ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ни в коем случае. Ты, конечно, довольно сварливая особа, но не стерва.

— И на том спасибо, — пробормотала Джейн. — Так вот, замужем я не была, но трижды обручалась.

Сэм замер со стаканом чаю у рта.

— Трижды?!

Джейн кивнула.

— Мне не очень с этим везет.

Сэм снова уставился на ее груди.

— Ну… не знаю… Меня ты заинтересовала.

— Может, ты какой-нибудь… мутант? Мой второй жених вдруг решил, что все еще любит свою прежнюю подружку, хотя, откровенно говоря, я не уверена, что она и впрямь была прежней. А что с первым и третьим женихами — даже не знаю, как объяснить.

— Может, испугались? — спросил Сэм.

— Испугались?.. — Губы Джейн чуть дрогнули. — Неужели я такая страшная? — проговорила она с обидой в голосе.

— Хуже! Дьявол на колесах! Тебе повезло, что мне нравятся девочки с перцем. А теперь, если ты изволишь одеться, я приглашу тебя на ужин. Как насчет гамбургера?

— Предпочитаю что-нибудь китайское. — Джейн пошла в спальню, чтобы переодеться.

— Китайское? Можно было догадаться, — пробормотал Сэм.

Переодеваясь, Джейн думала: «Что ж, если он любит» девочек с перцем «, пусть узнает, насколько я острая. Пусть привыкает…»

Глава 16

Корин никак не мог уснуть. Наконец поднялся с постели, включил в ванной свет и посмотрел в зеркало, желая убедиться, что отражение по-прежнему там. На него взглянуло лицо незнакомца, но глаза свои он помнил — эти глаза смотрели на него всю жизнь. Правда, иногда он исчезал, и тогда они не следили за ним.

Ряды желтых медицинских склянок были расставлены на туалетном столике у кровати — чтобы по утрам сразу же бросались в глаза. Но Корин уже несколько дней — сколько именно, вспомнить не мог, — не глотал таблеток. Сейчас он видел себя, когда же принимал лекарство, сознание затуманивалось и он проваливался во мглу.

Его уговорили, что так лучше — лучше спрятаться и оставаться во мраке. Таблетки действовали очень эффективно, и иногда он забывал, что вообще существует. Но и тогда оставалось ощущение: что-то не так, мир перекошен… В конце концов он понял, в чем дело. Лекарство могло спрятать его во мраке, но не приносило облегчения.

С тех пор как Корин перестал принимать лекарство, он лишился сна. Дремал, но настоящий сон от него ускользал. Иногда он чувствовал себя так, словно его раздирали изнутри — что же с ним в это время происходило? Неужели таблетки содержали какой-то дурман? Неужели ему солгали? Он не хотел привыкать к наркотикам. «Всякое пристрастие — признак слабости», — учила мать. А он должен быть сильным и совершенным.

— Мой маленький совершенный человечек, — говорила мать и гладила его по щеке.

Но если случалось, что он не оправдывал ее ожиданий и не дотягивал до совершенства, гнев матери был ужасен, и Корин был готов на все — только бы не расстраивать мать. Но хранил от нее великую тайну: время от времени он нарочно грешил — совсем чуть-чуть, — чтобы она его наказала. Даже теперь его пробирала дрожь возбуждения, когда он вспоминал ее наказания. Мать была бы очень обескуражена, если бы догадалась о его тайне.

Ему часто не хватало матери. Она всегда знала, что делать.

И теперь бы посоветовала, как поступить с четырьмя стервами, которые посмели над ним посмеяться и опубликовали свой гнусный список — словно понимали, что такое совершенство! Понимал только он. И еще понимала мать. Он старался быть ее маленьким совершенным человечком. Но всегда терпел поражение. Даже когда немного своевольничал, чтобы заработать наказание. Он чувствовал, что в нем имеется изъян, который не исправить, и всю жизнь разочаровывал мать уже тем, что существовал на свете.

Они считали себя очень хитрыми, четыре мерзкие стервы. Решили, что всех обманули — скрылись за буквами и не назвали имен. Одну он ненавидел больше других. Ту, которая заявила: «Если мужчина далек от совершенства, ему тем более надо исправляться». Откуда ей знать? Откуда ей знать, что такое совершенство?! Он-то знает, но постоянно роняет себя в реальной жизни. Каково ему: тянуться, тянуться, но знать, что неизбежно падение. Пришлось научиться получать удовольствие от наказаний, потому что только так можно было примириться с неудачами.

Такие стервы не имеют права на жизнь!

Он снова почувствовал внутреннюю дрожь, обхватил себя руками и собрал воедино. Это их вина, что он не способен застыть. Не может о них забыть и все время размышляет над тем, что они сказали.

Так кто же из них самая ненавистная? Химическая блондинка Марси Дин, которая вертит задницей перед каждым мужчиной, словно она богиня, а они псы, которые пойдут за ней куда угодно, стоит только свистнуть? Он слышал, что она соглашается переспать с любым, но в постели забивает до полусмерти. Мать бы ужаснулась, если бы узнала.

Некоторые люди недостойны жить.

Он снова услышал в своей голове ее шепот. Так обычно случалось, когда он не принимал таблетки. Но когда принимал лекарства, исчезал не только сам. Мать исчезала вместе с ним. Возможно, они уходили вместе. Он точно не знал, но надеялся на это. Но не исключено, что она его так наказывала — за то, что он принимал лекарства и заставлял ее исчезать. Эти лекарства… Они заставляли его ощутить, как он погружается в небытие. Поэтому он и не желал глотать таблетки.

А эти стервы… Какая же из них самая ненавистная? Он знал, где они жили. Узнал адреса на работе. Не так уж трудно это сделать. И его никто ни о чем не спросил.

Теперь он явится к ней домой и узнает, та ли она, которая говорила ужасные вещи. Он был уверен, что это Марси Дин. Он преподаст этой глупой и злобной стерве хороший урок! Мама будет довольна.

Марси даже в середине недели оставалась «совой». И при этом прекрасно высыпалась. Она не засиживалась подолгу в веселых компаниях, как в былые годы, но все равно ложилась довольно поздно. Смотрела старые фильмы, прочитывала за неделю три-четыре книги и даже пристрастилась к вышиванию. И каждый раз смеялась, когда брала пяльцы, — мол, вот доказательство того, что она стареет. Но вышивание помогало сосредоточиться, прочищало мозги. Кто-то занимался медитацией. А она добивалась того же эффекта при помощи нитки, иголки и цветного узора крестиком. По крайней мере оставался результат.

В свое время она увлекалась йогой, медитацией и самогипнозом. И наконец пришла к выводу, что пиво ничуть не хуже. Во всяком случае, она оставалась сама собой. А если это некоторым не нравилось — их дело.

Обычно по пятницам они с Бриком заглядывали в какой-нибудь из баров, танцевали и выпивали несколько кружек пива. Брик оказался прекрасным танцором, хотя внешне походил на человека, который скорее умрет, чем выйдет на танцплощадку. Он был не очень-то приятным собеседником, но и с ним Марси неплохо проводила время.

И теперь она скучала по Брику — во всяком случае, ей не хватало его присутствия в доме. Брик был не очень-то искусным любовником. Но зато страстным. Никогда не уставал и с готовностью делал все, о чем бы она ни просила.

Да, Брик ее вполне устраивал. Он служил прекрасным доказательством ее умения подбирать мужчин. Правда, теперь у Марси хватало ума не выходить за них замуж. Трех раз вполне достаточно. А вот Джейн не может на мужчин смотреть, хотя замуж не выходила, ограничивалась помолвками. Вероятно, не встретила человека, который бы с ней поладил. Может быть этот коп?.. Хотя вряд ли… Обстоятельства очень редко складываются так, как нам хотелось бы, — всегда что-то мешает.

В дверь позвонили уже после полуночи. Марси отложила книгу и встала с дивана. Кто бы это мог быть? Во всяком случае, не Брик. У него есть свой ключ.

Марси вспомнила, что собиралась поменять замки. Конечно, она могла бы забрать ключ у Брика, но он за это время мог изготовить дубликат. За ним не водилось воровских привычек, но кто знает, как поведет себя мужчина, когда он зол на женщину?

Марси посмотрела в глазок и нахмурилась. Отступив на шаг, сняла цепочку и открыла дверь.

28
{"b":"12223","o":1}