ЛитМир - Электронная Библиотека

— Они перебрали все альбомы, выбросили все фотографии. Даже снимки ее в младенчестве. Правда, жуть берет? Это же хрен знает что!

— Ты говоришь о Мариан Говард?

— Да.

— Откуда взялась фотография на ее надгробье?

— А, это мы наклеили, — сказала Эмили, уставившись на меня серьезными карими глазами. Казалось, с той поры как я ее узнал, она постарела. Сейчас она выглядела молодой, но взрослой.

— Мы?

— Мы — это я и Джерри.

— Ты и Джерри. Так вы работаете вместе?

— Не знаю насчет «вместе». И насчет «работаете» тоже не знаю. Нам… ему стали присылать эти бумаги о его настоящих родителях, о его прошлом. И это пересекается со всякими делами в моей семье. Вот мы вроде сравниваем, что у кого есть. Пытаемся выяснить, кто потрудился все так запутать.

— Когда я в первый раз встретился с твоим отцом, он сказал, что ты была совершенно нормальным ребенком, а потом вдруг выкрасила волосы, бросила своего идеального бойфренда и пустилась во все тяжкие. Это потому, что ты встретила Далтона?

— Наверное. Джерри мне много что рассказал про мою семью — о том, как умирали люди, близкие к Говардам.

— Такие, как Одри О'Коннор, Стивен Кейси и Эйлин Кейси?

— Вы свою детективную работу проделали на славу, не так ли? Да, такие, люди, Тед. Но насчет того, что сказан мой отец, будто я была нормальной… С тринадцати лет я страдала булемией, с того же времени посещала психотерапевта; мой идеальный бойфренд оказался наркоманом, свихнувшимся на порно, и это меня заводило. Разве это нормально, мать твою? И знаете, что самое смешное? Мои родители даже не замечали. Не обращали внимания. Папа был слишком занят на работе или погружался в свое регби с этим жирным Деннисом недоносками из Сифилда, а мамочка была зачарована собой любимой, своей угасающей внешностью, карьерой или угасающей карьерой, изменяла отцу с каждым подвернувшимся под руку мужчиной. Удивляюсь, как это отец заметил, что я исчезла. Наверняка, не получи он требование о выкупе, даже бы и не спохватился. — Она сказала все это безразличным тоном, без жалости к самой себе. Очевидно, она испугалась, что я могу так подумать, поэтому поспешно добавила: — Я не пытаюсь изобразить бедную богатую девочку, просто… что-то во всем этом неправильно. Ненормально, вопреки мнению моей тети, что я трахаю своего кузена; неправильно, что она устроила меня к психотерапевту и ничего не сказала моим родителям; неправильно, что я все это терпела. Даже если я была ребенком, но ведь я уже не ребенок. Но я никак не могла сделать с этим что-то самостоятельно. Джерри сказал, в чем проблема? Что-то не так с моей семьей? Что же делать? Ну если после шести лет терапии ответ не найден, возможно, нужно выяснить, где собака зарыта. И я сдвинулась с места, стала лучше себя чувствовать, в чем-то копаясь, наблюдая за Говардами, за отцом, за тетей Сандрой, даже за Джонни, пытаясь определить, в чем они мне врут, порой сами об этом не догадываясь. И бросила Дэвида Брэди, который был для меня вроде наркотика. И тут эти проклятые порнофильмы вернулись, чтобы преследовать меня. Господи.

Ее глаза наполнились слезами, по щекам потекли слезы. У меня в кармане нашелся чистый носовой платок. Я предложил его ей, и она вытерла глаза, размазав тушь. Посмотрела на черное пятно на платке и заставила себя рассмеяться.

— Могу поспорить, что сейчас я похожа на девчонку, которая впервые пришла на танцульки, обычно не красится и не знает, что плакать в макияже — последнее дело.

— Ты выглядишь нормально, — сказал я. — И никто не запрещает тебе плакать.

— Это что, такая философия, Тед?

— Я бы предпочел, чтобы ты не называла меня Тедом.

Она хихикнула, потом высморкалась, испачкав кончик носа черной тушью. Затем начала перебирать лежащие на полу альбомы, пока не нашла что искала.

— Посмотрите. Мне кажется, я уже близка к тому, чтобы понять, в чем дело. Сегодня Джерри получил фотографию Мариан Говард и газетную вырезку. Взгляните.

Она передала мне пожелтевшую от времени вырезку из газеты «Айриш индепендент», датированную 18 января 1976 года.

СМЕРТЬ РЕБЕНКА ДОКТОРА.

ТРАГИЧЕСКИЙ НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ

При расследовании смерти путем утопления Мариан Говард (12), младшей дочери широко известного доктора Джона Говарда, выяснилось, что девочка отличалась озорным характером и своеобразным чувством юмора и часто возилась в большом пруду на заднем дворе семейного дома. Ее старшая сестра Сандра рассказала, что Мариан часто задерживала дыхание и пряталась в выемках пруда и разломах стенок под водой во всей одежде, чтобы она, ее брат и родители запаниковали и поверили, что она утонула. Такая у нее была любимая шутка. Очевидно, в данном случае она попала под какой-то камень, откуда не смогла выбраться, зацепившись одеждой. Вердикт: смерть в результате несчастного случая.

— Потрясающе, верно? Какую только лапшу ты можешь вешать на уши, если ты знаменитый и богатый врач.

— Ты думаешь, они просто согласились с тем, что рассказала им семья, и замяли дело?

— Это же был ноябрь, Тед. В смысле это в любом случае чушь собачья — в этом пруду воды максимум три фута, так что как можно застрять там в двенадцать лет, невозможно себе представить. Но положим, все так, и ты не умеешь плавать, и у тебя страсть какое озорное чувство юмора, да поможет нам Господь, так ты можешь выкинуть такую штуку в июле или августе, но ведь не в ноябре? Ведь кто в это время взглянет на пруд, кто вообще выйдет в этот гребаный сад в ноябре? Холодно ведь, черт возьми. Идиотизм.

— Тогда что случилось?

— Откуда я знаю? Но послушайте, случилось такое, ребенок утонул. Моя тетя. Как вышло, что отец никогда ничего мне об этом не рассказывал? Почему Сандра никогда ничего не говорила Джонни? В смысле это случилось тридцать лет назад, разумеется, все были расстроены, но ведь пора уже было пережить, так? Вот только они не пережили. Интересно почему?

— Откуда ты взяла все эти альбомы с фотографиями?

— Мне их оставила бабушка Говард. Здесь есть и блокноты тоже. Кое-что писала она, кое-что писали дети. Еще одно: когда бабушка Говард умерла, ее кремировали. Я сначала ничего такого не подумала, но ведь было бы куда логичней похоронить ее рядом с дедушкой. Но если бы мы стали ходить на могилу, мы бы узнали о Мариан.

— Ты принесла их из Рябинового дома?

Эмили кивнула.

— В то утро, когда пришли полицейские и начали задавать мне вопросы насчет мамы и Дэвида. Они и с Сандрой разговаривали. Тут появился Дэвид Мануэль, и Сандра решила, что уже можно отправиться в клинику и командовать там людьми. Ее любимое занятие. И я немного поговорила с Дэвидом, а потом он ушел.

— Что ты рассказала Дэвиду Мануэлю?

— Не много. Не в тот раз. Я потом опять с ним разговаривала. А потом я поругалась со своим кузеном, потому что он считал, что я не должна была говорить с Дэвидом, а я настаивала, чтобы и он с ним поговорил. Я сказала, что самое время рассказать обо всем правду. Но Джонни… Бог ты мой, он ведь настоящий Говард — он хочет, чтобы все было шито-крыто. И… еще кое-что.

— Что еще?

— Он хотел заняться со мной сексом. Он всегда хочет потрахаться со мной. А я не делала этого давным-давно, если не считать эти гребаные порнофильмы. Это все Дэвид Брэди придумал — ему хотелось меня унизить, отомстить за то, что я его бросила. И я подумала: кто знает, может, это все же лучше, чем совсем незнакомый мужик. Видите, я снова стала нормальной. Ну, он в ярости выскочил из дома в этом своем длинном пальто. Я всегда его дразнила — он походил в нем на тех уродов, которые стреляют в школах.

— Джонатан сказал, что в тот день вы с ним переспали в доме в Ханипарке.

— Он так сказал? Каким образом? Его там вообще не было, черт возьми.

— Что? И где же он был?

— Он ушел утром и вернулся незадолго до того, как появились вы. И он скверно выглядел.

— Он сказал то же самое про тебя. И что когда ты вернулась, ты приняла душ и переоделась.

53
{"b":"122270","o":1}