинные ноги, которые он вытянул перед собой, напоминали стволы деревьев.

Волосы Холлистера были темнее, чем у нее, почти черные. Взгляд скользнул по линии его носа, резко очерченным скулам, и Марли спросила себя: а нет ли случайно у него в роду индейцев? Увидев свежий порез, она поняла, что в последний раз Дейн брился сегодня утром. Но несмотря на это, щеки у него уже потемнели — черная щетина упрямо лезла опять.

Он наклонился вперед, чтобы взять себе еще пиццы, и взгляд Марли упал на его руки. Как и все остальное, руки были большие. Ладони раза в два превосходили по размерам ее собственные. А вот ногти на пальцах чистые и коротко остриженные. Когда он обнимал ее этими руками, она никого не боялась… ну разве что его самого. Но Марли хотела, чтобы он ее обнимал. Пятнадцать минут назад она отдала ему свое сердце, и это для нее самой оказалось настолько удивительно, что она до сих пор еще не пришла в себя.

Дейн был полицейским, то есть человеком, жизнь которого тесно сплетена с насилием. Он не совершал преступлений, но боролся с ними с применением силы. Атмосфера насилия окружала его со всех сторон. Вот и сейчас под правой рукой у него лежал автоматический пистолет. Она заметила его сегодня случайно и скоро поняла, что он всегда под рукой у Дейна. Наплечная кобура была перекинута через спинку дивана тут же.

По тыльной стороне его правой ладони тянулся шрам. Марли обратила на него внимание, когда Дейн потянулся за третьим куском пиццы.

— Что это за шрам у тебя на руке? — спросила она. — Как ты его заработал? Похоже, от ножа, да?

Он посмотрел на свою руку, затем пожал плечами и вновь уставился в телевизор.

— Точно. А получил я его в одной стычке с пацанами — панками. Еще когда работал патрульным.

— Серьезная рана.

— Ничего серьезного, но приятного тоже мало было. Нож пошел по касательной, сухожилий никаких не задел. Пара-тройка швов, и я стал как новенький.

— Глин тоже резал меня, — тихо сказала Марли. Она и сама не поняла, как это у нее вырвалось. Не хотела говорить, а вот сказала…

Он резко обернулся к ней. Вся добродушная вялость пропала без следа, а в карих глазах сверкнуло испуганное выражение.

— Что? — переспросил он, положив недоеденную пиццу на кофейный столик. Нащупав рукой «дистанку», он выключил телевизор. — Профессор об этом ничего не рассказывал.

39
{"b":"12222","o":1}