ЛитМир - Электронная Библиотека

При упоминании о купании выражение его светлых глаз изменилось. Последние несколько дней, когда у Энни началась менструация, Рейф все больше приходил в отчаяние. Если она совсем разденется, как она, очевидно, и намеревалась, он дойдет до того, что станет биться головой о скалу, чтобы избавиться от своих мучительных желаний. Мужчина, путешествующий в глуши, привыкает к длительному отсутствию женщины, но чертовски легко привыкнуть к ней снова. Тиран в его брюках приобрел привычку к частым любовным играм и доставлял Рейфу немало мучений.

Энни улыбнулась ему медленно и нежно.

– Почему бы тебе не искупаться вместе со мной. – Это – был вопрос. Она начала расстегивать блузку, спускаясь к излучине ручья, туда, где он становился глубже и шире. Рейф вскочил на ноги, сердце его сильно забилось.

– Ты уже в порядке? – хрипло спросил он. – Потому что если ты снимешь одежду передо мной, детка, я потеряю рассудок.

Она улыбнулась ему через плечо. Ее темные глаза смотрели мягко и сонно. Этот соблазняющий взгляд словно ударил его под ложечку. Проклятие! Как это женщина, совсем недавно еще совершенно невинная, научилась этому так быстро? – Я в порядке, – сказала Энни.

Несомненно, Рейф немало постарался, чтобы она потеряла свою невинность. Он занимался с ней любовью так часто и столькими способами все эти недели, что иногда чувствовал себя одурманенным вожделением, как наркоман. А женщины – природные соблазнительницы, даже когда они не знают что делают. Одно то, что они принадлежат к женскому роду, делало их соблазнительными, естественным магнитом, притягивающим мужчин.

Но даже переполняющее желание не могло заставить Рейфа забыть об осторожности. Хоть и не видел никаких признаков преследования, он пригасил костер, чтобы его нельзя было заметить в густеющих сумерках, взял ружье и револьвер с собой к ручью, положив так, чтобы их легко можно было схватить. Потом начал раздеваться, не отводя взгляда от Энни.

Она уже сняла блузку, потом остановилась, чтобы расплести косу. Поднятые вверх руки приподняли и обнажили ее груди, и так едва прикрытые тонкой сорочкой. Обрисовавшиеся соски, уже вставшие торчком, натянули ткань. У Рейфа закружилась голова.

Он заставил себя отвести взгляд и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Медленно и внимательно огляделся вокруг, чтобы убедиться, что им не грозит никакая опасность, и снова принялся снимать одежду, а Энни, уже обнаженная, входила в озерцо. От вида ее округлых с ямочками ягодиц голова у него закружилась снова.

Озерцо в самом глубоком месте доходило только до колен и казалось ледяным после жаркого весеннего солнца. Энни чуть не взвизгнула от холода и нашарила ногой гладкое место, куда можно сесть. Затаив дыхание, она села.

Она не могла упустить возможности искупаться и постирать одежду. Взяла кусок мыла, намылила ткань и начала стирать.

Рейф вошел в озерцо. Казалось, он даже не замечает температуры воды. Глаза его горели от возбуждения. При виде его мощного мускулистого тела у Энни снова перехватило дыхание. Она начала сомневаться в том, что ей удастся сперва закончить работу.

– Принеси свою одежду, – сказала она. – Ее надо выстирать.

– Потом, – ответил он гортанным голосом.

– Сначала одежда.

– Почему? – Рейф сел в воду и потянулся к ней. Затем внезапно почувствовал температуру воды, и глаза его широко открылись.

– Черт! – воскликнул он.

Энни пыталась побороть дрожь тем, что терла одежду все усерднее.

– Вероятно, к воде придется долго привыкать, во-первых. Во-вторых, если я сначала не выстираю одежду, она останется нестираной. Ты что серьезно думаешь, что у меня хватит энергии на стирку потом?

– Не думаю, что смогу привыкнуть к такой воде, – пробормотал Рейф. – Дьявол, придется постирать!

Скрывая улыбку, Энни встала и стянула его в воду. Рейф хмуро взял мыло и начал тереть свое белье.

Но через несколько минут вода перестала казаться такой холодной, и тепло заходящего солнца на обнаженных плечах создавало приятный контраст. Закончив стирку очередной вещи, Энни отжимала ее и бросала на куст, растущий возле ручья. Рейф делал то же самое, и вскоре куст почти распластался по земле под тяжестью мокрой одежды. Она начала намыливать себя, и движение рук, скользящих по коже, еще больше согрело ее.

Энни не удивилась, когда руки Рейфа присоединились к ее рукам в тех местах, которые он предпочитал помыть сам. Она повернулась в его объятиях, и его рот страстно нашел ее губы. Знакомый вкус его губ был восхитительным. Воздержание последних нескольких дней для нее тоже было тяжелым. Без предварительной игры он овладел ею.

Прошло всего несколько дней, но Энни была заново поражена почти невыносимым ощущением наполненности. Как она могла забыть? Она не могла двигаться: ей казалось, что он растянул ее до последнего предела, что любое движение причинит ей боль. Но Рейф, взяв ее руками за ягодицы, приподнял, и боли не последовало – только всепоглощающее ощущение проникновения и наполненности. Она прильнула к нему, ослабев, зарывшись лицом в теплое местечко у его шеи.

– Я думала, что вода слишком холодная, – с трудом прошептала Энни.

– Какая вода? – низким, резким голосом спросил он.

Потом на дрожащих ногах она вернулась к костру, замирая от холодного воздуха, обвевающего ее мокрое тело. Зря она не догадалась взять к ручью одеяло, чтобы не совершать это короткое путешествие нагишом. Она вытерлась и поспешно натянула чистую одежду.

Было уже гораздо позднее того обычного часа, когда Рейф настаивал на перемене места стоянки после ужина, но Энни не предложила остаться. Он научил ее, как важно быть всегда осторожным. Без возражений она принялась собирать мокрую одежду и другие пожитки, пока Рейф седлал лошадей. Сумерки быстро уступали место настоящей темноте, когда он отвел их в безопасное место для ночлега.

Прежде чем забраться под одеяло этой ночью, она развязала под юбкой тесемки своих панталон и грациозно переступила через них. Рейф присоединился к ней под одеялом и дважды за ночь продемонстрировал Энни, насколько он оценил это удобство.

* * *

Рейф надеялся, что они смогут проскользнуть через земли апачей незамеченными, что было бы гораздо труднее для более многочисленной группы, но вполне возможно для одного или двух человек. Требовалась осторожность, но Рейф был осторожным человеком.

Апачи – кочевники, они перемещаются туда, где достаточно пищи. Их племена невелики, редко свыше двухсот человек, поскольку такое число людей не может быстро передвигаться. Но даже небольшое племя апачей все же представляло опасность для белых людей. Кочиз, вождь племени чи-рикахуа, сражался за свои земли с белым человеком с незапамятных времен, насколько Рейф о нем слышал. До Кочиза вождем был его тесть Мангас Колорадас. Джеронимо возглавлял собственное племя. Любой, обладающий хоть граммом мозгов, отклонился бы от своего пути, чтобы избежать встречи с апачами.

Помня об этом, Рейф выработал привычку ехать вперед и проверять источники воды, прежде чем подпускал к ним Энни. Бродячие племена апачей тоже нуждались в воде, поэтому наиболее вероятное место для их стоянки находилось возле водоема. На следующий день он радовался своей осторожности, когда, распластавшись на животе на вершине холма и осторожно высунув голову из-за камня, увидел прямо под собой стойбище апачей. На секунду он застыл, парализованный страхом, так как почти невозможно подобраться к ним так близко и потом'убраться прочь незамеченным: собаки залают, лошади начнут беспокоиться, и бдительные воины заметят его. Рейф ругался про себя, потихоньку отползая за камень.

Не раздалось никаких криков тревоги, и он заставил себя полежать неподвижно, пока не прошла дрожь в коленках. Если ему удастся вернуться к Энни, он возьмет ее и поскачет в противоположном направлении со всей скоростью, на которую способны кони... Боже, что будет с ней, если его схватят? Она там сейчас одна, надежно спрятанная и пока в безопасности, но ей ни за что не найти обратную дорогу.

45
{"b":"12225","o":1}