ЛитМир - Электронная Библиотека

Он приподнял ее правую руку и мрачно осмотрел темные кровоподтеки, браслетом охватившие ее запястье. Такие же кровоподтеки темнели и на другой руке. Черные пятна испещрили ее кожу до самых плеч.

— В ближайшие дни ты ничего не будешь делать, — тихо произнес он, помогая ей улечься на живот. — Мышцы рук будут болеть у тебя почти так же сильно, как плечо.

— Мазь поможет, — отозвалась она, закрывая глаза.

Он замолчал и стал неторопливо растирать ее остро пахнущей жидкостью, понимая, что каждая минута, которую он потратит на массаж ее растянутых мышц, уменьшит болезненную скованность, которая ждет ее завтра. Затем он снова посадил ее и промассировал ей оба предплечья: они тоже были судорожно сжаты. Левое плечо ее распухло и посинело. Он снова перевязал его и примотал к туловищу. И Джиллиан вздохнула с облегчением, когда он зафиксировал руку и сустав.

— Сегодня не надо майки, — сказал он, — Тебе придется спать так. Хочешь, я останусь здесь с тобой?

Она удивилась, когда он спросил, а не объявил, что остается, что вынудило бы ее вступить с ним в перепалку. И ее встревожило, что на мгновение она всерьез задумалась, а не позволить ли ему это.

— Спасибо, но я лучше останусь одна. Вряд ли я сумею сегодня заснуть.

— Думаю, тебя ждет приятный сюрприз. Ты очень устала и быстро заснешь. Заклеить молнию изоляцией ты сможешь, но как ты потом одна уляжешься? Когда ты ложишься или встаешь, тебя надо поддерживать.

Она сумела улыбнуться:

— Лечь будет легко: я просто шлепнусь на матрас. А заклеивать молнию я сегодня, пожалуй, не буду. Мне не улыбается мысль о том, как я буду утром пытаться сама встать, чтобы впустить тебя.

Он откинул волосы с ее лица, задержав на них руку, и с любопытством спросил:

— Почему ты это сделала? Ведь отношения у вас с Риком далеко не самые теплые.

— Он мой брат, — просто ответила она.

— А он сделал бы то же самое ради тебя?

— Не знаю. Вероятно, нет. Но это неважно. Я же не он. — Если бы она дала Рику погибнуть, не сделав попытки спасти его, она не смогла бы потом жить в мире с собой. Их натянутые отношения и его нередкие грубые выпады значения не имели.

Бен пристально посмотрел ей в лицо и коротко кивнул, словно что-то для себя поняв.

— Ладно, давай-ка устроим тебя на ночь. Я буду спать чутко, — пообещал он. — Дутра не успеет к тебе подобраться.

Она фыркнула. Пусть у нее повреждено плечо, но голова-то в полном порядке.

— Если я кого и опасаюсь, то отнюдь не Дутры.

Он рассмеялся, и в уголках его глаз собрались морщинки.

— Не морочь мне голову. Я делаю успехи и прекрасно это понимаю. Ты уже пригласила меня зайти утром.

— Чтобы помочь мне одеться.

— Если ты настаиваешь на такой версии. — Нагнувшись, он снова поцеловал ее, затянув поцелуй. — Не торопись одеваться, мне и так хорошо. — Он обвел пальцем ее сосок и с удовольствием увидел, как тот сразу же съежился и напрягся. — Не понимаю, почему ты прячешь от меня такие прелести. Я должен был заняться ими много дней назад.

— Ты бы и сейчас ими не занимался, — заметила она, — если б я могла двигать обеими руками.

— Неисповедимы пути Господни, — торжественно произнес он нараспев, но глаза его смеялись. Затем он снова посерьезнел. — Если я буду нужен тебе, лапушка, зови.

— Позову.

Он еще раз поцеловал ее, затем помог ей лечь и укрыл простыней. После того как они поднялись в горы, ночи стали холоднее и надо было укрываться. Уходя, он забрал с собой фонарь, и Джиллиан осталась в полной темноте, уставшая и физически и душевно. Близость, возникшая между ней и Беном, пугала ее, и вместе с тем она понимала, что доверительные отношения с ним необходимы. После того, что произошло сегодня, ей станет еще труднее держать его на расстоянии. Она вспоминала сосредоточенное выражение на его лице, когда он прикасался ладонью к ее груди, и все ее тело напряглось от желания. Его жесткие горячие руки касались ее, как языки пламени, зажигали в ней ответный огонь, пробуждали ее плоть. Он знал, как надо коснуться, будь он проклят, в его прикосновениях так тонко сочетались нежность и решительность, что никак не устоять.

Она начала погружаться в сон, и события дня одно за другим поплыли перед ее мысленным взором, мелькая и вспыхивая, как кадры киноленты. Хлещущие струи дождя, ужас на лице Мартима перед тем, как он исчез навсегда… Этот образ вырвал ее из глубины сна и заставил проснуться.

Она опять стала засыпать, но картины событий дня продолжали свой бег, и она вновь пережила те ужасные, тягуче-медленные мгновения, когда она увидела, как Рик начал падать и она тотчас рванулась к нему и изо всех сил вцепилась в пего, чтобы удержать. Миг безмерного ужаса, когда она думала, что сейчас они оба погибнут, а потом стальной захват на лодыжках, остановивший их сползание в пропасть. Бен. Он оказался рядом, единственный, кто мог так быстро броситься к ней. Бен… что-то изменилось, но она не знала, что именно. И почему она перестала быть «лапочкой», а стала «лапушкой»?

Глава 13

Ее разбудил звук расстегиваемой молнии, и она попыталась сесть, но тут же замерла, когда плечо дало о себе знать острой болью.

— Гиблое дело, — пробормотала она.

Бен просунул голову в палатку, затем залез целиком. В руке он держал дымящуюся кружку кофе. Он осторожно поставил ее на пол, снова застегнул молнию, чтобы им никто не мешал, затем обернулся к Джиллиан. Его голубые глаза внимательно посмотрели на ее лицо, пытаясь найти признаки боли или усталости. Ее сон был на редкость глубоким, и она подумала, что, должно быть, выглядит сейчас слегка одуревшей, но уж никак не усталой. Он, по-видимому, тоже так решил, и лицо его прояснилось.

— Как ты себя чувствуешь, лапушка?

Она зевнула:

— Если не двигаться, то хорошо.

Он некоторое время молчал в раздумье, потом сказал:

— Пожалуй, нам следует денек отдохнуть здесь.

— Это тебе решать. Мы сделаем, как ты велишь. Но знаешь, я вполне способна идти, хотя груз нести не смогу. — Она посмотрела на кофе. — Это твой или ты принес мне?

— И то и другое.

Просунув свою мощную руку за спину Джиллиан, он приподнял девушку и посадил легко, как ребенка. Быстро схватив простыню, она подоткнула ее под мышки, чтобы прикрыть грудь. Ею губы растянула дразнящая усмешка.

— Вчера вечером это тебя не беспокоило, — сказал он, вкладывая жестяную кружку в ее правую руку.

Осторожно отхлебнув горячий напиток, она возразила:

— Еще как беспокоило. Просто ничего не могла поделать.

Он начал массировать ее голую спину. Сильные пальцы мяли мышцы, проверяли, нет ли зажимов и болевых реакций. От удовольствия она закрыла глаза, и из ее горла вырвался низкий, мурлыкающий звук.

— М-м-м, да-да, здесь, — пробормотала она.

— Ты в лучшем состоянии, чем я ожидал, — заметил он. — Вероятно, из-за того, что ты вообще в хорошей физической форме — Он взял у нее из рук кружку, сделал глоток и вернул ей. — А теперь давай посмотрим, как выглядит твое плечо.

Оно было таким же, как накануне — посиневшим и опухшим, но теперь она могла немного шевелить рукой.

— Думаю, с этими бинтами мне будет совсем хорошо. Дай мне еще аспирин, чтобы снять воспаление. Я и не подозревала, что с вывихнутым плечом будет столько хлопот. Мне казалось, что стоит его вправить, и дальше уже все будет в порядке.

— Не совсем, — сухо сказал он.

— Я в этом уже убедилась. Помоги мне одеться, и «шагай вперед, мой караван».

— По-моему, я ясно слышал, как ты только что заявила, что, идти нам сегодня дальше или нет, буду решать я.

— Тебе это, наверное, почудилось.

— Наверное. Раньше ты никогда не была такой покладистой.

Говоря это, он осторожно, но решительно стягивал с Джиллиан простыню. Когда он опустил глаза и посмотрел на ее тело, на его лице играла торжествующая улыбка, но затем она стала медленно гаснуть, уступая место сосредоточенности. Он начал нежно, очень нежно гладить ее груди; свежий утренний воздух сделал их восхитительно прохладными, но они быстро потеплели под его руками.

43
{"b":"12226","o":1}