ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда было расчищено достаточно места, они быстро разбили лагерь, поставив палатки кольцом вокруг костра. Рик и Кейтс раскрыли свои легкие походные стулья и уселись. Их лица и весь вид выказывали полное изнеможение. Бен не заставлял их помогать рубить заросли, потому что они явно не были на это способны.

Пепе начал готовить еду, и все собрались вокруг. Разговор то начинался, то сходил на нет, первый день дался с трудом, и все устали. Сразу после ужина Джиллиан забралась и палатку. Она показала Бену на карте следующий ориентир, до которого надо дойти, и он сказал, что до него по меньшей мере три дня пути. До той поры ей не придется больше ни производить, ни проверять расчеты. Она могла спокойно отдыхать, чем и собиралась заняться немедленно.

Заклеив снова молнию изоляционной лептой, она разделась и протерла тело влажными одноразовыми салфетками, обращая особое внимание на ноги. Мозоль или грибковая инфекция могут превратить жизнь в ад. Каждое утро она присыпала ступни и сапоги противогрибковым порошком, но любое, даже слабое раздражение следовало обработать немедленно, прежде чем оно превратится в серьезную проблему. Чистые носки были такой же жизненной необходимостью, как и еда. Слава Богу, ее сапоги были не новыми и хорошо разношенными.

Почувствовав себя лучше, она надела чистое белье и, глубоко вздохнув, растянулась на матрасе.

— Джиллиан.

Это был Бен. Она снова вздохнула, но на сей раз без облегчения.

— Что такое?

— Тебе необходим массаж. — Она услышала, как он дергает молнию. — Эта проклятая застежка застряла.

— Нет, не застряла. Я ее нарочно заклеила изнутри.

— Ну так отклей.

— Со мной все в порядке. Так что забудь про массаж.

— Расстегни молнию, — он говорил тихо, но его тон снова стал властным, не допускающим возражений.

Она насупилась, хотя знала, что он ее не видит, и ответила без обиняков:

— Я лучше буду мучиться завтра, чем соглашусь на этот твой так называемый массаж. Дурой я буду, если пущу тебя сюда.

Бен вздохнул:

— Обещаю, не будет никаких заигрываний. Никакого блуждания рук.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что я даю тебе слово.

Это, пожалуй, была не очень-то надежная гарантия, но она заколебалась. Массаж — это было бы чудесно, сейчас все у нее так болело, что каждое движение было мукой. Если она не сделает сегодня чего-нибудь со своими зажатыми мышцами, завтрашний переход станет просто пыткой. Зачем терпеть боль, если ее можно облегчить? Здравый смысл иногда мешает следовать принципам. Если она откажется от массажа, то, конечно, может считать себя добродетельной страдалицей, но с какой стати ей страдать? Зачем отказываться от его предложения? Какой в этом смысл?

— Ладно, я сейчас, — пробормотала она. — Но если ты сделаешь хоть одно неверное движение, я тебе голову проломлю.

Морщась при каждом движении, она села и отклеила изоляционную ленту, затем расстегнула молнию.

— Хочешь сказать, что взяла с собой свою сумочку? — Бен залез в палатку, и та сразу стала казаться игрушечной. С собой он принес фонарь и бутылочку какой-то мази. Подняв одну бровь, он посмотрел на обрезок изоленты, затем ухмыльнулся.

— Это срабатывает, — заметила она.

— Несомненно. Ладно, ложись на живот.

Она с трудом перевернулась.

— Со мной, правда, все в порядке. Я знала, что все будет болеть.

— Незачем мучиться, я могу сиять эту боль, по крайней мере частично. Кстати, мне нравится твой наряд.

Она уже многие годы не краснела, но тут почувствовала, что лицо ее вспыхнуло. Oна была прикрыта больше, чем если бы на ней был купальник, однако уже само то, что трусики и майка-безрукавка были нижним бельем, делало обстановку гораздо более интимной, чем если бы она была в бикини. Ну как же Бен мог упустить такой случай? Уж кто-кто, а он никак не мог удержаться, чтобы не выдать парочку скабрезных замечаний. Уткнувшись горячим лицом в матрас, Джиллиан подумала, что если бы сейчас она была в силах двигаться достаточно быстро, то его стоило бы как следует стукнуть, просто из принципа.

Когда он открыл бутылочку, едкий запах мази ударил ей в нос. Щедро налив мазь в ладонь, он начал втирать ее в ноги Джиллиан. Начал он с лодыжек, потом двинулся вверх, разминая напряженные мускулы. Она постанывала от удовольствия, пока он массировал мышцы икр, затем у нее перехватило дыхание от резкой неожиданной боли, когда он перешел к ляжкам.

— Не напрягайся, — успокаивающе сказал он. — Расслабься и дай мне постепенно снять боль.

Его прикосновения были неторопливыми и долгими, несмотря на всю силу его пальцев. Сначала Джиллиан была насторожена, ожидая, что его руки пойдут не туда, куда надо. Однако ничего подобного не происходило, и спустя некоторое время одурманивающее наслаждение от массажа стало так велико, что она отдалась ему целиком. Напряжение медленно ухолило из ее тела с каждым касанием его рук. Она слышала невольные тихие постанывания, исходящие из ее горла, и старалась сдерживаться, потому что они звучали непристойно.

— Перекатись, — велел он, и она подчинилась. Бен стал массировать ее бедра спереди, втирая в них мазь, снимая боль.

— Я знал, что ты в хорошей форме, — заметил он. — У тебя крепкие, ладные ноги. А вот насчет твоего братца и его приятеля я начал было сомневаться, думал, они не дойдут. Они заползли в свои палатки сразу, как ты ушла, и даже сапог бы не сняли, если б я их не заставил.

— Они понятия не имеют, что надо делать, — сонно отозвалась она.

— Это еще мягко сказано. Ладно, давай-ка снова переворачивайся на живот, чтобы я мог растереть тебе спину. Сними майку.

Она была сонной, но не настолько. Открыв глаза, она яростно сверкнула ими.

— Без этого я не смогу втереть мазь, — заметил Бен. — Послушай, я не собираюсь накидываться на тебя сегодня. Я люблю, чтобы мои женщины были поживей, чем ты сейчас. У тебя болят спина и плечи, и если я их сейчас не разотру, завтра они будут болеть еще больше. Ты же знаешь это сама, так что не спорь.

Она не поверила ему ни на йоту, но до сих пор он вел себя пристойно, и массаж был просто райским наслаждением. Поэтому, бросив на него предостерегающий взгляд, она перевернулась на живот и лишь потом стащила с себя майку.

Она услышала, как он весело хмыкнул, но свои комментарии оставил при себе. Налив немного мази ей на спину, он уселся верхом на ее ягодицы. Она закрыла глаза, проклиная себя за глупость. Могла бы догадаться, что так и будет.

Но он всего лишь наклонился вперед и сильными Движениями стал массировать ее так, что она чуть не слетела с матраса. Особенно когда его пальцы впились в ее натруженные плечи. От острой боли она громко застонала.

Он промассировал каждую мышцу отдельно, заставив ее расслабиться. Она чувствовала, как превращается в кисель, но была бессильна этому помешать. Вместе с болью и напряжением он, казалось, забрал все ее силы. Он мял ее тело, пока не нащупал все больные места, а затем разминал их до тех пор, пока они не расслабились. У него это прекрасно получалось. Боже, до чего прекрасно!

Джиллиан почти поверила бы, что им руководит только сострадание и желание помочь, если бы не его твердая плоть, которую она ощущала ягодицами. Каждый раз, когда он наклонялся вперед, его восставший орган упирался в нее. Но больше он не делал ничего такого, что могло бы вызвать ее возражения. К тому же его массаж оказался так хорош и она настолько расслабилась, что была неспособна ответить ему ни приглашением, ни отказом. Она могла только лежать, подремывая, и мечтать о том, чтобы эти сильные руки продолжали свою работу еще час или дольше… Неземное наслаждение…

Бен посмотрел на нее, и губы его шевельнулись в напряженной, невеселой улыбке. Она спала. Он сидел верхом на ее крепком, чудесно округлом, едва прикрытом заду; почти полчаса терся об нее, и теперь возбуждение его достигло такой силы, что его трясло от необходимости разрядиться, а она заснула. Мирно и сладко заснула.

Ему еще повезет, если он вообще сможет сомкнуть глаза нынче ночью. Когда она стягивала с себя майку, он увидел мельком ее груди, и теперь этот образ терзал его. Он всегда любил пышные, тяжелые груди, а ее были скорее маловаты, крепкие, торчащие, без всякого намека на это дразнящее покачивание, которое всегда его заводило. И теперь он недоумевал, почему они его так заворожили. Он жаждал увидеть ее соски, покатать их в кончиках, пальцев, может, даже взять их в рот… Ему всегда нравилось ощущение женского соска во рту. Все, что сейчас надо сделать, так это перекатить ее на спину и хорошенько наглядеться. Он даже не станет ее касаться.

32
{"b":"12226","o":1}